What We Do Is Not Enough

– Ты никогда не думал о том, что где-то там существует параллельная вселенная? – спросил Стайлз. Он лежал на своей кровати рядом с Джорданом. Они держались за руки, глядя в потолок, и просто наслаждались обществом друг друга – болтали, целовались. – Что? – парень фыркнул, смеясь, и повернул голову к подростку, который все еще смотрел вверх. – Когда-нибудь ты задумывался, существует ли параллельная вселенная? – повторил тот. – Как бы мы могли жить там? С кем бы могли быть? – Что ты имеешь в виду? – Я говорю о том... – Стилински повернулся на бок, чтобы посмотреть Джордану прямо в глаза. – Что, если там есть другой Стайлз, который проживает ту же жизнь, но принимает иные решения? Лучшие решения? – Стайлз, – Джордан нежно улыбнулся, – ты говоришь мне, что обеспокоен тем, что в другой вселенной есть еще один Стайлз, который принимает лучшие решения, чем ты? – Ну, – он пожал плечами, – думаю, немного. Вроде. Может быть. – Ты когда-нибудь беспокоишься о нормальных вещах? – Я беспокоюсь, что ты любишь меня не так сильно, как я тебя, – признался Стайлз. – Кажется, это вполне нормальная вещь. Пэрриш снова улыбнулся и положил руку на щеку Стилински. – Не волнуйся, Стайлз, – сказал он тихо. – Я люблю тебя, сильно. – Ладно, – парень покраснел. – И все же я вернусь к вопросу о параллельном Стайлзе. О боже... А вдруг он живет со своим настоящим именем? Джордан громко рассмеялся, глядя на него: – Я узнаю его когда-нибудь? – Нет, – подросток покачал головой. Пэрришу, конечно, не составит труда узнать это имя, ведь ему достаточно будет взглянуть на водительские права Стилински, но произнести его? Это уже другая проблема. – Почему тебя беспокоят подобные вещи? – спросил Джордан. – Странные вещи? – Потому что... – Стайлз замялся. – Ты точно уверен, что хочешь поговорить об этом? Это непростой ответ. – Уверен, – кивнул парень. Он хотел знать все о Стайлзе, а не только простые и очевидные вещи. – Ладно, – Стилински кивнул. – Понимаешь, легче волноваться о таких вещах, чем о том, что я могу потерять отца и о других подобных. Я знаю, что параллельный Стайлз нереален, и я с ним никогда не встречусь. Если и есть другой Стайлз где-то там, живущий иначе, это не имеет никакого значения. Он не попадет в этот мир и не изменит мою жизнь. Но мне легче думать об этом, нежели о чем-то реальном, – он покачал головой, его грудь тяжело вздымалась. – Реальные страхи труднее побороть. Было очевидно, что Стайлз очень переживал за своего отца, как и шериф за своего сына, и Пэрриш, можно сказать, завидовал этой любви и их заботе друг о друге. – Спасибо, что рассказал мне об этом, – мягко произнес Джордан. – Спасибо, что выслушал, – поблагодарил в ответ Стайлз. – Я никому раньше не говорил об этом, держал это только в своих мыслях. – Ты можешь доверять мне, – нерешительно улыбнулся Джордан, потому что, говоря это, он знал – он и так обманывает Стайлза, и, по сути, не имеет никакого права говорить о доверии ему. – Хорошо, – Стилински нагнулся, чтобы поцеловать Пэрриша. Это был самый обычный, невинный поцелуй. – А что беспокоит тебя? – поинтересовался Стайлз. – Ты, конечно, не обязан говорить об этом, но если хочешь, можешь рассказать. – Мой выбор, – тихо признался Джордан, немного подумав. – Когда я делаю какой-то выбор, я думаю, было ли это правильным, потому что я часто ошибался. Ну, что касается тебя, это, наверное, мой самый лучший выбор, который я сделал за последнее время. И в то же время самый худший. – Твой предыдущий парень причинил тебе боль, не так ли? – Да, – Джордан кивнул. Он не любил говорить об этом, но Стайлз был честен с ним, да и он не спрашивал, а, скорее, утверждал, и Пэрриш просто согласился с его словами. – Ладно, если хочешь поговорить об этом... – подросток нежно сжал руку Джордана, – я выслушаю. – Я знаю, – Джордан закрыл на секунду глаза, концентрируясь на том, что происходило вокруг него. Все это было невероятно, ведь Стайлз не похож ни на одного человека, которого ему прежде довелось встретить. – А ты когда-нибудь задумывался о том, видим ли мы те же цвета, что и другие? – продолжил Стилински. – Вроде... для тебя этот красный такой же красный, каким я его вижу? В смысле, мы знаем, что это красный, потому что мы видим одинаковый красный или потому что нам так сказали, когда мы были детьми, и теперь этот цвет для нас красный? – Твой разум невероятен, – рассмеялся парень. – Спасибо. Многие бы не поняли Стайлза и посмеялись бы над ним, сказав, что это не имеет никакого значения, но не Джордан. Тот видел красоту там, где видел ее Стайлз. – Он не просто бросил меня, – вдруг сказал Пэрриш. Стайлзу не нужно было спрашивать, он понял, что речь снова зашла о бывшем парне Джордана. Юноша был рад, что Пэрриш решил рассказать ему об этом. – Он… он был хорошим. Он говорил приятные вещи, он делал приятные вещи, и я влюбился в него и... переспал с ним. И как только это случилось, он просто потерял интерес ко мне. Он не хотел отношений, не хотел продолжения. Вот и все. – Мне жаль, – Стилински нежно обнял парня. Он никогда не попадал в подобные ситуации, но понимал, что это ужасно любить человека, который не чувствует к тебе того же и лишь использует тебя. – Все в порядке. Это было давно, и я не думаю, что есть смысл волноваться об этом. – Но ведь это все еще тебя преследует. Ты не должен стыдиться этого. – Спасибо, – Джордан опустил взгляд и вздохнул. – И тебе не стоит волноваться насчет меня, – предупредил Стайлз. – Я не из таких парней. – А из каких? – спросил Пэрриш, глядя на юношу рядом. – Из очаровательных, милых, умных и смешных не считается. – Я из тех, кто если хочет быть с кем-то, то хочет этого по-настоящему, заботится об этом человеке и дорожит им. – Да? – улыбнулся Джордан. – Да, – кивнул Стайлз. – А ты какой? Тот, что лгал тебе все это время. – Я из тех, кто хочет честности. – Я такой, Джордан, – Стилински взял руку юноши и прижал к своим губам. – Я знаю. Он был слишком искренним, чтобы причинить ему боль, и это заставило Джордана чувствовать себя хуже в своем положении. Стайлз был именно таким человеком, который бережет близких и не станет им лгать, а вот Пэрриш не был, но он старался изо всех сил быть таким со Стайлзом по мере своих ограниченных возможностей. Стайлз наклонился, прижавшись губами к Джордану снова, на этот раз целуя его дольше, но по-прежнему медленно, по-прежнему страстно. Когда они отстранились друг от друга, Пэрриш обнял Стайлза и прижал его к себе. Он просто держал подростка как можно ближе к сердцу. Хоть он и не должен был этого делать, ведь это неправильно, он все равно продолжал обнимать Стайлза, потому что это самая прекрасная вещь на свете.