День рождение
22 июля 2014 г., 19:52
18 июня... Наконец-то этот день расцвел на календаре. Восемнадцать лет Рёте. Молодой, ослепительно красивый, казалось, сотканный из одних достоинств. Блондин с легкостью покорял учебные вершины, с детства купался в свете софитов модельного агентства и виртуозно владел баскетбольным мячом. Взгляды всех девчонок в школе трепетно искали его, а многие парни мечтали разделить с ним дружеское плечо, пусть порой и с примесью тайной зависти.
В детстве Кисе часто рисовал в воображении картины грядущего, и вот, казалось, почти все его юношеские грезы обрели плоть: любимая работа, верные друзья, любящие родители.
Он обвил уютом небольшую квартиру в новостройке, вкладывая душу в каждую деталь интерьера. В редкие вечера, когда удавалось вырваться домой до полуночи, он с блаженством утопал в мягкости дивана, предаваясь наслаждению от огромной порции шоколадного мороженого. Эти минуты тишины и покоя были особенно ценны – именно тогда он чувствовал себя просто молодым парнем, у которого вся жизнь еще впереди, полная возможностей и перемен.
Но в последнее время даже один свободный вечер стал непозволительной роскошью.
Изнурительные тренировки перед ответственным школьным матчем, новая, многообещающая рекламная кампания известной косметической марки... Гонорар за эту работу сулил безбедное существование на целый год. Отказаться было бы непростительной глупостью.
И он согласился, закрутившись в бешеном ритме дней, словно белка в колесе – забыл о сладком сне, нормальной еде, личном пространстве. Усталость пропитала каждую клеточку тела, но даже ее тень не смогла затмить его природную красоту.
Получив заслуженную награду за труды и завершив съемки, он мечтал лишь об одном – о долгожданном отдыхе. Собирая чемодан, Рёта с неохотой вспомнил о пустом холодильнике, который не видел его заботливой руки уже целую неделю. Вызвав такси, он тут же погрузился в мир онлайн-заказов еды, чтобы не тратить драгоценное время дома.
Поглощенный экраном телефона, он не заметил, как оказался у дверей лифта. Взгляд скользнул по белому листу, приклеенному к металлу:
«Лифт не работает. Приносим извинения за неудобства. Мастер будет через час».
— Отлично… — устало выдохнул он, представляя мучительный подъем на десятый этаж с тяжелым чемоданом в руке. В голове мелькнула абсурдная мысль – лечь прямо здесь, у закрытых дверей лифта, и больше не двигаться.
Собрав остатки воли, он начал медленное восхождение по лестнице, не подозревая, что за поворотом его ждет нечто гораздо более волнующее, чем усталость от подъема.
***
Неделей ранее — Алло?! Дай-тян, это ты? — в телефонной трубке рассыпался веселый, звенящий голос Сацуки. — М-м… — сонно отозвался Аомине, не скрывая раздражения от внезапного пробуждения. — Это Сацуки! Как ты? Чем занимаешься? Аомине уже целый час безуспешно боролся с бессонницей. И вот, когда желанная дремота почти сомкнула веки, тишину разорвала назойливая мелодия – приторно-сладкая песенка какой-то девичьей группы, которую накануне Кисе коварно установил ему на рингтон. Кто его просил об этом? Разумеется, никто. Блондин просто выхватил телефон, скачал эту прилипчивую мелодию и без зазрения совести сделал ее сигналом вызова. — Что случилось? — проворчал Аомине, поднимаясь с кровати и зевая во весь рот. — Дай-тян, ты помнишь, что скоро у Ки-тяна день рождения? Он мне ничего не говорил о вечеринке. Думаю, совсем забыл. Как думаешь, может, устроим ему сюрприз? Дайки уже не раз ломал голову над тем, какой подарок преподнести Кисе. У того, казалось, было все, о чем только можно мечтать. Хотелось подарить что-то особенное, что-то, что тронет его сердце. Во время очередной напряженной игры один на один он даже спросил напрямую, и Кисе, озорно улыбнувшись, бросил: «Тебя». Аомине от неожиданности растерялся и упустил мяч. Блондин же, заливаясь веселым смехом, отправил его точно в корзину, а затем еще долго поддразнивал его озадаченное лицо. Дайки так и не понял, была ли это шутка. Но одно он знал наверняка – чувства к этому светловолосому парню в нем