Мы не ангелы.

Он бежал. Бежал вперед, не оглядываясь и не следя за дорогой. Слыша торопливый бег за своей спиной, Кастиэль молился, чтобы и на этот раз человек, посланный за ним, бегал не так быстро. Вырулив на оживленную улицу, он, не задумываясь, юркнул между двумя идущими рядом мужчинами и случайно выбил портфель из рук одного из них. Но извиняться времени не было, а потому Кастиэль, слыша отборную ругань себе вслед, поспешил дальше, боясь даже обернуться и потратить драгоценное время. Его забавил тот факт, что все улицы города уже стали ему как родные, свой малоизученный город Кас теперь знал как свои пять пальцев, хоть экскурсии проводи. «Вот в этой подворотне меня избили ребята из такой-то школы», «А тут я оглушил палкой соцработника, который практически меня поймал» - как Стив Роджерс из «Первого мстителя». Кастиэль не знал названия половины улиц, но знал их каждый закуток, каждый подвал, каждую лазейку, каждый магазин, где можно было незаметно утащить себе еду, и каждый тупик, что было для него особенно важным. Жизнь снова учила его вертеться, и чтобы выжить, Новак был обязан знать свою среду обитания как свою комнату. Черт, сейчас Кас бы отдал многое, чтобы снова в ней оказаться. Завернув за очередной дом, Кастиэль бросился вверх по пожарной лестнице, слыша за собой тяжелое дыхание и торопливые шаги. Не такой быстрый, как предыдущий, но выносливый как бык, а это усложняло задачу. Поднявшись на крышу, Кас огляделся в поисках дальнейшего пути бегства и приметил крышу дома, стоящего рядом, но тут же отогнал эту мысль. Нет, слишком безумно и опасно, очень далеко, да и если он вдруг поскользнется на краю крыши, то его мозги придется соскребать со стен обоих домов. Он снова огляделся, слыша, как человек приближается, и с отчаянием обнаружил, что другого пути у него нет. Небо уже потемнело, хотя часы, скорее всего, еще не показывали даже шести. «Хоть бы не пошел снег» - молился он, пятясь назад, чтобы хорошенько разбежаться. По свежему снегу его ботинки скользили замечательно, а это делало его легкой добычей. Снова шумел ветер, ероша его спутанные и сильно отросшие волосы, то и дело попадавшие в глаза, полы плаща развевались, но Новаку это не сильно мешало. Человек был чертовски близко, и Кас, коротко вздохнув, бросился вперед, разбегаясь и молясь, чтобы он не поскользнулся. - Стой, придурок! – донеслось сзади, но было уже поздно: оттолкнувшись от края крыши, Кастиэль прыгнул вперед, закрыв глаза и прижимая колени к груди. Хоть бы долетел… О том, что его желание сбылось, Кас узнал, больно ударившись ногами о ледяную корку, поскользнувшись и приземлившись на пятую точку, но не издав ни единого звука. Потирая ушибленное место, он быстро поднялся на ноги и снова бросился вперед, понимая, что теперь его уже вряд ли догонят. До крыши следующего дома было гораздо ближе, и Кастиэль снова рискнул, прыгнув, но на этот раз удержавшись на ногах. Поясница немного ныла, но Кас задвинул это подальше: потом найдет время, чтобы отдохнуть. Спустившись по пожарной лестнице, он кинулся в ближайший переулок и, оглядевшись, выискивая преследователя, открыл дверь, ведущую в подвал, и спустился туда. Только там, прижившись к стене, Кастиэль наконец смог отдышаться. Как же странно и одновременно раздражающе то, что местные власти так стремятся поселить его в интернат как сироту. Нет бы уже забыть о нем и предоставить его самому себе, Кас ведь уже не маленький ребенок, он и сам может о себе позаботиться. Но нет же, каждый раз за ним кого-то посылали, и каждый раз Кастиэль вынужден был бежать все дальше и дальше, напоминая самому себе Форреста Гампа. Как складывалась его жизнь в последние несколько недель, Кастиэль предпочитал не помнить, ибо сейчас он даже не мог сказать, была ли жизнь с отцом таким уж адом, или это был лишь приятный сон в сравнении с тем кошмаром, что творился в его жизни теперь. Нет, безграничная свобода – дело, бесспорно, хорошее. Но когда ты вынужден скрываться от всего мира без всяких средств к существованию, к тому же, когда ты абсолютно не был к этому готов, это… тяжело. Да, наверное, пока стоит описать всю ситуацию этим словом. Жилье Кас менял, как современная молодежь меняет своих молодых людей – как перчатки. Но все потому что его временное пристанище постоянно раскрывалось, соцработники находили его каждый раз все чаще и чаще, и Кас бежал, никогда не возвращаясь назад, поэтому уже давно напоминал обычного оборванца, сильно худого, но уже достаточно