Сучка будет моей

Озлобленные напряженные глаза Аято впивались в Юи, вернее в её шею, которая была помечена множеством глубоких укусов. У парня сводило челюсти от гнева и задетого собственничества, ведь только он, ОН имел право питаться этой несчастной девочкой, закинутой безразличной судьбой в дом Сакамаки. Самый старший из тройняшек резким нервным движением руки запустил пальцы в гранатовые волосы, запутывая их ещё сильнее; на языке вертелись разнообразные ругательства, но, поборов порыв распотрошить стену кулаками, выкрикивая всё, что вертелось на языке, он, скрипя зубами, обратился к дрожащей Комори: - Кто питался тобой? Юи побледнела пуще прежнего; глаза темно-красного коралла плескались в страхе. Но почему-то она больше переживала за Райто, нежели за свою собственную шкуру: - Это... я... я не помню, - так очевидно соврав, она опустила взгляд на свои ботинки из коричневой кожи. Нагнувшись поближе к девушке, чтобы запугать её ещё больше, Аято пытался прожечь взглядом дыру где-то в области её переносицы: - Я похож на идиота? Зачем ты так нелепо врёшь, глупая плоскодонка? Неужели он запугал тебя больше, чем я? Комори продолжала удерживать глаза, прикованными к полу, но почувствовав властолюбивые холодные пальцы на своем подбородке, всё же снова посмотрела Аято в глаза. - Неужели... - В догадках Аято ещё больше насупил брови, - Райто всё-таки меня ослушался и положил на тебя свои загребущие руки... то есть клыки? - упырь напоминал злобного обиженного ребенка, чьи разбалованные амбиции были задеты младшим братцем. Белобрысое хрупкое создание сдавленно сглотнуло, своей реакцией насквозь выдавая ответ. - Я всё-таки прав, - снова нервное движение рук, и вампир, скрестив их на груди, отбивает ритм пальцами правой руки. - И ты позволила ему? Забыла кому принадлежишь? - Вы и раньше иногда вдвоём питались мной, - голосок Комори деформирован в писк, но она впервые осмеливается произнести полноценную фразу. В следующую секунду девушка понимает, что лучше бы этого не делала... Хватая тонкие запястья Юи, Аято болезненно душит их в своих ладонях, словно хочет раздробить в пыль кости обеих рук Комори. Юи лишь остается щурить глаза, находясь в объятьях свирепой боли. Она скулит, как собачонка, чей хвост попал под плотную подошву хозяйского ботинка. Но вампир совсем не обращает внимания на боль бедной девочки: - Если я позволил ему в прошлом разок-другой угоститься твоей кровью, это не означает, что я буду терпеть подобное вольничество в будущем. Я чётко предупредил Райто, чтобы он не смел тебя трогать... - примолкнув всего на несколько секунд, глаза Аято расширяются из-за других, даже более шокирующих догадок. - Он только пил из тебя или было что-то больше?! - старший из тройняшек встряхивает Комори в своих руках, словно она не человек из плоти и крови, а всего лишь огородное чучело, связанное из соломы и сухих веток. Тело Юи снова дрожит под волной боли, распространяющейся вдоль обеих рук. Блондинистое существо щуриться ещё сильнее, выдавливая из глотки всего несколько несчастным слов: - Нет... больше... ничего не было, - в этот раз она соврала настолько правдоподобно, насколько позволяла вся её виртуозность. Не могла же девушка признаться, что они с Райто за последние дни делали это уже так много раз, что сбились со счёту. - Я бы не позволила. Наконец-то вампир отпускает Комори, немного отпихивая её от себя; чувство резкого облегчения распространяется по всему её масенькому тельцу. - Я надеюсь, что это правда, - сквозь клыки произносит Аято Сакамаки. Но душевному и физическому успокоению белокурой девы не суждено длиться больше минуты: на руке она ощущает холодное прикосновение метала, и, не успев опамятоваться, смотрит на железный браслет сверкающий на уже измученном правом запястье. Юи бросает вопросительный взгляд на Аято, и бессмертный довольно растолковывает, приковывая девушку к решетке изножья кровати: - Хочу убедиться, что моей вещью никто не пользуется, поэтому будешь теперь все время под надзором в моей комнате. Комори до последнего надеется, что рыжеволосый вампир всего лишь шутит, но чувство юмора никогда не входило в список черт его характера, поэтому блондинка, чуть ли не вопя, начинает умолять Сакамаки: - Я и так останусь в твоей комнате, если ты скажешь! Не обязательно приковывать меня наручниками. Что если я захочу есть или в ванную комнату? Вампир лишь безучастно машет рукой: - Мы что-то придумаем, плоскодонка. А пока что, подумай о своем поведении и кому ты принадлежишь. Юи бы продолжила свои возражения, но Аято тот час же покидает комнату, звонко захлопывая за собой тяжелую дверь, и несчастной лишь остается сползти на пол, упираясь коленями в холодный паркет. И почему-то в такую отчаянную минуту Юи думает о Райто: всё ли с ним будет хорошо; увидит ли она снова эти лукавые лаймовые глаза и густой румянец на его бледных щеках; заметит ли он её пропажу и станет ли искать; будет ли Райто переживать за неё так же, как она сейчас переживает за него. Юи закрыла глаза, но слезы все равно нашли путь по щекам...