Футбольная страсть по-немецки «2»

POV Сара.

Уже с самого утра все шло не так, как у нормальных людей: Месут и Юля проспали свой рейс в Лондон, Бастиан уехал в аэропорт без паспорта (пришлось мне лично его ему отвозить впопыхах), Марио был просто не в состоянии встать с кровати, из-за чего Томасу пришлось собирать его чемодан. К счастью, к трем часам дня в доме Кроосов уже не было такого аншлага — все разъехались кто куда. Ну, почти все. Наши с Робертом билеты в Мюнхен были на вечерний рейс, чему мы, безусловно, были несказанно рады. Марио же нас проклинал, когда узнал, что мы можем спать на пару часов дольше, чем он сам. Тони и Лера уже вовсю занимались домашней рутиной, но при этом они каждую минуту наслаждались спокойствием и тишиной — Амалия всё ещё гостила у бабушки. Лера периодически навещала маленькую чтобы удостовериться, что всё в порядке. Когда до вылета оставалось еще пара часов, а чемоданы уже были собраны, мы сидели на кухне и пили свежевыжатый апельсиновый сок, обсуждая последние новости. На душе у меня скреблись кошки. Я всё ещё прокручивала диалог с Ройсом у себя в голове. Когда Роберт замечает в моих глазах тоску, он берет ситуацию в свои руки. — Чего грустим? — Роберт все прекрасно понимал. Ему просто не хотелось лишний раз произносить имя Марко при мне. — Держи, не вешай нос! Поляк протянул мне мою любимую шоколадку. Такое ощущение, что он скупил целый магазин ради меня, ибо этих шоколадок за последнюю неделю он мне дал просто кучу! Я улыбнулась ему уголками губ, на что сразу последовал такой же искренний ответ. Сегодня на улице было безумно тепло, а солнце светило ярко. Из-за этого глаза Роберта казались небесно-голубыми и будто ослепляли . Когда он смотрел, мне хотелось закрыть глаза, иначе, как мне казалось, он выжжет их своим внимательным взглядом. Через пару часов мы, добравшись до аэропорта, уже шли по рукаву в самолета. Периодически нас останавливали, просили автографы или фото, мы не отказывали, хоть и были безумно уставшими и изнуренными жарой. Когда мы сели на свои места, Роберт сразу же предложил мне поговорить о прошедшем отдыхе. Я старалась делать акцент на позитивные и смешные вещи: на Томаса с детьми, на маленькую Амалию, на пьяного Марио, но я никак не хотела заводить разговор о бывшем парне. Кстати говоря, бывший ли он? Мы ведь даже не успели нормально поговорить. Обычная ли это ссора или все уже давно кончено? В моей голове образовались тысячи вопросов, ответы на которые могли быть только у нас двоих. Я понимаю, что нам с Марко нужно встретиться на нейтральной территории, где-нибудь в кафе, а лучше у него или у меня дома, чтобы избежать лишних взглядов и фотовспышек. Роберт уже давно слушает музыку в своих наушниках, а я все думаю. Думаю о ситуации, думаю, почему это происходит с нами уже не первый раз. Все эти глупые ссоры на пустом месте, ревность. Неужели я даю повод? В голове всплыли ситуации с Робертом. Я поставила себя на место Марко, думаю, я бы тоже психанула. Роберт. Интересно, что он чувствует ко мне? Я же знаю, что что-то чувствует. А чувствую ли я? Чувствую. А что чувствую? Не знаю. Дружба или любовь? Почему-то сейчас мне эти понятия кажутся смежными. Вот ты дружишь с человеком, доверяешь ему все свои секреты и переживания, а уже через некоторое время замечаешь или, возможно, не замечаешь, как доверяешь ему свое сердце. Такое холодное, с кучей ран и нарывов сердце. Тебе просто хочется, что его согрели, хочется, чтобы сердце другого человека билось в такт с твоим. Ведь большое счастье знать, что есть человек, которому небезразлична твоя душа. Сейчас я думаю о том, что будет, когда через пару дней все снова встретятся, только уже на работе, на стадионе. Через пару дней все снова съедутся в стан сборной, и мы будем вариться в этом Айнтопфе (немецкий национальный суп — прим.автора) из слез и Санта Барбары. Единственное, что меня радует, — это то, что Левандовски поляк, а не немец. Отсутствие хотя бы одного звена в этой цепочке для моих эмоций пойдет на пользу. Но уже через несколько недель мы встретимся во Франции, на Евро. Поэтому надо все решить с Марко как можно скорее. Через несколько часов мы приземлились в Мюнхене, попрощались и разъехались по домам, пожелав друг другу удачи. Лёве скоро предстоял полет в Польшу. За мной приехало такси, и я направились домой. Я мечтала о холодном душе и о своем уютном доме. Как же хорошо, что в Мюнхене не так жарко, как в Мадриде. На часах около девяти часов вечера. Я успела сходить в душ, прибраться на кухне и приготовить любимую шарлотку. Сейчас мне оставалось только сидеть за ноутбуком и проверять почту. Судя по паре сотен непрочитанных, в последний раз я делала это давным-давно. «Ничего интересного, один спам», — пробормотала я себе под нос и плюхнулась на кровать лицом вниз. Состояние непонятное: то ли мне хочется спать, то ли напиться. Напиться от одиночества. Но я ведь не одинока. Но всё равно напиться. Все меня знают как тихоню. Я никогда не напивалась до состояния пня, никогда не дебоширила. Думаю, время пришло. Хотя бы для первого, это