Мы не ангелы.

      Размеренный писк надоел ужасно, нарушая прекрасный сон, который видел Кастиэль.       Ему снился Дин, они снова были вместе, просто сидели рядом и молчали. Голова Новака покоилась на плече Винчестера, а тот мягко гладил его по плечу, прижимая к себе и глядя в ночное звездное небо. Чистая романтика, не хватало только радуги или звездопада, чтобы все было совсем сказочно.       Но писк все разрушил своей неуместностью, и как бы Кас ни старался, убрать его из сна он не мог. Однако, раскрыв глаза, он быстро понял, что все в порядке, что писк очень даже к месту. Было бы хуже, если бы его не было.       Он лежал в больничной палате, и аппарат рядом сопровождал каждый удар его сердца. Пожалуй, теперь, когда Кас все понял, он и не мог представить звука лучше. Его сердце все еще билось. Он все еще жил.       Шея затекла, видимо, лежал он здесь уже давно, поэтому Кас поморщился, стараясь немного повернуть голову и посмотреть вокруг. Его руку сжимала чья-то рука, и Касу было важно узнать, кто же это был. Он помнил, чем закончилась та ночь, и очень хотелось убедиться, что ему не почудилось, что голос ему не мерещился.       Поэтому он испытал что-то вроде разочарования, когда увидел длинные волосы и женский силуэт, а потом смог узнать Анну, дремавшую, лежа корпусом на его койке. Но тут же он укорил себя за подобные эмоции, ведь Анна тоже была жива, ему удалось ее спасти. А что еще нужно-то? Вчера - или когда он там был в сознании в последний раз? - он и мечтать не мог о таком счастье.       Кас снова размял шею и постарался пошевелить рукой, благо правая тоже затекла, но все же была в рабочем состоянии. А вот левую Кас совсем не чувствовал, лишь было больно в самом плече. Уж не лишился ли он руки? От этой мысли Кастиэль вздрогнул и тут же посмотрел на свою левую руку. Слава Богу, она была хотя бы на месте, а вот при движении боль откликнулась в районе груди и голове, отчего Кастиэль зашипел. Теперь он был не перед лицом врага, можно было позволить себе быть слабым.       Наверное, это и разбудило Анну, потому что она тут же открыла глаза и сонно посмотрела на Новака. Лицо ее тут же озарила улыбка, и она чуть не с визгом бросилась ближе к Касу, осторожно прижимаясь к нему, словно боясь сломать его еще больше.       - Ты очнулся, слава Богу! - шептала она, поглаживая его руку и счастливо жмурясь, а Кас опустил здоровую руку ей на голову и провел по волосам, чувствуя себя не менее счастливым.       - Я тоже рад, что с тобой все хорошо.       - Ты сутки пролежал, у тебя полностью переломана рука, сломано ребро, которое чуть-чуть повредило легкое, и сотрясение мозга, - оповестила его подруга, усаживаясь ровно, но продолжая держать его за руку. - Конечно, врачи сказали, что ты не умрешь, но сказали, что тебе нужно меньше шевелиться, так как сотрясение довольно сильное. Да, погоди, я сейчас позову врача, - она поднялась, поправляя халат на плечах, и Касу стоило больших трудов не дергаться, чтобы попытаться ее остановить.       - Погоди, мне нужно кое-что узнать! - позвал он, и Анна остановилась, поворачиваясь к нему с таинственной улыбкой. - Как Габриэль? - этот вопрос сейчас показался самым важным и насущным, но возник в голове абсолютно случайно. На секунду Анна нахмурилась, и Кас тут же напрягся, но потом кивнула и улыбнулась одним уголком губ.       - Он жив. Его прооперировали еще раз, и теперь угрозы для жизни вроде бы нет. Однако на восстановление уйдет очень много времени, возможно, он не сможет ходить или не удастся вернуть к жизни одну руку, потому что переломы серьезные. Но, может, все и обойдется, будет что-то, вроде хромоты или временных проблем с движением. Главное, что он жив, - она снова кивнула. - Эти врачи спасли ему жизнь. Сейчас с ним Бальтазар, я скажу ему, чтобы он зашел к тебе. Он тоже очень волнуется, всех на уши поставил, чтобы тебя искали.       - Ты бросишь Габриэля? - вдруг спросил Кас, внимательно глядя на подругу.       - Нет, конечно, если бы не он, плита бы свалилась на нас обоих, он оттолкнул меня в сторону. В тот раз я забыла тебе это сказать. Так что, каким бы он ни был, я люблю его и не оставлю, - серьезно ответила девушка, и это вызвало у Кастиэля улыбку.       - Ты-то поставишь на ноги, - он вздохнул, правда, это тоже отдалось болью внутри, и задал следующий и пока последний вопрос. - Почему ты так долго ходила за полицией?       - Я-то ходила недолго, но на посту мужчины мне сказали, что нужно подождать, и куда-то ушли… Я даже не знала, куда мне податься, чтобы позвать и поторопить! - возмущенно ответила Анна, взмахнув руками от негодования. - А потом они накинулись с вопросами, волновались страшно, толком не могли ничего понять. Полиция, одним словом, - она усмехнулась. - А потом вышел из какого-то кабинета парень, попросил вернуть ему оружие и отпустить. Мол, он справится с этим убийцей. Его, конечно, не пустили, но он сам удрал как-то, я и сама не поняла. Он оказался толковым и понял все, что я сказала, и, видимо, поэтому успел к тебе. Когда эти идиоты собрались и мы приехали, он уже ждал нас внизу с тобой на руках. Там так же были найдены два тела: убийцы и еще какого-то парня.       - Стивена Морриса, - печально произнес Кас, опуская взгляд. - Он пришел за мной. А Даррен убил его.       - Он был твоим другом? - удивилась Анна. Конечно, ведь Стива она не знала. - Мне жаль, Кас.       - Не другом, это он мучил меня в Школе, - пояснил Кас. - Но ведь он пришел помочь, а тот его так страшно покалечил... Я надеюсь, парня того не обвинили в его убийстве? - он внимательно посмотрел на Анну.       - Нет, что ты, он теперь герой. Красавчик такой, не будь я занята, а ты влюблен в него по уши, я бы стала с ним встречаться, - и Анна звонко рассмеялась, увидев выражение лица друга. - Ну, конечно, это был твой Дин, даже я сразу это поняла, как только его увидела. Стоило назвать в участке твое имя, и остановить его было уже невозможно, этот парень горы бы свернул, лишь бы быстрее спасти тебя. И он спас и тебя, и весь город. Кстати, Бальтазар мне уже все рассказал. Ты в полной безопасности, Кас. Твой кошмар мертв.       Но Кастиэль уже не слушал ее слова. Теперь только одна мысль билась в голове, а в груди разрасталось огромное чувство счастья. Его ангел все-таки пришел. Снова взял его на руки и вынес из ада пострашнее, спустя столько времени он снова его спас. Дин вернулся, и эта новость была лучше всех, что прежде слышал Новак.       Он устало прикрыл глаза, хотя на лице появилась улыбка.       - Ой, а расцвел-то, расцвел, - улыбнулась Анна. - Он от тебя сутки не отходил, но пару часов назад ему, кажется, позвонил брат, поэтому он и ушел. Скоро придет. А я пока пойду и позову доктора, а также извещу Бальтазара... - она улыбнулась, видя счастливое, как никогда раньше, лицо друга, и, покинув палату, тихо добавила. - И Дина.

