Память

- Вуд, ты что, уснул? – ему в лицо летит скомканное мокрое полотенце, и Оливер машинально ловит его (не зря его все-таки взяли в основной состав), едва заметно вздрагивая – голос Флинта выдергивает его из задумчивости. - Просто устал, - коротко отвечает он, поднимается со скамейки и отворачивается к своему шкафчику, быстро одеваясь. Флинт выразительно хмыкает за спиной и, судя по звукам, тоже начинает одеваться. Между лопаток проползает неприятная холодная капля. Вуд знает, что последний раз так плохо ему было на седьмом курсе. Но тогда он встречался с Флинтом только пару раз в неделю, – у них было не так много общих предметов - да изредка на поле. Год тянулся невыносимо долго, но все-таки закончился, а потом были первые взрослые тренировки, Орден, война, и снова тренировки. Вуд даже не был уверен, что Флинт был среди Пожирателей – они ни разу не встретились. Впрочем, Оливер вполне мог не узнать его в маске. Но с тех пор как президент клуба выкупил у Соколов Флинта, у Вуда нет никакого другого выхода, кроме как видеть его каждый день, на каждой долбанной тренировке, слышать этот хриплый голос (наверняка же курит тайком от тренера, Оливер бы точно заставил его бросить), ловить на себе непонятные взгляды. И каждый раз Оливер сжимает зубы, напоминая себе, что они все сделали правильно, что это было их общее решение. Тогда, на шестом курсе, они просто немного сошли с ума, больше это ничем нельзя было объяснить. И было хорошо, так, как Вуду больше ни с кем никогда не было. А потом все резко закончилось, Оливер навсегда, кажется, запомнил, как холодно на него смотрел Флинт, говоря, что скоро Лорд вернется, отец в этом уверен, что им больше не по пути, да и никогда, по сути, не было. И предложение стереть память – оно тоже было его, Флинтово, Оливер, оставшийся со странной темнотой внутри, цеплялся за каждый момент вместе. Только вот что-то пошло не так, и Оливер не забыл ничего, зато Флинт забыл слишком много, так, что ему пришлось остаться на еще один год в школе (это потом уже Оливер разобрался в структуре заклинания и понял, как им повезло, что Флинт не остался овощем). Флинт был пройденным этапом, просто эпизодом прошлого, Оливер убеждает себя в этом каждый день, боковым зрением выхватывая уверенный профиль на фоне синего неба, у Оливера есть Алисия, и надо уже, наверное, сделать предложение, но он все еще чего-то безнадежно ждет. Маркус снова бросает на него непонятный взгляд, прежде чем хлопнуть дверью раздевалки, и в очередной раз спрашивает себя, стоило ли это все просто возможности видеть Вуда? Воспоминания – слишком тонкая материя, чтобы стереть их бесследно, но он помнит, какой выбор сделал тогда, и позволяет себе только это - смотреть. Флинт никогда не решится испортить его жизнь. Флинт вспоминает все какими-то кусками, ничего не значащими на первый взгляд эпизодами, его первый седьмой курс похож в его голове на лоскутное одеяло, которое он методично собирает воедино: вот прямая спина Вуда в коридоре перед ним, он, наверное, чувствует его взгляд, поэтому оборачивается и совершенно неожиданно показывает ему язык украдкой; теперь он стоит в толпе учеников перед стеной, на которой что-то намалевано светящейся краской, но Маркус начисто игнорирует надпись, его волнует только кудрявый затылок прямо перед ним, потому что он знает, что можно наклониться и едва заметно подуть, заставляя серьезного гриффиндорца поежиться и чуть расслабиться; а тут Флинт сидит вместе с Грэхемом под трибунами, высматривая очередную безумную стратегию красно-золотых, хотя на самом деле он не видит никого, кроме их вратаря, оправдывая себя тем, что он как раз тот игрок, который и должен волновать охотника больше всех. Он собирает тот год по кускам, как маггловский паззл, уже почти десять лет, и не может решить, что будет, когда вспомнит все. Даже такой прагматик, как Флинт, теперь знает, что бывает и такое – чтобы один раз и на всю жизнь. Да только Вуд теперь совсем другой, чужой и серьезный, с едва заметными морщинами на лбу и красивыми мышцами на худощавом теле. Маркус, конечно, все еще играючи победит его в драке, да только драться его больше не тянет, он не уверен, что не сойдет с ума, если придется пожать ему руку во второй раз. В первый Вуд посмотрел на него так, будто он был чем-то средним между пустым местом и раздражающим полтергейстом, еще больше убеждая Флинта в мысли, что память Вуда запечатана намертво. *** Флинт удивляется, когда узнает, что тоже попал в состав сборной – в последние месяцы его игра была немного рассеянной, но, видимо, сказались прошлые заслуги. Только вот теперь они с Вудом почти двадцать четыре часа вместе, с короткими перерывами на ванную комнату – тренер посчитал, что игрокам из одной команды явно придется по нраву жить вместе в отеле. Вуд при этих словах явственно заскрипел зубами, но возражать не решился. И Маркус все не может решить, хорошо ли это, или хуже просто ничего не возможно было придумать. Он перебирает в голове сотни тем для разговора, а Вуд просто отворачивается и выключает свой светильник, сквозь зубы желая Флинту спокойной ночи. Он полночи пялится на худую спину, не зная, что Вуд кусает в это время губы до крови, чтобы заставить себя лежать неподвижно. Напряжение растет с каждым днем, Оливер выкладывается в игре на полную, наматывает круги над полем после, только бы оттянуть возвращение в комнату, где слишком много Флинта. Когда он смотрит ночью на спокойное лицо, на четко очерченные губы, хочется вспомнить то, что он читал о ритуальных самоубийствах японских магов, потому что простое явно не облегчит его мук. Флинт сдается первым, пусть случайно, пусть во всем виновато легкое французское вино на праздновании победы, с чего-то вдруг ударившее в голову, а, может, осознание того, что это последняя ночь тут, но именно он делает шаг через пропасть, построенную ими самими. Он пытается еще думать о том, что всегда успеет снова стереть Вуду память, не давая тому дойти до комнаты и вжимая горячее тело в стену. Но через пару секунд все мысли исчезают, в голове восхитительно легко, потому что Вуд не вырывается с воплями (впрочем, это бы все равно не помогло), а отвечает, так, что Флинт резко осознает, как быстро вращается планета. Сейчас им не нужны слова, хотя потом будет много разговоров, сейчас говорят их тела. Вуд теперь не такой нежный, как был в школе, он кусает, терзает кожу Флинта, впивается грубо пальцами, но стонет все-таки восхитительно, а Флинт никогда особо не переживал о сохранности своей «шкуры». Наверное, тактильная память работает как-то иначе, потому что Маркус понимает, что никогда не забывал все эти ощущения, руки знают, что нужно делать, куда лучше его головы, и он просто им это позволяет, ужасно боясь проснуться. Этого боится и Вуд, но в этот раз все слишком реально, наконец, так, как надо, поэтому, когда они оба вытягиваются на слишком узкой для двоих кровати, уставшие и мокрые от пота, Оливер смотрит на него совсем, как раньше. - Прости меня, - Маркус, кажется, говорит это почти в первый раз жизни, но слова легко слетают с языка. Вуд молча кивает, сил говорить у него нет, только сильнее сжимает объятья, всем своим видом показывая, что больше никто никого никуда не отпустит. В конце концов, десять лет – это не такая большая потеря, когда впереди целая жизнь.