Футбольный матч.

Франкенштейн торопился. Еще бы, ведь случилось непредвиденное. Закончился любимый чай мастера. Но как такое могло произойти? Ведь он делал покупки совсем недавно и ясно помнил, что купил достаточно чая. «Наверняка эта троица стащила, а точнее Тао. Вечно он что-нибудь из продуктов к себе в подсобку прет. Кстати, насчет Тао. Я ведь просил его не расставлять свои камеры где попало? Просил, а? Тогда почему я сегодня нашел одну из них в …» - примерно такие мысли крутились в голове спешащего домой ученого. Успокоился Франкенштейн только тогда, когда мастер, сделав глоток свежезаваренного чая, одобрительно кивнул. Облегченно вздохнув, Франк погрузился в раздумья. «Совсем скоро союз предпримет ответный ход. Не думаю, что они простят нам 6 старейшин, а значит они скоро начнут действовать. А ведь мастер сейчас далеко не в лучшей форме. У него практически не осталось сил. Еще одно-два, максимум три применения силы и вечный сон неминуем» - Франкенштейн закусил губу. – «Что же делать? Даже сделанные им на основе своей темной силы печати уже практически бессильны…Только и остается, что пытаться уговорить мастера отдохнуть хотя бы пару дней и постараться не вмешиваться в битвы. Но ведь и это невозможно. Стоит появиться хотя бы намеку на опасность в сторону детей, и мастер, тут же не раздумывая пустит в ход свои силы. То, что Лорд с помощью второй части Рагнарека смогла восстановить хотя бы немного энергии мастера это хорошо, но … Слишком мало. Этого слишком мало!» Из невеселых раздумий его вывел голос мастера: -Франкенштейн. -Мастер? – тут же повернулся в его сторону он. -Прекрати беспокоиться понапрасну. Этим ты только измучишь себя. – и, как обычно при разговоре, на его лице не дрогнул ни один мускул. – И да, зови меня Рей. -Рей? Вам так нравится, мастер? – признаться честно, он был удивлен. Франкенштейн всегда думал, что мастер откликается на это имя только для того, что бы не обидеть детей. А тут оказывается… -Да, мне так нравится. – тут губы мастера изогнулись в чуть заметной улыбке, такой редкой, для такого всегда отстраненного от мира мастера. И не в силах оторвать от этой улыбки взгляд, Франк лишь слегка кивнул, промолвив при этом: -Хорошо, мас… Рей! -Франкенштейн. -Да, Рей? -Когда они начнут действовать? -Думаю не раньше, чем через неделю-другую. Не раньше чем через неделю – точно. -Это хорошо. Думаю, я могу немного отдохнуть. Однако, ты должен пообещать, что разбудишь меня через неделю, либо если они начнут действовать. Ты понял меня, Франкенштейн? -Да, Рей. Я рад, что вы решили все-таки немного отдохнуть. «Невероятно, он все-таки решил отдохнуть. Значит, мастер устал намного больше, чем показывает. А это очень плохо. Неужели все еще хуже, чем я думал?» - от этой мысли у Франкенштейна в груди все замерло. – «Нет! Только не это! Мастер!» -Проводи меня – с этими словами Рей аккуратно поставил чашку на стол и поднялся с дивана. Спустившись на нижний уровень лаборатории, они вошли в комнату мастера. В центре комнаты стоял гроб. Весь его вид говорил о долгой, просто ювелирной работе, создавшего его мастера. Весь он, казалось, был пропитан невероятной силой. Исходящая от него аура вызывала восхищение и смирение. В одном углу стояло кресло и кофейный столик, на случай, если мастеру захочется чаю. А в другом углу стояла двуспальная кровать. Франкенштейн и сам не знал, зачем поставил ее в эту комнату. Ведь с тех пор, как они с мастером делили постель, прошло очень много времени. Более 800 лет кануло с тех пор. Скорее всего, мастер посчитал тот случай просто ошибкой. Ведь какое дело благородному Ноблесс до слепой любви какого-то недочеловека. -Я никогда не считал это ошибкой. И не считал тебя недочеловеком. Не надо принижать себя и свою любовь, Франкенштейн. -Мастер?! – Франк потрясенно вскинул голову, с неверием смотря на Рея. На очень бледном лице он разглядел сильный румянец. Сам же истинный Ноблесс старался смотреть куда угодно, но не на своего верного слугу. Было заметно, что он сильно смущен происходящей ситуацией. – Мастер, так вы… вы совсем не против того, что кто-то вроде меня посмел любить вас? – от