Дождь

      Дождь. Капли барабанят по голубой облезлой скамейке, создавая неповторимую мелодию. Вокруг ни души. Лес окутан тишиной, река отзывается на капли характерным бульканьем, а земля молча принимает удары с неба. Редко такая погода случается в середине лета. Девушка одиноко сидит на скамейке у леса, наслаждаясь дождем после изнурительной жары. Вода - ее любимая стихия. Она в точности, как ее характер. Ей приятно находиться в такую погоду в одиночестве, ведь никто не увидит ее отчаянных слез.       Катару снова бросили. И не важно, родители, друзья, парень. Не важно. Главное, что снова выбросили, перед этим вдоволь наигравшись. Теплые капли падают на лицо, стекая кривыми дорожками на край подбородка. От этого становится приятно тепло, но вскоре волосы окончательно намокли, прилипли к лицу, а одежду можно было выжимать. Дождь усилился и превратился в ливень. Она не спешит прятаться под первым деревом, а смиренно сидит возле реки на лавке, подставив лицо под удары капель. Где-то глубоко в области груди боль становиться меньше, но не умолкает. Она ноет, как открытая рана, истекающая кровью. Словно там все сдавили ремнями, истерзали иголками, истыкали ножами. Катара сжимается и съеживается от боли, поднося колени к подбородку и обхватывая их руками. Девушка смотрит в одну точку, словно пытается испепелить взглядом. Врагу не пожелаешь наткнуться на такой, мягко говоря, грозный взгляд ее глубоких голубых глаз. В них всегда была искра, неуловимый живой огонек, но вдруг его залили водой. Беспощадно.       Она могла бы еще долго смотреть в кору дерева, изучая ее до мельчайших подробностей, пока не услышала шорох за спиной. Катара не стала обращать на это должного внимания, поэтому не сводила пронзительный взгляд с дерева. Шорох снова повторился. Девушка так же пыталась сосредоточиться на своих мыслях, но у нее это, определенно, не получалось. Когда шорох повторился третий раз и так близко с ее спиной, что голубоглазая невольно поежилась и обернулась. За ее спиной, под кронами деревьев, стоял знакомый парень из школы под черным зонтом. В тени его янтарно-медовые глаза сверкали огнем, присущим лишь вспыльчивым и взрывным натурам, а левый глаз обрамлял бордового цвета шрам. Зуко был популярным и опасным парнем в школе, с ним никто не водился, обходил стороной. И все из-за этого глупого шрама. Его одежда всегда отличалась темными и черными цветами, никаких ярких красок. На черную, облегающую в плотную рельефную фигуру, майку была накинута кожаная куртка того же цвета, по которой скатывались капли на черные джинсы и кожаные "армейские" ботинки. Катара потерла глаза и прищурилась. Не показалось ли ей?       Зуко, заметив взгляд девушки, хмыкнул что-то себе под нос и медленно подошел к ней. Она пристально смотрела в его глаза, такие яркие и живые. У нее возникло маленькое чувство зависти. Ведь к нему так ужасно относятся, а его глаза горят живым огнем.       Он обошел лавку медленным и размеренным оценивающим взглядом и остановился напротив нее, держа над ними свой зонт.       Катара слышала, как капли разбиваются о плотную ткань зонта, создавая новую мелодию дождя. Теперь парень смотрел на нее с каким-то сочувствием, которого она никогда не видела в зеркалах его души. Зуко немного нагнулся, приближаясь к лицу новой знакомой, и, взяв ее за подбородок, вгляделся в смуглое лицо девушки.       — Чего плакала? — спросил он.       — Тебе-то какое дело? — резко ответила она, одернув его руки и отведя взгляд.       — Я просто спросил, — пожал Зуко плечами.       — А я просто ответила, — Катара была явно не в духе.       — Что же такого случилось, что такая милая девушка как ты так некрасиво разговаривает с человеком, который лишь поинтересовался твоим состоянием? — вопрошал черноволосый, сев рядом с девушкой и облокотившись вальяжно на мокрую спинку голубой скамейки.       — Ты правильно сказал, что-то случилось, — без энтузиазма ответила Катара, убирая прилипшие к лицу пряди каштановых волос.       Она отвела взгляд в сторону, чтобы перевести дыхание. Оно было обрывистым и тихим, а сердце стучалось о грудную клетку как сумасшедшее. В голове творилось что-то непонятное, туманившее рассудок юной девушки. Слезы так и желали очертить женственные скулы, прорисовывая невидимый соленый контур. Глаза зажмурились сами собой, руки непроизвольно сжались в кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, губы задрожали.       Дождь усилился.       — Ну, чего ты? — Зуко наклонился ближе к Катаре, коснувшись плечом плеча. — Ты же сильная девушка, боевая, так сказать. — Тот мягко улыбнулся.       — Может и так, — ответила голубоглазая, успокоившись. — Да только мне уже так не кажется. Такое ощущение, будто меня взяли ... и ... сломали, — разводила руками Катара перед лицом парня.       — Все так плохо?       — Хуже и быть не может, — вздохнув, ответила Катара, перебирая пальцами край майки.       — А если посмотреть с другого ракурса? — неожиданно воскликнул парень и, схватив девушку за кисть руки, потащил за собой. Та несильно сопротивлялась и послушно следовала за ним.       Они поднялись на мост, возвышающийся над речкой, и, облокотившись на перила, смотрели на журчащий бурный поток.       — Вот смотри. Сейчас идет дождь. Его капли бьют по воде и по земле. Что происходит с водой?       — После сильного дождя река выйдет из своих берегов, — без энтузиазма ответила Катара.       — А если посмотреть на это с другой стороны?       — А как на это можно еще посмотреть?       — Во время дождя, когда капли ударяются о водную гладь, получается так называемая мелодия дождя. Прислушайся.       Катара насторожилась и через пару секунд, она услышала журчание речки, так по-новому заигравшее, шум леса, и удары капель о воду. Каждая капля издавала свой собственный и неповторимый звук, создавая чарующую и волшебную мелодию дождя...       — И правда, очень красиво. — Девушка с глазами цвета неба смогла искренне улыбнуться за эти пару дней. — А я и никогда не прислушивалась, сказать по правде.       — А вот теперь представь, что на все можно смотреть под разными углами. Главное — какую именно точку ты выберешь.       — Неплохие философские мысли для хулигана, — остро усмехнулась Катара. В ее глазах был виден недавно потерявшийся блеск. Она теперь может улыбаться глазами. Снова может.