были. И, осознав, что Кисе ему нравится, он решил не прятать их глубоко внутри. Признаться казалось проще, чем жить в мучительном неведении. На следующий день он предложил Кисе прогуляться. Тот удивленно вскинул брови, но согласился. Они долго бродили по улицам, болтали обо всем на свете, наслаждались прохладным мороженым, и уже глубокой ночью, стоя на мосту, откуда открывался завораживающий вид на мерцающие огни города, Аомине прошептал заветные слова: «Ты мне нравишься». Кисе не отшатнулся, не оттолкнул его. Он лишь одарил его мягкой улыбкой и признался, что это было неожиданно, попросив немного времени, чтобы осмыслить услышанное. Он не стал объяснять, зачем ему это нужно, но и не отверг его чувства. После этого их встречи продолжались в прежнем ритме: тренировки, совместные прогулки, долгие разговоры ни о чем и обо всем. Но взгляды становились все более теплыми, случайные прикосновения – более долгими и искренними. Однажды Кисе остался у него на ночь. Заснул мгновенно, а Аомине всю ночь не мог отвести взгляда от его спокойного лица – от длинных ресниц, чуть приоткрытых губ, ровного дыхания. Это было мучительное, но в то же время сладостное испытание... — Дай-тян, ты меня слышишь? Аомине очнулся от своих воспоминаний. — Да. Давай устроим вечеринку у него дома. У меня есть ключ… ну, на всякий случай.***
К вечеру уютная квартира Кисе наполнилась голосами друзей. Разноцветные гирлянды, ароматная еда, заразительный смех, ритмичная музыка. Все веселились от души, хотя и не упускали возможности поддразнить Аомине – откуда у него ключ от квартиры именинника? Тот лишь отшучивался, умело уходя от прямых ответов. Только Куроко молча наблюдал за этой сценой, едва заметно прищурив глаза. Когда Рёта, наконец, открыл дверь и щелкнул выключателем, погруженную в полумрак комнату огласил дружный крик: «Сюрприз!» Друзья окружили его, поздравляя, смеясь, обнимая. Кисе был ошеломлен и тронут до глубины души. Он сразу догадался, чьих рук это дело – ведь ключ он совсем недавно отдал Аомине. Праздник получился теплым и ярким. Он задувал свечи на торте, ловя взгляд Дайки. Принимал подарки – стильные очки от Мидоримы, уютную шапку от Акаши, изящные серьги от Момои, крутые кроссовки от Мурасакибары, безлимитный абонемент на любимое шоколадное мороженое от Кагами. Куроко вручил загадочную черную коробку и попросил открыть ее позже, наедине. Но Кисе все ждал – где же Аомине? Тот вдруг незаметно исчез из поля зрения. — Аомине-чи? Где он? — Только что был здесь… — Может, уже ушел? — предположил кто-то из гостей. — Глупый, — пробормотала Момои, заметив, как мгновенно изменилось выражение лица Кисе. — Он вернется, — спокойно заверил Куроко. — А пока продолжим веселье. Кисе, стараясь скрыть разочарование, пошел отнести подарки в свою комнату. Там, оставшись один, он нашел ту самую черную коробку. Внутри лежала записка от Куроко: «Открой, когда останешься один. Надеюсь, не заскучаешь…» Срывая яркую обертку, Кисе почувствовал, как краска стыда заливает его лицо до самых корней светлых волос – теперь стало совершенно ясно, почему Куроко настоятельно рекомендовал открыть подарок наедине. Внутри лежал самый настоящий, весьма реалистичный резиновый член. Он невольно усмехнулся, покачал головой и, крепко сжав коробку, поспешил скрыться в ванной комнате – подальше от любопытных глаз и возможных шуток друзей. Затворив за собой дверь, он уставился на свое отражение в зеркале. Влажные от танцев и смеха светлые пряди прилипли ко лбу, слегка промокшая рубашка предательски просвечивала. Легкое опьянение расслабляло, окутывало мысли приятной дымкой. В голове, словно назло, всплыл тот самый волнующий момент на мосту… и глубокие, теплые глаза Дайки. Пронизывающие до самого сердца. Он жаждал вновь утонуть в их глубине, наконец-то дать ответ на тот робкий вопрос, что так сильно взволновал его в тот вечер, и запечатлеть свои чувства горячим поцелуем на его губах. Он медленно поднес искусственный член к губам, веки его сомкнулись, рисуя в воображении желанный образ – Аомине. Легкое касание языком, затем