подросшего и крепкого. Да, словно гормон роста решил в семнадцать лет очнуться и начать действовать. За месяц Кас вытянулся на пять сантиметров, так, что великоватый ему ранее плащ, который уже тоже достаточно износился, стал ему как раз, а от постоянных бега, лазания и драк он достаточно окреп, и его уже нельзя было назвать беззащитным и слабым. Постоянные стычки с бездомными научили Кастиэля Новака драться, пусть чтобы научиться, он поначалу днями пролеживал в подворотнях избитый, пытаясь восстановиться. Мусор и грязь больше не казались ему такими омерзительными, кровь и легкая боль, а также голод, холод и недосып стали для него привычными явлениями. Кас снова был один. Но на этот раз совсем один, ибо даже к Анне паренек не возвращался. Ей не нужны такие друзья как он, пусть Анна и твердила ему, чтобы он не смел решать за нее. Глупая, знай она все, она бы поблагодарила его за то, что он сбежал. Кастиэль часто вспоминал друзей. Стелла, Мэри, Бальтазар, Гарри, Кристиан, Кейт – его семья, которую он обрел за какие-то десять дней и которую он потерял в один миг. Иногда ночью, сидя на крыше очередного дома около дымящих труб, делившихся с ним теплом, и слушая ночные песни котов, он думал, как сложилась бы его жизнь, если бы не умер отец. Увидел бы Кас друзей снова? Вожатых вряд ли, а вот девчонок или Бальтазара вполне, от этого парня сложно отвязаться, и Касу порой казалось, что Бальтазар рано или поздно сам найдет его. Он скучал по самой школе, по жизни в ней, по времени, когда он был большим, чем он есть на самом деле. Но теперь его жизнь сильно изменилась, и Кас часто твердил себе, что теперь глупо жить мечтами и блеклыми надеждами. Самое большое, что сейчас осложняло его жизнь, - зима. Будь на улице лето или хотя бы осень, Кас мог бы сбежать в большой город, но из-за снега все дороги были заметены, и Кас боялся, что он заблудится, а потому оставался в этом проклятом городе, спасаясь от зимы и соцработников. Благо, что в этом году зима была не такая холодная, хоть и снежная. Морозов почти не бывало, от ветра Кас всегда находил, где укрыться, и плащ исправно служил ему, что особенно его радовало. Иначе юноша бы просто замерз в каком-нибудь из подвалов, где он иногда ночевал, или в любой подворотне, где его хотя бы раз избивали. В ночлежках бродяг Новака почему-то не принимали, и хоть это очень печалило его, Кас этому не особо удивлялся: его нигде особо не любили, чего же бродягам менять его привычный мир. Более менее восстановив сбившееся от долгого бега дыхание, Кастиэль все-таки нашел в себе силы оторваться от стены и приблизился к небольшой печке, смысла нахождения которых в подвалах он так до конца и не понял. Щеки пылали огнем, безумно хотелось пить, и Кастиэль хорошенько вспотел, но вот ноги почему-то замерзли. Стянув с себя мокрый от снега плащ, Кас повесил его на одну из труб, поставил сушиться ботинки и сел на пол, протянув уставшие и замерзшие ноги к печке. Здесь было, пожалуй, слишком тепло, можно было бы переночевать где-нибудь в углу, закутавшись в плащ, и не мерзнуть как щенку как обычно. По крайней мере, Кастиэль очень надеялся, что это у него получится, но невесть откуда взявшийся дворник, явившийся в подвал через пару часов без видимой для Каса причины, выгнал его оттуда. А когда Кас все же пытался надавить на жалость, тот замахнулся на него, и Кас только и успел, что схватить плащ да ботинки и в одних носках вылететь на улицу в кромешную тьму. Часы на здании городской администрации пробили девять, уже стемнело, и слабо горящие фонари на улицах еле-еле освещали путь. Обувшись и посильнее запахнув плащ, Кас шел вперед, сунув руки в карманы и обдумывая, где бы ему уснуть сегодня. Уже девять часов вечера, скоро начнется комендантский час, нужно торопиться. А разве не восемь? Где же Кас упустил еще час времени? Хотя это было не так важно, с часами спорить он не собирался, сейчас главное было не упустить место для сна и не попасться в руки полиции, а то много таких как он тут ходит. Кастиэль подумывал было снова подняться на крышу, но вот-вот должен был начаться снег, а собирать за шиворот снежинки Касу не особо хотелось. Идея искать подвал ему тоже не очень нравилась, особенно после того дворника, черт бы его побрал. А потому Кастиэль побрел вперед по улице, изредка шарахаясь в сторону от людей, появлявшихся из-за углов. Видимо, сегодня просто очередная ночь «не для сна», во время которой Кас будет шататься по улицам и прятаться от полиции.

