Спасение криком

Глава 5 Почему человек так часто не придаёт значения каким-то мелким вещам, к примеру, боли в спине? Ну, как боль, что-то схожее с этим. Ты сидишь дома за столом, в школе за партой, в столовой, в библиотеке, на сеансе у психиатра. Всюду и везде, сидишь - и это так незначительно. А потом однажды чувствуешь укол боли. Хотя это проходит, как проходит всё. Жизнь вообще, временами, конечно же, бесполезная штука. Хотя можно об этом думать, вслух ты так не скажешь. Потому что, во-первых, ты не суицидальный ублюдок. Во-вторых, некоторые хотят жить, в отличие от суицидальный идиотов, которые надумали себе невесть что. Собственно, возвращаясь к созерцанию моего худшего кошмара. Это не просто мелочная ссора с отцом, бойкот Скотта, или ещё что-то. Это определённо куда страшнее. Ну, не страшнее, но обиднее. Влюбляться вообще обидно, особенно в мужчин. Почему так быстро? Почему так скоро? Так рано? На второй неделе знакомства? На четырнадцатом дне общения, которое сводится к обсуждению музыки дня? Так скоро и правда? Но я рад - вернее, удивлён, поражён, изумлён. Невозможно подобрать все синонимы к тому, как я себя ощущаю. Это словно что-то другое. Что-то, что изменяет настолько сильно и без возврата. И это мне снится. Как я целую этого хмурого человека. Как заставляю его смеяться, помогаю ему разбить эту стену отчуждения, которой он отгородился от мира. Я поражён, как он может так жить? Хотя да, о чём это я? Я сам до сих пор не могу смириться со своими пороками. Я не сумею забыть свою потерю, потому что она душит. Оглушает, заставляет просыпаться среди ночи. Хватать воздух ртом, беззвучно кричать и биться в истерике... Снова, снова и снова. Каждая ночь — испытание. Каждое испытание в течение этого времени провалено. Нет ни дня, ни ночи, ни одного часа без мыли о собственной ущербности. Близкие опустили руки, я снова безумный. Смеюсь, кричу, верещу, словно девчонка, а всё потому, что... Да потому, что за громкостью своего голоса пытаюсь скрыть бессонные ночи. Правда, отец видит меня насквозь. Ну, вид у меня на самом деле не вызывает доверия. Я как наркоман. С каждым днём всё слабее, бледнее. Думаю, какой-нибудь художник оценил бы столько оттенков синего, чёрного и серого в кругах под моими глазами. Волосы намного отросли с прошлого месяца, но мне нравится скрываться за ними. Хотя они не такие, как у девочки из «Звонка», но Джули говорит, что пора их стричь. Назло ей, я не буду делать этого. Напротив, теперь я принялся отращивать их. Надеваю шапку, а ещё очки, худи, спортивки... Выгляжу поразительно смешно в этом, но... увы. Я знаю место, где мог бы отоспаться... Кабинет психотерапии. Ну, обычно там собирается круг таких же неуравновешенных, как и я. Ни один из них не может долго просидеть на месте, промолчать больше минуты. Как бы я их назвал? Прокаженные? Чересчур грубо, но как-то словно «в точку». Школа не оставляет желать лучшего. Глупой была идея брать дополнительные предметы. Основные-то не удаются. Я стараюсь, но каждый день открываю для себя новые истины. Преподаватели немного смущают меня, может, в каком-то смысле пугают. Некоторые их слова лишают меня опоры, словно выбивают воздух из лёгких. К чёрту школу. Дерек смешон, и я не понимаю, как он, давая такие дельные советы, может быть таким невыносимым глупцом. Он процитировал мне песню... Как-то однажды, сидя под деревом, он неожиданно процитировал песню. Какую-то попсовую композицию, и, честно признаюсь, она не впечатлила меня. «Я всего лишь человек, всего лишь обычный человек», - этого хватило, для того чтобы у меня началась паническая атака. Я хватал воздух ртом и, как говорит Скотт, был рыбой. Пустые глаза, резкие вздохи, обрывающиеся где-то на середине. Думаю, что никто не сможет отгадать, как меня можно успокоить? Ни удары по щекам, ни обливание ледяной водой, поцелуи тоже отпадают. Я в этот момент чуть ли не слюной брызжу. Поистине жуткое зрелище. Дерек меня обнял, стал