более глубокое погружение, и вот уже податливый материал скользит в ритме его движений. Вторая рука, скользнув под ткань брюк, сжимает собственный возбужденный член. Несколько расстегнутых пуговиц рубашки открывают доступ к чувствительным соскам, и пальцы ласкают их, вызывая волнующее сочетание нежности и легкой боли. Резким движением ремень оказывается сброшен, молния расстегнута, и вот уже на свободе собственный, пульсирующий член. Дрожащие пальцы обхватывают его, задавая стремительный темп. Тихий стон вырывается из сомкнутых губ, но контроль уже ускользает, растворяясь в нарастающем возбуждении. За закрытыми веками возникает манящий образ смуглокожего баскетболиста, и неосознанно с губ срывается его имя, словно выдох облегчения и страсти. Целая неделя, заполненная делами, не оставляла времени для себя, и теперь напряженное тело жаждало прикосновений. Кисе опустился на мягкий коврик в ванной, окончательно сбросив сковывающую одежду. Влажный от слюны фаллос приблизился к податливой плоти. Встав на четвереньки, он скользкими от слюны пальцами раздвинул ягодицы и, не мешкая, ввел два, начиная медленные, настойчивые движения. Пламя желания охватило его, застилая разум, и он не сразу заметил едва слышный шорох за занавеской. Все произошло в миг, и блондин, застигнутый врасплох, не успел отреагировать, застыв в этой соблазнительной позе. Две черные, как ночь, горящие глаза хищно уставились на него, не предвещая ничего хорошего.***
Слегка охмелевший, Аомине вошел в ванную комнату Кисе, поскольку общая была занята. Желая освежиться, он, пошатнувшись, споткнулся и неуклюже плюхнулся в ванну. Сил подняться не было, и он остался лежать, задремав. Пробудили его тихие стоны, доносившиеся из-за неплотно прикрытой шторки ванной. Сонно моргая, Аомине приподнялся на локте, пытаясь сфокусировать взгляд. За полупрозрачной тканью виднелся смутный силуэт, и до слуха доносились все более отчетливые, прерывистые вздохи. Любопытство пересилило остатки дремоты, и он бесшумно отодвинул шторку. Сейчас, стоя на пороге ванной и застав Кисе в столь откровенной позе, да еще и полуобнаженным, он потерял дар речи. Кисе стоял перед ним лишь в расстегнутой рубашке, и взгляд Аомине жадно скользил по его влажному телу. Он видел его обнаженным много раз в раздевалке, успев вдоволь насладиться нежной светлой кожей, упругими ягодицами, длинными и сильными ногами. Но только сейчас он ощутил, насколько близок, насколько реален и принадлежит ему этот блондин, что он может коснуться его, поцеловать и без слов выразить всю глубину своих чувств. Кисе словно окаменел, не сразу осознавая произошедшее. Бледная кожа покрылась пунцовыми пятнами волнения, и казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Неловко поднявшись с пола, непослушными пальцами он попытался застегнуть рубашку, хотя бы частично скрывая наготу. Но Аомине, приблизившись, встретился с его растерянным взглядом и, почувствовав смущение любимого, решился. Закрыв глаза, он медленно коснулся своими губами его полуоткрытых губ. Секунду спустя, осознав прикосновение, Кисе отдался захлестнувшим его чувствам и ответил на поцелуй – нежно, чувственно, так, как давно мечтал. Брюнет крепко прижал его к своей груди и игриво шепнул на ухо: — Ты ведь не думал, что я оставил тебя без настоящего подарка? Кисе не поверил своим ушам. Волна жара прокатилась по телу, когда он вспомнил их недавний двусмысленный разговор. Смущение вновь захлестнуло его, заставляя опустить взгляд. Он прекрасно понимал, к чему клонит Аомине. — Что, Кисе, ты и правда так подумал? Это огорчает, — с нежной усмешкой произнес брюнет, любуясь его замешательством. Вдруг раздался настойчивый стук в дверь, вырвав их из зарождающегося интимного момента. — Кисе, ты там? Все в порядке? — обеспокоенно прозвучал голос Момои. — Д-да, сейчас подойду, — дрожащим голосом выдавил из себя Кисе, чувствуя, как щеки предательски алеют. Аомине тем временем скользнул к нему сзади, прижавшись вплотную и давая почувствовать сквозь тонкую ткань брюк свое собственное волнение. — Рёта, проводи