Вечность для двоих

— Себастьян! — Его молодой господин спускался по лестнице такой величественной поступью, что захватывало дух. В свои почти девятнадцать лет он был похож на греческого Бога. Высок, красив, строен. Когда он шел по улицам Лондона, его провожали взглядами и томными вздохами не только женщины, но и мужчины. Ну, и чего таить, он сам порой засматривается на него настолько, что может даже не услышать, как Сиэль его зовет. А граф так мило краснеет от этого. Улыбнувшись, ответить: — Да, господин? Он смотрел на своего дворецкого и, кажется, забыл, что хотел сказать. Но кое-что всё же помнит, отчего краснеет ещё больше. — Принеси чай в кабинет. — Развернулся и стремительно пошел в сторону кабинета, а Себастьяна так и подмывало пойти следом за ним... — Разве вы не будете пить чай в столовой? — Я же сказал. В кабинет. Ну что ж, раз господин так желает... ему следует поторопиться, чтобы не заставлять его ждать. Кто бы мог подумать, что он, демон, влюбится в человека, чью душу должен забрать, когда будет выполнен контракт? Кто бы поверил, что он будет любить этого мальчишку со всей нежностью, на которую только способен? Никто, кроме него не узнает графа Фантомхайва таким, каким его знает он... беззащитным, нежным, трепетным, сладко стонущим от ласк и мирно засыпающим в его объятиях после дурманящей разум, сумасшедшей любовной игры. Ну вот, чуть не разбил чайник от этих сладких воспоминаний. Ему это было бы непростительно, ведь он должен быть идеален всегда и во всем. Ведь он, Себастьян Михаэлис, дворецкий семьи Фантомхайв. Шесть лет назад величайший демон заключил контракт с мальчишкой. Мальчишкой, который жаждал мести... и в итоге получил желаемое. Условия контракта были выполнены давно, но душа молодого графа так и не рассталась с его телом. В течение этих лет он неоднократно напоминал своему личному демону о том, что душа уже ждет хозяина, но демон лишь улыбался, не говоря ни слова в ответ. Он продолжал быть идеальным дворецким. Этот идеальный демон. Но у демонов ведь тоже есть свои слабости. Нет, мы сейчас не о его любви к кошкам и не о его кулинарных способностях. Каждый вечер, уложив графа спать, он возвращался в его покои, будучи уверенным, что тот спит. Он приходил, садился в кресло около кровати и всю ночь смотрел, как спит его господин. Он смотрел, как подрагивают его ресницы во сне, как он что-то говорит (Себастьян хотел разобрать это бормотание, но у него не получалось), а как только Сиэль начинал метаться во сне и сминать тонкую ткань простыни, он моментально оказывался рядом с ним и успокаивающе гладил его по голове и шептал, что всё хорошо и никто его не обидит. Перед тем, как граф просыпался, он уходил, готовил любимые сладости своего господина, а потом возвращался будить его. Так было каждый день. Каждый день до его шестнадцатилетия. День рождения графа Сиэля. Ему шестнадцать. Уже порядком надоевший светский раут. Надоевшие гости. Но вежливость - превыше всего. Да и имя обязывает. Но всему, рано или поздно, приходит конец. Вот и вечер этот, слава Богу, закончился, и граф смог облегченно выдохнуть и стереть со своего лица эту милую улыбку. Пока он пил чай, его идеальный дворецкий приготовил ванную. — Господин, ваша ванная готова. У этого демона нереальная выдержка, наверняка поэтому он и лучший. Он мыл своего господина, а сам еле сдерживался от того, чтобы поцеловать его нежную кожу, которая пахла клубникой со сливками и ванилью. После ванной, вытирая полотенцем сидящего на кровати Сиэля, он уже думал о том, что сегодня снова будет наблюдать за своим дражайшим господином, но мысли его были прерваны вопросом, который его несказанно удивил: — Сегодня опять будешь сидеть в кресле? Вот ведь. А он думал, что Сиэль его ни разу не поймал за этим. — Надо