гладить по спине. Я сам не заметил, как перестал задыхаться. После я заплакал, разревелся, словно девчонка, прижался к нему. Он тёплый и приятно пахнет. Я не знаю, что за парфюм он использует, но этот запах отпечатался у меня в памяти. Что-то пряное, тягучее, с какой-то остринкой. Это подходит ему, его характеру, внешнему виду. Он мало улыбается, всегда загадочный. Иногда бывает ощущение, что мы такие разные. Он умён, обаятелен и молчалив. Я глуп. Не в плане учёбы, а в плане жизненного опыта. Он словно старик. Иногда его накрывают воспоминания. Не знаю о ком, не представляю, счастливые ли. Но он немного горбится, сворачивается в клубок. Может пролежать или просидеть довольно долгое время, а потом, словно опомнившись, «просыпается». Извиняется передо мной. А у самого голос охрип. И из-за этого я иногда фантазирую себе, что он вспоминает. Почему его голос становится таким низким, совершенно отличным от его привычной интонации. Нет, я не говорю, что мне не нравится его обычный голос. Просто я настолько редко слышу его, что он как временное чудо для меня. Что-то такое особенное. Он, кстати, даже на звонки не отвечает. У него смешные рингтоны на звонках. За всё время, что мы общаемся, я слышал три разных рингтона. Оказалось, он разделил людей на 3 группы: приятная мелодия для людей, которым он отвечать не хочет, менее приятная для работодателей. Противное пищащее для Коры. Кора - это его младшая сестра. Я не знаком с ней лично, но она мне нравится. Он кричит на Дерека, пытаясь вытащить его из «раковины» его отчуждения, как бульдозер сносит его вечные отговорки. Делает так, чтобы ему было некомфортно, но так он хотя бы пытается что-то сделать. Говорит ей прекратить, упрекает временами за излишнюю внимательность, смеётся. Кстати, я поначалу не понял, почему у него приятная мелодия для людей, которых он не любит. Позже, когда во время звонка Дерек не отвечал, я заметил, что ему нравится мелодия. В общем, ему нравится мелодия, и он слушает её полностью или частично, пока идёт звонок. Он невозможный. Так вот, тогда, во время моей панической атаки, наше объятие затянулось. Сильно затянулось, мы просидели так почти до самой ночи. Сначала я был смущён и даже на какой-то миг хотел отстраниться, но не нашёл сил. Совершенно обессилев, я висел на нём. Он благородно меня держал, временами поглаживая широкой ладонью спину. Он напевал какую-то мелодию. Потом это стало больше похоже на песню, а потом и вовсе превратилось в неё. Это были слова группы Within Temptation, а песня называлась "Stand My Ground". Она была какой-то необычайно чувственной. Иногда его голос прерывался, потому что он не мог вытянуть какую-то ноту. Но Дерек пытался, он пел мне. Пел нежно, вкладывал смысл, понятный только нам, в каждую строку. Призывал меня не бояться и стоять на своём. Вроде бы я был особенным, но таким же, как и все. Дерек, выражаясь словами из песни, просил меня быть кем-то, не убегать ни от него, ни от проблем. Принять каждую боль этого мира. Принять, но отпустить. Не закрывая глаз, выстоять, столкнувшись с этим лицом к лицу. Потом произошла вещь совершенно неожиданная. Спев мне, он слегка отстранился и провел костяшками пальцев по моей щеке. Приподняв мой подбородок так, чтобы мы были на одном уровне и смотрели друг другу в глаза... Он поцеловал меня. Нежно. Просто коснулся губ. После чего притянул меня ещё ближе, насколько позволяли наши тела. И, просто касаясь моими губами своих, дышал. Я зарылся руками в его волосы и вдыхал его аромат. Его руки не блуждали по моему телу - они просто крепко прижимали нас друг к другу. Создавали наше пространство, в которое мы не впустили бы никого, потому что в тот момент, это было волшебство. Магия в нас и вокруг нас. Временами я открывал глаза и видел, что он смотрит на меня. Цвет его глаз в этот момент было невозможно описать. Как вообще описать возрождение? В своё оправдание могу сказать лишь одно - я попал. Я люблю.