всех домой, — томно прошептал брюнет прямо у его виска, обжигая горячим дыханием кожу. — Я хочу побыть с тобой наедине, вручить настоящий подарок. От неожиданности по спине Кисе пробежали мурашки. Собрав остатки самообладания, он кое-как привел себя в порядок и вышел в гостиную, где встретился с тревожными взглядами друзей. — Все хорошо, ребята, — попытался он улыбнуться, — просто немного устал после работы, спать хочется. Для большей убедительности он зевнул несколько раз, стараясь выглядеть как можно более изможденным. — Ребята, мне кажется, нам пора уходить, — проницательно произнес Куроко, едва заметно подмигнув Кисе. — Он выглядит довольно уставшим, хотя и любезно молчит. И, ловко маневрируя, Куроко начал подталкивать остальных к выходу. — И правда, Кисе, отдыхай. Было потрясно, очень надеемся, что и тебе понравился сюрприз, — с теплотой ответила Момои и, быстро попрощавшись, вскоре вместе со всеми покинула квартиру, оставив за собой тишину и напряженное ожидание. Захлопнув дверь, Кисе почувствовал, как тишина в квартире сдавливает его, а вместе с ней — волнение, комком подступившее к горлу. Признание так и не было произнесено вслух, и теперь, оставшись наедине с Аомине, он ощутил растерянность, не зная, как себя вести в этой внезапно возникшей интимной атмосфере. Но Аомине, словно чувствуя его внутреннюю борьбу, первым нарушил повисшую между ними напряженную тишину, шагнув в гостиную. — Однако, Куроко угадал с подарком, — хмыкнул он с лукавой усмешкой. — Я мечтал увидеть тебя таким уже очень давно. Кисе вздрогнул, почувствовав, как по спине пробегает предательская дрожь. За его спиной стоял Аомине, обернутый лишь влажным полотенцем, едва прикрывавшим сильные бедра. Рельефные мускулы брюнета напряглись под изучающим взглядом блондина, а капли воды, блестя, как черные жемчужины, медленно стекали по его смуглой коже, исчезая под краем ткани. Невольно опустив взгляд, Кисе отметил отчетливые очертания возбуждения, бугорок под тонкой тканью полотенца пульсировал едва заметно. — Я уберусь в ванной, — пробормотал Кисе, отводя смущенный взгляд, стараясь не задерживать его на этом соблазнительном зрелище. — Не стоит, подожди, — медленно приближаясь, четко и выразительно произнес Аомине, его голос звучал чуть хрипло, — я хочу повторить то, что сказал еще там, у моста. Я люблю тебя. Люблю твои эмоции, твою заразительную радость победы, твою строгую сосредоточенность во время матча, твои надутые губы, когда ты злишься, и твою быструю отходчивость после одного ласкового слова. Мне нравишься ты во всех своих проявлениях, и я хочу узнавать тебя больше. Быть рядом, помогать, поддерживать и любить. Сердце Кисе забилось учащенно, словно пойманная в клетку птица. Эти простые, но такие важные слова звучали как долгожданное признание, как ответ на его собственные тайные желания. Он не смог выдавить ни слова в ответ, лишь зачарованно смотрел в глубокие глаза Аомине. Затем, повинуясь внезапному порыву, подошел и крепко обнял его, прижавшись к его горячей груди, чувствуя, как бьется его сердце в унисон с его собственным. Тепло его тела проникало сквозь тонкую ткань полотенца, вызывая приятную дрожь. Не в силах больше сдерживать нахлынувшие чувства, Кисе подался вперед и жадно впился в его губы, вкладывая в этот поцелуй всю невысказанную нежность, страсть и робкую надежду на взаимность. Отстранившись, Кисе прошептал, едва касаясь его губ своими, словно боясь разрушить хрупкое волшебство момента: — Люблю. Аомине ответил на это признание новым, более глубоким поцелуем, словно запечатывая их чувства. Не разрывая объятия, он нежно повел блондина в сторону спальни, где царил полумрак. — Пойдем в ванную, потру твою спинку, — с хитрой, мурлыкающей усмешкой прошептал брюнет, крепче прижимая Кисе к себе. — Если не пойдешь сам, обещаю, отнесу силой. — Зачем силой? — с вызывающей улыбкой отозвался Кисе, окончательно сдаваясь власти нахлынувших чувств и обвивая руками шею Аомине. — Понеси меня на руках. В ванной, наполненной успокаивающим шумом льющейся воды, Кисе быстро заколол