***

      На улице стемнело, солнце медленно садилось за горизонт, и Кас мог наблюдать это из своего открытого окна на первом этаже. Лучи смешивали в себе алый и ярко-желтый, но небо вокруг было нежно-розовым и разбавлялось темными облаками. Это было красиво. Город снова начинал жить спокойно.       Только вот Дина все не было.       Кастиэль ждал его целый день, постоянно спрашивая у сестры, не приходил ли кто к нему, но ответ постоянно был отрицательным. Даже Анна была удивлена, абсолютно этого не скрывая, и попросила Каса не расстраиваться и ждать Дина завтра. Она провела в больнице целый день, сидя то около своего лучшего друга, то около своего парня, и уже порядком устала, поэтому к семи часам вечера Кастиэль с поддержкой Бальтазара еле уговорил ее идти домой.       Друг же уходил на работу и смог заявиться к Новаку только после окончания своей смены. Кастиэль как раз проводил сотрудников полиции, которые мучили его вопросами в течение трех часов, желая узнать все досконально (а потом ушли, даже не пожелав выздоровления), и решил немного подремать, но быстро понял, что это ему не удастся, когда дверь с треском распахнулась.       - Что ж ты, сволочь такая, ушел? - Бальтазар казался безумно злым и навис над притихшим Новаком, буравя его взглядом. - Договаривались же! Я думал, что придушу тебя, как выберешься живым, я бы и сейчас с удовольствием тебя ударил, только этот псих и так тебя хорошо отделал, живи уж, - он со вздохом опустился на стул рядом и провел рукой по волосам, а потом с любопытством взглянул на Новака. - Сильно страшно было?       Впервые с прихода друга Кас улыбнулся, потому что до этого он и впрямь верил, что Бальтазар его стукнет. Но теперь друг был самим собой и ждал подробнейшего рассказа, хотя, признаться, Кастиэлю уже надоело рассказывать одно и то же. Но это же была не полиция, не Анна, а Бальтазар, который жутко за него волновался, а потому, чтобы не обидеть, Кас выложил ему все, напоследок пожаловавшись, что ему уже надоело рассказывать.       Бальтазар на это усмехнулся.       - Ты еще Габриэлю это расскажешь, как он очнется. И Винчестеру, вот увидишь.       Посидеть у Кастиэля подольше парню не дала медсестра, явившаяся к семи и попросившая Бальтазара покинуть палату, так как время для посещений закончилось. Предстоял еще один осмотр врача перед уходом, поэтому Бальтазар не стал спорить, хотя Кас видел, что уходить ему страшно не хочется.       Осмотр он перенес спокойно, изредка отвечая на вопросы доктора насчет своего самочувствия, и уже скоро остался совсем один. Читать Касу не разрешили, нельзя было напрягать голову, а больше заняться было нечем, поэтому Кастиэль с тоской принялся смотреть в окно, благо ему хорошо было видно открытую улицу и небо.       Думать ни о чем не хотелось, в последнее время он делал это так много, а мысли были далеко не самые приятные, и хотелось просто отдохнуть, наконец, дыша спокойно и свободно. Меч, нависший над ним в последние месяцы, был сломлен и все же не упал на его голову, теперь Кас мог жить, как раньше, когда единственной проблемой было расставание с Дином. Его, кстати, Кас тоже в голову не пускал, не желая снова тосковать и до самого сна мучиться ожиданием. Еще при уходе Анны он твердо сказал себе "Дин придет" и больше не переживал. Винчестер и так спас ему жизнь.       Солнце почти скрылось за облаками, но небо было все таким же нежным там, где оно село. Кас впервые за долгое время наблюдал за закатом, из окон их квартиры захода солнца не было видно, зато рассветы там можно было встречать запросто. Наверное, было около девяти часов, и Кастиэль прикрыл глаза, надеясь заснуть как можно скорее и, наконец, закончить этот оказавшийся довольно суетным день.       Он как раз начал проваливаться в сон, но вдруг небольшой тяжелый стук на окне вырвал его из этого состояния. Рефлексы, выработавшиеся за последние месяцы, все еще работали, и Кас моментально распахнул глаза, с нескрываемым страхом глядя на человека, сидящего на подоконнике ногами наружу. Спросонья он все еще был в страхе, не помня, что все кончено, а голова немного кружилась, и поэтому Кас не сразу узнал пришедшего.       