же. Вы меня заметили. Я думал, что вы очень крепко спите. И как давно вы знаете, что я по ночам сижу в кресле? — Два с половиной года. Тебе удобно в этом кресле? — Себастьян удивленно приподнял бровь, но не успел ответить. — Себастьян, раз сегодня мой день рождения, я хочу, чтобы ты кое-что мне подарил. — Всё, что пожелаете, мой господин. Сиэль несколько замялся и покраснел, но всё же сказал: — Подари мне свою любовь. — Господин, вы уверены, что хотите моей любви? Любви демона? Он ещё никогда не видел столько решительности в глазах молодого графа: — Да, уверен. И ещё уверен в том, что хочу, чтобы ты прекратил спать в кресле. — Он запнулся, но договорил. — Зачем спать в кресле, когда здесь есть вполне удобная кровать? Быстрым движением демон избавил себя от перчаток, чтобы в полной мере насладиться этой кожей. Он провел рукой по лицу, притягивая парня к себе, лизнул губы и поцеловал. Его язык проник в рот графа, нежно прошелся по небу и зубам. Он почувствовал дрожь молодого человека и то, как он его обнимает, притягивая ближе к себе и избавляя от фрака и безупречной белой рубашки. Себастьян только улыбнулся и крепче прижал его к себе, нежно проводя рукой по позвоночнику, вызывая сладкий стон. Оторвавшись от губ, он начал покрывать поцелуями шею, грудь, живот своего господина, как музыкой, наслаждаясь его тихими стонами. Прочертя языком дорожку от живота до подбородка, он посмотрел в глаза Сиэля и сказал: — Я люблю вас, мой господин... люблю... И вновь горячий поцелуй, который он углублял, сходя с ума от дрожи этого податливого тела под ним. Оторвавшись от губ и продолжая ласкать юное тело, он услышал полушепот: — И я... и я тебя люблю, Себастьян... Этой ночью было всё: нежность, любовь, страсть, ласки на грани фола... тихие стоны, перерастающие в громкие крики наслаждения, горящие тела, дрожащие от столь желанной близости... объятия... нежные, успокаивающие этот жар, остужающие эту кипящую кровь... и признания, самые сладкие, ни с чем не сравнимые признания, произнесенные шепотом, но такие громкие для демона и для юного графа. — Себастьян, не смей больше спать в кресле. Нежно целуя волосы своего засыпающего господина, улыбаясь и обнимая, шептал: — Ты так крепко меня обнимаешь, что я даже при желании не смогу туда перебраться. Да и не хочется мне в кресло. — Вот и замечательно... только не прекращай меня обнимать... — Да, мой любимый лорд... Сейчас же Себастьян шел по коридору к кабинету, где его любимый господин ждал свой чай... а может, не только чай, но и его самого. В кабинете ничего не изменилось за эти годы. Всё те же стеллажи с книгами, всё тот же массивный стол, который иногда использовался не совсем по назначению... изменился только сам хозяин этой обители. И в момент, когда Себастьян зашел, он грациозно, по-кошачьи, выскользнул из-за стола, подошел к своему демону и уткнулся носом в плечо. Себастьян прижал его к себе, держа за талию и вдохнул аромат его волос, улыбаясь своим мыслям. — Себастьян... как можно избежать завтрашнего дня? — он поднял на него свои печальные глаза, а Себастьян внезапно осознал, что завтра Сиэлю исполняется девятнадцать и в этот день будет назначена дата свадьбы с леди Элизабет. Дворецкий нахмурился, но точас же улыбнулся, взял в свои руки лицо Сиэля и выдохнул ему в губы, перед тем как поцеловать: — Не волнуйся, всё будет хорошо. Стоит ли говорить, что после поцелуя чай был благополучно забыт, а стол вновь использовали не по назначению? По прошествии некоторого времени Себастьян привел себя и графа в надлежащий вид и, оставив его с преподавателем иностранного языка, куда-то испарился. Но как и полагается идеальному дворецкому, он вернулся к ужину. А после ужина уже привычная и любимая процедура: принятие ванны вдвоем и очередная ночь