***

Снег пошел спустя час. Крупные хлопья, которые были и в половину не такими красивыми, как на Выездной Школе, медленно опускались на землю и иногда попадали за шиворот, заставляя юношу вздрагивать и трясти головой. Деревья, росшие буквально повсюду и отбрасывавшие большие тени, придавали улице какой-то зловещий вид, и Кас поймал себя на мысли, что он словно герой какого-то фильма ужасов, ну, или хотя бы экшна – темно, вокруг ни души, и вдруг сейчас из-за угла выйдет какой-нибудь его опасный враг с пистолетом в руках… Стоило вспомнить о пистолете, как восторженное чувство рассеялось, оставляя место неприятным воспоминаниям. Кас все еще слишком хорошо помнил тот вечер, когда всадил Стиву нож в плечо и стоял под прицелом Макса, а избитый Дин загораживал его собой. И снова мысли оборвались, только теперь Кастиэль гнал их самостоятельно. Он не мог вспоминать даже это имя, нельзя, он не имеет права давать себе вспомнить. Но в голове уже настойчиво зазвучал его голос – те слова, что он сказал в последний день. «- Обязательно… Мы обязательно увидимся…» Очередная ложь, которая, однако, резала по сердцу больнее любого ножа. За весь месяц Кастиэль ни разу не видел его, и Дин, наверняка, зная, что произошло в жизни Кастиэля, даже не пытался его искать. А если искал, то недостаточно тщательно. - Ты лгал мне! «Я влюблен в тебя, Кастиэль Новак» Болезненно застонав, Кас зажал уши ладонями и зажмурился. Его пугало, что он уже почти забыл голос Дина, что он не помнил некоторые его черты, он не помнил тепла его объятий. Казалось, о Дине Винчестере Кас теперь знал точно только одно: он по-прежнему безумно в него влюблен и по-прежнему сильно по нему тоскует. И Кастиэль хотел снова видеть его, хотя сама мысль о том, что Дин уже успел его забыть, заставляла его сжиматься и чувствовать слезы на глазах. Нет, Дин – все, что у него осталось, все не могло закончиться так, они еще встретятся. Черт, и зачем он вспомнил? Ему же так долго удавалось держать мысли подальше от всего этого! Кастиэль круто завернул за поворот, пытаясь бежать от собственных мыслей и даже не заметил высокую фигуру перед собой, тут же врезаясь в нее и падая на холодную землю. Больно ударившись уже ушибленным сегодня на крыше местом, он болезненно зашипел, но когда кто-то схватил его за грудки и с силой шарахнул о стену, боль в виске оказалась просто адом. Кас не видел лица мужчины, тот благоразумно обмотался шарфом, оставив открытыми только глаза, зато прекрасно увидел сверкнувшую в свете фонаря сталь и почувствовал острое лезвие у живота. Тут же замерев в руках нападавшего, Кас со страхом посмотрел ему в глаза. - Что вам нужно? – тихо спросил он, боясь спровоцировать мужчину. - Деньги, - хмыкнул тот, словно о говорил о чем-то, как само собой разумеющемся. Кас в ответ на это заявление горько усмехнулся и постарался сильнее втянуть в себя живот. - У меня дома-то нет, а вы про деньги говорите, - грустно сказал он, опуская взгляд, и уперся руками в его плечи. – А теперь отпустите меня. - Нет дома? – задумчиво переспросил мужчина, так и не собираясь отступать. – Ну, что ж, такой здоровый как ты и на органы пойдет. Чувствуя, как усилился нажим лезвия, Кас попытался заорать, но широкая ладонь закрыла ему рот, а на животе появились первые капли крови. Неужели конец? Неужели ему все-таки суждено сдохнуть в одной из подворотен как собаке? А как же Дин, как же они? Они больше не увидятся? И Бальтазар? Неужели его просто сдадут на органы? А разве мертвый человек на органы годится? Кас сам не понял, зачем задал себе последний вопрос. Это ожидание смерти казалось ему таким же страшным как и лагере, под дулом пистолета Макса. Кас мысленно начал читать «Отче наш» и уже приготовился к неминуемой гибели, стараясь удержать в груди бешено бьющееся сердце, но вдруг раздался громкий звук удара над его головой, и нападавший повалился на землю перед ним, роняя нож в ближайший сугроб. Нет, все-таки ему снова разрешают жить дальше. Кас вытер со лба пот и, ощущая боль в животе на месте пореза и в затылке, все-таки сумел выпрямиться и посмотрел на свою спасительницу. Счастливая улыбка озарила его лицо, он с немой радостью смотрел на запыхавшуюся женщину с блестящими от страха глазами, державшую в руке трость словно копье. Волосы, собранные на затылке в шишку растрепались и попадали на глаза, но в остальном женщина была все такой же аккуратной, словно сошла с обложки какого-то журнала. - Ну, вот ты, наконец, зашел ко мне в гости, Кас, - немного обиженно сказала она, опуская трость, и заправила одну из прядей уже седых волос за ухо. Новый друг Кастиэля, которого он обрел еще в самом начале своей новой жизни. - Я тоже рад вас видеть, миссис Селворт.