непослушные пряди, чтобы они не мешали, и наклонился, проверяя температуру. Аомине, облокотившись на дверной косяк, с нескрываемым удовольствием наблюдал за каждым его движением, и желание в нем разгоралось с новой силой. Не в силах больше сдерживаться, он подошел к блондину сзади и плотно прижал к себе, обхватывая его талию сильными руками. Его ладони скользнули по гладкой коже, нежно играя с набухшими вершинами сосков сквозь тонкую ткань рубашки. Он невесомо касался их, дразня, теребил, а затем слегка сжимал, срывая тихие, сладостные стоны с губ Рёты. Потом он провел ладонью по спине, опускаясь все ниже, и, положив руку между лопаток, слегка надавил, заставляя податься вперед. Брюнет подался ближе, устраиваясь между его податливыми бедрами и нежно раздвигая пальцами упругие ягодицы. Кисе вздрогнул от неожиданности, но не отстранился, его собственное тело уже горело в огне желания, а смущение отступило под напором нахлынувших чувств. Аомине принялся ласкать языком нежное кольцо ануса, проникая все глубже, вызывая у Кисе короткие, прерывистые вздохи. Иногда он едва касался головки его члена, словно случайно, чувствуя, как тот вздрагивает и наливается кровью лишь от этих дразнящих прикосновений к заднему проходу. Затем Аомине поднялся и, взяв со столика искусственный член, медленно начал вводить его в податливое тело блондина. Он прижал Кисе к себе, нежно целуя его в ухо и лаская языком чувствительную мочку. Кисе горел, его стоны становились все громче, он жаждал большего, и сам подавался навстречу, стремясь к большей глубине. Наконец, обессиленный от нахлынувших ощущений, он остановился и, поймав горящий взгляд Аомине, одними дрожащими губами прошептал: «Хочу. Тебя. Внутри». Яркий румянец залил щеки Кисе, выдавая его смущение и возбуждение. Влажные от пота светлые пряди прилипли ко лбу, обрамляя покрасневшее лицо. Аомине, чье сознание затуманилось от близости, от запаха кожи Кисе, от его мольбы, потерял остатки самообладания. Одним резким движением он извлек искусственный член. Кисе издал протяжный, дрожащий стон, и его тело выгнулось дугой в предчувствии чего-то большего. Слабость сковала ноги, но сильные руки Аомине крепко поддерживали его. Больше не медля, брюнет одним стремительным толчком вошел в него. Крик сорвался с губ Кисе, его спина изогнулась еще сильнее, когда он почувствовал, как Аомине заполняет его. Каждое движение брюнета глубоко внутри отдавалось волной невероятного наслаждения, задевая чувствительную простату. Аомине двигался все размашистее, отдаваясь захватившей его страсти, не сдерживая ни стонов, ни движений бедер. — Д-дайки… — простонал Рёта, цепляясь за его плечи, — прошу… Новая волна наслаждения уже подкатывала, грозя захлестнуть его, даже без прикосновений к собственному члену. Аомине, не останавливаясь, толкнулся еще глубже, его бедра плотно прижались к влажным ягодицам Кисе. Звучные шлепки раздавались в ванной, когда он яростно сжимал упругую ягодицу, оставляя на ней багровые следы, которые завтра неминуемо превратятся в синяки. Аомине хватило ненадолго. Несколько мощных, рваных толчков, и он излился, обжигая спермой ягодицы и вход в анус Кисе. Дрожащими руками он нежно придерживал податливое тело любимого, покрывая его влажную спину мелкими, прерывистыми поцелуями. — Люблю, люблю, люблю, — хрипло шептал Дайки, чувствуя, как уголки его губ трогает усталая, но счастливая улыбка. Он отпустил Кисе и шагнул в ванну, помогая блондину забраться следом. Утомленный, но умиротворенный, Кисе уютно устроился между его сильных ног, положив голову ему на грудь. Аомине обвил его хрупкое, ухоженное тело крепкими, но в то же время нежными руками, ласково поглаживая его, словно драгоценность. Его пальцы медленно перебирали блестящие, словно расплавленное золото, волосы, которые под мягким светом становились еще ярче, ослепляя своим сиянием. — С днем рождения, любимый, — прошептал Аомине, нежно целуя его в макушку. — Не я, а ты — мой настоящий подарок. Не к празднику, не за заслуги, а просто потому, что мне невероятно повезло, что ты есть.
