Задолбал

Оказалось, у Шерлока очень мягкий матрац, к тому же простыня и подушки пахли полынью, а сама кровать была двухместной. Причем казалось, что рассчитана она была на двух супругов - американцев, из тех, кто за всю свою жизнь не съел ничего полезнее фаст-фуда, - настолько она была огромной. Благодаря своему росту Джон мог лечь на ней поперек, а когда ложился вдоль, ноги не доставали до спинки даже приблизительно. Когда в одиннадцать вечера он зашел в комнату, с удовольствием скинул с себя ненавистный костюм и плюхнулся на кровать, то с непривычки повалился на спину, утопая в белом постельном белье. Почти до полуночи в течение часа мистер Чамфликтомм, чье окно находилось как раз напротив окна спальни мистера Холмса, мог наблюдать в свой театральный бинокль, как за тонкой полупрозрачной шторкой кто-то неистово прыгает, вертится, поднимает ноги, дрыгает ими и снова прыгает, успокаиваясь лишь на время. - Смотри, Алора, этого проклятого Холмса все же кто-то сумел затащить в постель. - Что? - маленькая, жилистая старушка опустила газету на колени. - Чарльз! Сколько раз мне тебе говорить - прекрати следить за соседями! Да и что ты городишь - быть такого не может! Ну-ка, дай и мне посмотреть... О, бог мой, ты прав! Наверное, это тот милейший мужчина, как же его зовут... Да, Джон! Марта! Марта, ты меня слышишь? Самый обыкновенный русский программист Павлик, приехавший в Лондон "блин, сам не знаю, зачем", живущий этажом ниже, пофигистично решил, что тоже будет заниматься йогой. Джон, испробовавший все позы лежания на временном пристанище, в том числе головой на полу, ногами на стену, на весу, на потолке, ногами на подушке, наискосок, мостиком, березкой, в позе лотоса и колеса, наконец успокоился и просто лег. Немного подумав, он встал с кровати и подошел к тумбочке и взял из нее...

***

Шерлок заснул. Заснул - и во сне сам себе удивился. Маленькая, жесткая кровать, с одной подушкой и тяжелым одеялом... а он заснул. Хотя обычно он мог не спать и на своей кровати. Признаваться в том, что жесткая подушка очень приятно пахла Джоном, и это, возможно, и было причиной его спокойствия, не хотелось даже самому себе. Наслаждаться сном пришлось не долго - противные, заунывные звуки ворвались в голову, сначала отдаленные, потом ужасно громкие. - Жозефина! - в страхе закричал Холмс.

***

... скрипку. Злорадно усмехнувшись, Джон взял инструмент в руки и пошел в гостиную.