точно. Я встала и пошла к своему мини-бару на кухне. Достав оттуда дорогой виски, я начала пить его прямо из горла бутылки. «Фу, ничего противнее в жизни не пробовала!» — сделав первые глотки, подумала я. Действительно, ощущения были в новинку. Но ведь все бывает впервые? Хм, на самом деле, не впервые. Уже через пару минут меня «раскумарило» настолько, что встать с пола я была не в состоянии. Часы на духовом шкафу показывали половину десятого. Спать мне уже не хотелось, но встать с пола было все так же трудно. Ещё через пару минут я почувствовала, что меня всё-таки вырубает. Скорее всего из-за непривычки, организм попросту шокирован происходящим. Умом я понимала, что утром мне будет ещё хуже, но сердце велело забыться. Голова рывками уходит вниз, я борюсь со сном, но безуспешно. Краем уха, где-то на втором плане, я слышу, что в дверь звонят. Голова все так же уходит вниз, я даже не пытаюсь встать. Снова звонок в дверь, и снова, и снова. Наконец, через минуту они прекратились. Стало страшно, когда я все тем же краем уха услышала приближающиеся шаги. Я пыталась разглядеть силуэт четче, но ничего не выходило — глаза будто жили собственной жизнью. Мое обмякшее тело каким-то чудом оказалось под холодным душем. Я пришла в себя и чуть рявкнула из-за неожиданности. Потому что только тогда смогла разглядеть того, кто пришел мне на помощь. Марко. Действительно, кто ещё мог открыть дверь несмотря на то, что она закрыта? Только он, ведь у него есть запасной ключ. Правда, я думала, что он его уже давно выкинул. Ройс с недовольным лицом придержал меня, чтобы я не ударилась головой о кафель. В другой руке у него был душевой шланг. Я не могла произнести ни единого слова из-за обмякшего языка. Из-за холодной воды мой рассудок начал подавать мне сигналы, но язык все так же жил собственной жизнью. Я молчала, молчал и он.  — Ты же должен быть в Дортмунде, — выдала я через пару минут оглушительной тишины. Марко мне не отвечал, он что-то бубнил себе под нос и очень зло на меня смотрел. Казалось, что он хочет меня ударить, чтобы образумить, но при этом в его глазах читалась большая любовь, как бы он не пытался это скрыть. Ройс поднял меня, отнёс в спальню и положил на кровать, затем снял одежду и укрыл одеялом. Я была уже трезвая, как мне тогда казалось. Он смотрел на лежачую меня, стоя в дверном проеме. В глазах читалась обида и любовь, злость и отчаяние. Я не выдержала и вскочила с кровати, подошла к футболисту впритык. Он смотрел на меня все так же молча. За все это время он не произнёс ни единого слова.  — Не молчи, — от отчаяния просила я, — прошу тебя, не молчи, скажи что-нибудь! Марко схватился за свои светлые волосы, его лицо приобрело ещё более странный и мучительный вид.  — Бруна, — смотря прямо на меня начал он. — Я изменил тебе с ней. Снова. Тогда весь мой мир перевернулся. Я начала реветь, мне хотелось начать быть его, но я не смогла. Начиналась истерика. Он просто смотрел, только теперь на его лице не было ни-че-го. Марко пытался объяснить, пытался успокоить меня, обнять. Но тогда мне было совсем нехорошо, к тому же алкоголь только добавил в ситуацию своих эмоций. В тот момент я не понимала, почему со мной это происходит настолько часто. Измены, ругани, Бруна. Это уже становилось какой-то обыденностью для нас. — Ты постоянно ревнуешь меня к Левандовски, а сам ведёшь себя как последний урод, Ройс! — Мне хотелось рвать и метать. — Я никогда ни с кем тебе не изменяла, понимаешь? А ты уже второй раз равняешь меня с землёй своей изменой! И всегда крайней остаюсь я. Мне надоело это все, понимаешь? Просто надоело! — Я был зол, — не дал мне договорить Марко. Он обхватил мое лицо своими руками и притянул к себе, как будто думая, что так я лучше его пойму и лучше все усвою. — Я дурак, я знаю. Ну, что мне оставалось делать? Мой друг, как мне тогда казалось, совратил мою девушку, как бы это сейчас смешно не звучало. Я почувствовал себя одним. Я понимаю, что я дурак, но такой вот я! Марко смотрел на меня так, как никогда не смотрел. Он был обижен на самого себя, ему хотелось провалиться пропадом. Он все так же держал мои щёки в своих руках. Хотелось ещё очень много сказать, но сил ни на что уже не было. — Ты где-то остановился? — он показал на стоящую рядом мою фотографию с Гётце. — Так езжай к нему. Мне надо прийти в себя, иначе я просто не выдержу. Марко чмокнул меня в щеку, я пыталась увернуться. Через тридцать секунд его уже не было. Думаю, что самой большой его ошибкой было говорить мне это, когда я была в состоянии алкогольного опьянения. И зачем он вообще пришёл? Сказать мне это, помириться? Всегда удивлялась честности этого футболиста. Если он соврал ненароком, он об этом говорит. Если изменил, то говорит. Прямо так, в лицо, прямо. Но уж слишком часто всё это происходит. Или это проверка на прочность? Следующие пару часов я не могла уснуть. Всё вертелась без остановки, обдумывала ситуацию. Наконец, во втором часу ночи мне это удалось. Мда, завтрашний день ожидается очень «весёлым», ведь завтра первый национальный сбор. Главное - не проспать.