Дин ловко забрался внутрь палаты и поспешно притворил окно, оставляя его открытым совсем немного, а затем повернулся к Новаку, устремляя на него взгляд в упор. Он смотрел изучающе, медленно, цепляясь взглядом за каждый фрагмент его лица, фигуры, отмечая каждое изменение с их последней встречи. Он словно видел Кастиэля впервые в жизни, хотя почему-то долго не смотрел в глаза, словно желая убедиться, что перед ним, действительно, его Кас, а не кто-то чужой. Что тот взгляд, каким смотрел на него Кастиэль в Школе, остался прежним.       Кастиэль в это время делал то же самое. Он медленно скользил взглядом по фигуре Винчестера, правда, быстро понял, что Дин ничуть не изменился, только выглядел теперь немного старше и еще более мужественно. Веснушки остались, руки были такими же сильными, и, хоть Кас и вырос, Дин все равно казался ему большим. Защитником, как и в Школе.       Молчание затянулось, но оно не было в тягость им обоим. После долгой разлуки и такой тяжелой встречи под землей нелегко было подобрать слова, поэтому ни один не решался нарушить тишину.       И взгляды, наконец, пересеклись. Давно затихшая химическая реакция, словно впавшая в спячку после разлуки, вспыхнула вновь и ощутимо отозвалась в сердцах обоих. Они все еще любили спустя все это время, хотя провели вместе каких-то пять дней, долго мучаясь и не понимая своих чувств.       Взгляд Кастиэля был другим. Дин заметил это сразу же, как только он взглянул в глаза Каса, но, вопреки своему страху, быстро понял, что иначе быть просто не могло. Кас изменился. И пусть Дин и видел ту любовь, которой еще пылало сердце его мальчика, теперь к ней примешивались уже взрослая бесконечная благодарность, вселенская тоска и обретенное спокойствие. Кастиэль сейчас казался ему красивым, как никогда прежде, и Дин еле удержался, чтобы не броситься к нему, не прижать этого вымахавшего парня к себе, не расцеловать его лицо.       Дин тоже слишком скучал по своему ангелу. Правда, эта тоска была совсем другой, он до последнего верил, что Кас мертв, и только испуг и волнение на лице той девушки, что так внезапно произнесла имя Кастиэля в участке, дали понять, как же он заблуждался.       - Ты вырос, - собственный голос показался Винчестеру как никогда грубым, и он прочистил горло, не отводя взгляда.       От этого Кастиэль вздрогнул от удовольствия и расплылся в улыбке, голос Дина послужил как бальзам на покалеченную душу. Слишком родной грубый голос, сейчас изменившийся от волнения. У Кастиэля самого стоял ком в горле, он старательно подбирал слова, желая, чтобы его голос его не подвел.       - А ты почти не изменился.       Дин улыбнулся в ответ и, нерешительно покачнувшись на месте, все же подошел к кровати Новака и сел на стул рядом. Наверное, обоим все еще до конца не верилось, что они снова рядом, и, конечно, оба и не предполагали, что встретятся именно так, а потому страшно волновались, боясь сделать и сказать что-то не то, не так, разрушить прелесть и спокойствие момента. Но и Дин, и Кас прекрасно помнили, какие обстоятельства свели их вместе снова, и они понимали, что об этом придется поговорить, как бы им этого ни не хотелось.       - Можно? - протянув руку, Дин легко коснулся пальцами руки Кастиэля и внимательно посмотрел на него, ожидая разрешения.       Конечно, он видел, что чувства Новака остались прежними, но помнил, как пугливо вел себя Кас в Школе, боясь своих первых чувств и переживая, что он может все разрушить или слишком поторопить события. Поэтому Дин спокойно выдохнул, когда Кастиэль не стал ничего отвечать и сам взял Дина за руку, все так же слабо улыбаясь и вновь изучая Дина взглядом.       - Как дела? – не найдя, что еще сказать, спросил Кас, и Дин вдруг рассмеялся так свободно и искренне, что Касу пришлось на него шикнуть и легко потрясти за руку, чтобы тот вел себя потише и не дал медсестрам о себе знать.       - Да, в общем-то, теперь все в порядке, - успокоившись, произнес Дин и с улыбкой взглянул на парня. - А твои?       - Выйду из больницы, и все станет совсем хорошо.       