неверия у Франкенштейна из глаз брызнули слезы. Он и подумать не мог, что… -Я не только не против твоей любви, а очень даже за. И да, Франкенштейн, я ведь уже говорил тебе, не смей принижать себя и свою любовь! – с этими словами Рей в одно мгновенье оказался около ученого и, приподняв его лицо, нежно стер слезы. – Ты самое дорогое, что у меня есть. Дети, школа, этот дом, это конечно тоже очень важно! Однако ты, лучшее, что было в моей жизни. Ты мой, Франкенштейн, запомни это. -Да, мой мастер. – прошептал потрясенный блондин. – Я запомню это очень хорошо. И, не дожидаясь более слов со стороны Ноблесс, первым подался навстречу поцелую. Губы слились, и, на какой-то миг, Франкенштейну показалось, что его сердце вот-вот остановится навсегда. Он даже представить себе не мог, что его безнадежная любовь к мастеру вдруг обретет реальную надежду. На дальнейшие размышления у него времени не было, так как находящийся в его руках объект обожания, к праздным раздумиям расположен не был. И вновь губы встретились с губами, руки быстро срывали одежду: свою и партнера. Дыхание становилось все тяжелее, вздохи - более страстными и частыми. Несколько сбивчивых шагов и вот уже пара падает на кровать. Подчиняясь мысленному приказу ученного, в помещении гаснет свет. Однако это совершенно не мешает двум существам, что так долго мечтали об объятиях друг друга. -Мастер, могу я? – отрываясь от столь сладких губ, прошептал блондин. -Не спрашивай меня об этом – так же тихо прошептал Рей. Даже в темноте было видно, как покраснело от смущения его лицо. -Рей… - и, не произнося больше ни слова, Франкенштейн снова завладел губами своего любимого мастера. И казалось, что нет ничего слаще этих губ. Однако, спустившись поцелуями на шею, а после и на ключицы, понял, что ошибался. Было неимоверно приятно и возбуждающе слышать все более учащающееся дыхание мастера, слышать его несдержанные стоны, то, как он изгибался под нежными ласками своего верного слуги. Время летело незаметно. Казалось бы всего несколько минут назад они были в гостиной, где мастер допивал свой любимый чай, а вот уже такие ненужные и лишние брюки мастера летят в сторону, снятые одним быстрым движением. Вот уже склонившись над возбужденным достоинством своего любимого, едва заметно улыбается Франкенштейн. Одним движением вбирая его в рот, он слышит хриплый вскрик. И остается только двигаться, придерживая бедра мастера руками. Подготовка тоже не заняла много времени, да они особо и не заботились об этом. Оба уже не могли ждать. Поймав вскрик Рея губами, Франкенштейн замер, давая любовнику время привыкнуть к ощущению заполнености и единения. Выждав немного времени, он начал двигаться. Комната заполнилась звуками: скрипом кровати, далеко не тихими вздохами и стонами, звуками любви. Рей не сдерживался. Да ему этого не хотелось. Впервые за свою столь долгую жизнь, он хотел ясно дать понять, что же он чувствует. И ему это хорошо удалось. Не понять его было просто нереально. Несколько резких движений, и пара выгибается в страстном порыве, находясь на пике своих чувств и ощущений. И уже просто лежа в постели рядом с друг другом Рей, устраивая свою голову на плече у Франкенштейна, произнес: -Никогда не принижай свои чувства и свою значимость для меня. А возникнут сомнения – обращайся. Мы вновь поговорим на эту тему. – и не слушая ответа замершего от счастья ученого, заснул, погружаясь в недолгий, но лечебный сон. Последней мыслью Франкенштейна было: «Завтра, перенесу его в гроб завтра. А сегодня, можно поспать и так» - с этой мыслью он и уснул, прижимая к себе любимого». P.S. А в это время: М-21: - Да где же Тао носит? Всего-то должен камеры проверить и футбольный матч на запись поставить. Так сколько можно-то? Такео: Наверняка остался в доме. А сейчас сидит и смотрит матч и над нами мысленно ржет. Вот сейчас закончим обход территории и пойдем накостыляем ему. P.S.S. В это же время Тао: Единственное, что мог сказать Тао, круглыми глазами смотря на монитор компьютера, в котором в черно-белом цвету угадывались очертания гроба, кровати и спящей на ней парочки было: -Ну ни хрена ж себе футбол посмотрел.