любви. Утром Сиэль проснулся от того, что его осыпали поцелуями с головы до ног. Нежными, манящими, дразнящими поцелуями, которые отправляли молодого графа в забытье. Проведя языком дорожку, причем очень причудливую, Себастьян добрался до сладких губ парня и прошептал: — С днем рождения, Сиэль. — И пока тот не успел ни улыбнуться, ни что-то сказать, нырнул под одеяло, дабы разбудить своё чудо окончательно. Что у него, сказать по правде, получилось просто превосходно. — Себастьян, что делать с Элизабет? Я не хочу на ней жениться. — А на ком хочет жениться мой господин? — Не торопясь, застегивая пуговицы на рубашке Сиэля, он задал этот вопрос с лукавой улыбкой, явно ожидая определенного ответа. И дождался: — Ни на ком. У меня есть с кем делить постель и кому дарить все свои чувства, — сказал как отрезал, хоть очень миленько покраснел. — Значит, свадьбы не будет. Ведь мой господин не потерпит измену? Сиэль поднял на него свои огромные глаза цвета неба, задавая немой вопрос, а в ответ получил конверт. Открыв его, он обнаружил фотографии. Много. На всех была Элизабет. Не одна. В компании какого-то молодого мужчины. И фотографии эти были разного характера, но ни одна из них не скрывала того, что эта парочка находится более чем в дружеских отношениях. Сиэль смотрел на все эти фотокарточки в некотором шоке, но быстро взял себя в руки. Собрал фотографии обратно в конверт, закрыл глаза, выдохнул, улыбнулся и поднял взгляд, который искрился радостью, на Себастьяна, который наблюдал за ним с нескрываемым удовольствием: — Вот за что я тебя ещё люблю, так это за то, что ты можешь решить любую проблему. Он встал, подошел к своему возлюбленному и запечатлел на его устах поцелуй, который мог бы перерасти в крайне бурное продолжение, если бы не звук подъезжающих к особняку экипажей. На лицах демона и графа отразилось такое недовольство, что впору им спалить весь Лондон. Но... но была и надежда на то, что долго это не затянется, а потому ещё один мимолетный поцелуй - и на лицах вновь непроницаемые маски. Очередное утомительное действо. Поздравления, пожелания, фальшивые улыбки, а на сердце графа становится легче только тогда, когда он ловит взгляд любимых глаз. И вот он - кульминационный момент. Отец Лиззи хочет объявить о свадьбе своей дочери и графа Сиэля Фантомхайва. — Дорогой Сиэль, мы несказанно рады, что ты будешь мужем Лиззи и... — Не буду. Воцарилась такая тишина, что многим стало не по себе. — Что значит - не будешь? — Миддлфорд начал гневаться, а Лиззи занервничала. Единственными, кто сохранял полное спокойствие, были Сиэль Фантомхайф и его дворецкий Себастьян Михаэлис. — То и значит. Господа, свадьбы не будет, — и, предваряя крики отца Элизабет, он добавил: — А с вами я бы предпочел поговорить в моем кабинете. Буквально через несколько минут Миддлфорду понадобились сердечные капли, но, слава Богу, что он не стал уговаривать графа всё-таки жениться на его дочери. Извинившись, он подхватил под руку свою рыдающую дочь и убрался из поместья. К счастью, вслед за ними стали уезжать и все остальные. Себастьян подошел к сидящему за столом Сиэлю и стал массировать его плечи. — Себастьян... по-моему, день выдался очень даже неплохой. Тебе не кажется, что стоит... Он не успел договорить, потому что проворный демон успел заткнуть его рот поцелуем. — Да, определенно у нас одинаковые мысли. — Себастьян подхватил своего обожаемого господина на руки и понес в его комнату. Ведь как ни крути, а кровать удобнее стола. Обнимая засыпающего на его плече Сиэля, Себастьян думал о том, что подарит ему на очередной день рождения. Когда его господину исполнится двадцать лет, он выполнит его просьбу, которую озвучил Сиэль в свой восемнадцатый день рождения... он подарит ему вечность. Вечность для двоих.