Хотелось улыбаться. До ушей, до боли в щеках, бесконечно улыбаться друг другу, уже не скрывая своей радости оттого, что нашлись, оттого, что оба живы и практически здоровы. Оттого, что теперь они снова вместе и уже никуда друг друга не отпустят.       Кастиэлю хотелось многое узнать: где был Винчестер, как дела у его брата, почему он вернулся в город, что планирует дальше делать, но Дин опередил его и задал пока самый волнующий его вопрос:       - Сколько тебе тут еще? Ты сам-то как себя чувствуешь? - он по привычке облизнул губы, и Кастиэль вздохнул, наблюдая за этим движением. Если бы у него все еще оставались сомнения, что эти минуты рядом с Дином реальны, после такого движения он бы поверил уж точно. Это было чисто Винчестеровское, никто другой так больше не делал, а потому Кастиэль улыбнулся еще шире и крепче сжал его руку.       Мельком взглянув на часы, которые извещали о девяти часах вечера, Кас снова посмотрел на любимые черты лица и принялся рассказывать. Он подробно изложил все слова врача, обещавшего выписку через пару недель, а потом вдруг начал рассказывать о времени, пока жил у Габриэля до самой встречи с Дарреном. Он в красках описывал работу в ресторане, Рэя и Курта, говорил о своем начальнике, о Габриэле, об Анне, о Бальтазаре. Кастиэль теперь с особым теплом расписал Дину всю обстановку в доме Габриэля, похвастался книгами, что успел прочитать за это время, и всем, чему научился за это время. Ему хотелось говорить, хотелось, чтобы Дин слушал и оставался рядом как можно дольше, словно, стоит ему остановиться, и Дин исчезнет. Только о своем бродяжничестве и времени после встречи с Дарреном он не говорил ни слова, не желая омрачать первой встречи, и также не спрашивал Дина о его жизни, понимая, что это было явно не самое веселое время, а сама тема непременно выведет к разговору о Даррене.       Винчестер молчал, даже не пытаясь прервать увлеченного рассказом парня и радуясь, что в жизни его Кастиэля все же было место радостным моментам. Конечно, он знал, что Кас рассказал ему далеко не все, и желал объяснений, почему Кас считался мертвым, но тоже не хотел портить момент и оставил это на потом. Поговорят, как Кас выйдет отсюда, или, может, немного позже. Но не сейчас, ни в коем случае нельзя было портить радость встречи.       Когда Кастиэль закончил, Дин, конечно, отметил его усталость, тем более Кас стал часто зевать, заражая этим Винчестера. Дину ужасно хотелось остаться с ним, прилечь рядом и обнять, но он боялся хоть как-то навредить Касу с его травмами, к тому же врач вряд ли обрадовался бы, обнаружив его утром в палате пациента. Поэтому Винчестер крепко сжал его руку, поглаживая ее большими пальцами, и серьезно посмотрел Новаку в глаза.       - Мне пора, - он взглянул на часы. - Уже пол-одиннадцатого, а тебе пора отдыхать. Сдается мне, в последнее время ты мало спал, и теперь тебе просто необходимо отсыпаться, ты сильно худой, - Дин улыбнулся, стараясь не пустить мысли Кастиэля в сторону неприятных воспоминаний, и потряс его за руку. - Я очень хотел прийти к тебе раньше, но сначала меня долго допрашивали в участке, а потом я понял, что с тобой явно будут друзья, и поговорить нам не дадут ни они, ни медсестры. Поэтому и теперь я буду приходить вечером, хорошо? Могу заглядывать днем, но ненадолго, к тому же сейчас у Сэма небольшие проблемы в школе, а мне нужно заново искать работу. А тебе надо много отдыхать.       Кастиэль слушал его, так же не перебивая, и звук этого голоса дарил ему необычайное спокойствие. Теперь уж точно все было в порядке, жизнь менялась, не предвещая ничего плохого, и впервые за долгое время можно было быть по-настоящему счастливым. Близился май, который нес с собой истинную радость жизни.       На прощание Дин снова крепко сжал его руку, а затем, наклонившись, легко коснулся губами щетинистой щеки Новака и улыбнулся, ласково проведя по ней ладонью. Его мальчик вырос, но, к счастью, остался таким же светлым.       Уже на подоконнике, собираясь спрыгнуть, Дин вдруг вспомнил кое-что и повернулся к провожающему его нежным взглядом Новаку.       - Что тебе принести? - спросил он. - Я завтра загляну к тебе.       - Сам приходи. И знаешь, принеси книгу, а?