Сучка будет моей

Ещё немного и дрожащие колени сами бы подогнулись и без всяких указаний Коу опустились бы вытирать холодный паркет, но Юи всё же нашла в себе силы и отшатнулась назад, врезаясь спиной в подоконник. Сердце не щадящим ритмом колотило в груди, дыхание уже давно спёрло. Множество раз девушка сталкивалась лицом к лицу со страхом, почти касаясь с ним носами. И сейчас она неимоверно ярко чувствовала, как ужас обдувает ей лицо, пробирается неприятным холодком под тонкую кожу. «Беда. Настоящая беда... Только не это. Только не с ним. Только не так... Я больше не хочу быть жертвой, которая поддаётся. Если я кому и буду подчиняться, то только любимому человеку, но никак не этому наглому и самому двуличному монстру в мире», - Комори сцепила зубы и сжала кулаки, с ненавистью буравя глазами блондина, который лезвием ножика уже игриво водил по внутренней стороне своей аккуратной ладони, а затем игриво ковырнул невидимую грязь под одним из ногтей. - Нужно будет сделать маникюрчик, - как бы невзначай анонсировал Коу, снова переключая свой взгляд на девочку, лицо которой полыхало страхом и ненавистью. - Ну что? Станешь хорошим котёнком и будешь меня слушаться или мне сначала повоспитывать тебя? - Отойди от меня! - почти завопила Юи, выставляя перед собой кулачёк. Коу на минуту замер, а затем искренне прыснул от смеха, почти хватаясь за живот. Видимо, желаемого эффекта сей жест на него не произвёл. - Опа! Что это за трюки? Ты трюкачка? - спросил он, всё ещё продолжая посмеиваться. - Или, лучше сказать, мазохистка? Тебе всё-таки хочется почувствовать, как я буду вспаривать тебе кожу этим ножичком? Хочешь увидеть меня действительно злым? - Я ведь вообще невероятно добренький, но если ты так настойчиво просишь порцию боли, то так уж и быть - я могу тебе её предоставить. Вот только потом не плачь. Хотя... Разве будет такая мазохистка, как ты, плакать? - голубые глаза так ясно смеялись над белокурой бедняжкой. - Отойди, - уже тише попросила золотоволоска, в панике быстро оглядываясь назад: второй этаж, небольшой сад с клёнами, а там дальше какая-то нелюдимая парковка. Есть ли смысл кричать о помощи? Не разозлит ли это Коу ещё больше? - А, может, ты просто любишь, когда тебя берут силой? Не из-за этого ли ты запала на Райто? - продолжал изъяснять свои догадки парень, издевательски улыбаясь. - Представляю его ошарашенное лицо, когда он поймет, что его шлюшка уже вовсе не его... Ах, Райто бывает таким чувствительным, но, думаю, ради нашей дружбы он переживёт. Всё-таки ты всего лишь девчонка, а с друзьями нужно делиться. Ехидное хихиканье заполнило комнату, делая её ещё теснее. - Ты и ногтя его не стоишь. Ты даже равнять себя не можешь с Райто, - непонятно зачем выпалила сиротка. - Да что ты говоришь? Юноша сделал шаг вперёд, заставляя Комори практически слиться с подоконником. Девушка зажмурила глаза, готовясь почувствовать боль. Кто знает, как сильно её будет пытать этот умалишённый кретин. Похоже, он куда хуже и опаснее, чем она изначально представляла. - Ты боишься, кисулька, да? Или может дрожишь от радости? Ты ведь обожаешь боль, не так ли? - всё ещё оставляя глаза закрытыми, Юи чувствовала, как шепот Муками теперь блуждал вокруг ушной раковины, а лезвие ножа касалось её предплечья. Хотелось испариться в этой темноте, а лучше пробудиться от всего, что с ней сейчас происходило. Пусть это будет кошмар, пусть это будет дурной сон... Но настойчивый шепот Коу продолжал напоминать, что происходящее - вовсе не сновидение: - Ты так хорошо пахнешь. Знаешь, после нашей первой встречи, когда я застал тебя спящей в доме Райто, я всё время думал, что так сильно привлекло моё внимание к такой, как ты. Разумеется, кроме того, что ты была не моей игрушкой... Да, у тебя симпотная мордашка и ведёшь ты себя по-наивному мило, но главное - твой запах. Он пахнет невинностью и чем-то таким сладким, - его язык облизал ухо блондинки, а затем пробрался прямо внутрь, практически вылизывая его. Зубы Юи застучали, а губы принялись подрагивать. Блондинка собралась с мыслями. Ещё секунда - и она бы со всей силы, что осталась, попыталась оттолкнуть Коу от себя, но, прежде чем юная дева решилась на подобный шаг, нож поддел остриём сначала левую, а затем и правую бретельку платья, оголяя ключицы, а затем и спрятанную под бюстгальтером маленькую, аккуратную грудь. - Эта вещичка здесь явно лишняя, - хихикнув, Коу ловким движением разрезал шлейки белого, скромного на вид лифчика, а затем, расстегнув его, откинул в сторону. Комори тут же попыталась прикрыть грудь, но местный идол тут же хлопнул её по рукам. - А, а, а! Не так быстро, бэйби. Ручки в сторону, будь хорошей девочкой. - Коу, зачем ты всё это делаешь со мной? Ты ведь сам сказал, что можешь получить любую, - серьезно обратилась к нему Юи, но, кажется, бессмертный её даже не услышал. Слишком увлечённо он рассматривал её грудь. Зашуганной девочке оставалось лишь краснеть. - Не могу себе отказать попробовать тебя. Я беру то, что хочу, пусть оно и не должно принадлежать мне, - последние слова, которые услышала Комори перед тем, как Коу, роняя нож на пол, взял в ладони обе её груди и принялся их жадно облизывать и лёгенько покусывать соски. Его действия вогнали в краску смущения и окончательно выбивали почву из под ног Юи. Чего она ожидала? Неужели действительно верила, что Коу вдруг передумает, извинится, поправит её платье и они пойдут смотреть мультики? Уже давно стало понятно, что он не шутит и как бы Комори не молила, изнасилует её. Слава небесам, что хоть не пырнул пару раз этим чёртовым ножиком. «Чего я стою, как дуб? Чего медлю? Нет-нет-нет! Я же решила, что больше не буду жертвой, что больше не стану терпеть. Лучше пусть всё-таки зарежет меня!» - мысленно спорила сама с собой несчастная, пока рот Коу всасывал её соски, а руки поднимались всё выше и выше по ногам. Когда его ладони добрались до самого заветного места Комори, цепляя и отодвигая пальцами трусики, а жадный рот вампира почти впился в дрожащие уста девушки, Юи сорвалась на крик: - Я же сказала: отпусти, мерзавец! Я лучше умру! - Юи, на секунду вырываясь из его тесной хватки, замахнулась и врезала по лицу Коу с такой силой, о наличии которой, похоже, до этого никогда не подозревала, ибо трудно было оценить чьё выражение этих двух теперь излучало больше шока. - Что ты творишь?! Ты хоть знаешь, паскуда, сколько это лицо стоит и на кого ты махаешь руками, деревенская мельница? - сквозь зубы злобно выцедил Коу, но его краснеющий правый глаз говорил куда красноречивее всех едких слов. - Как же ты бесишь... - Лучше умрешь? Ну смотри, ты сама попросила - парень опустился к полу, чтобы поднять ножик. - Я предупреждал, чтобы ты потом не плакала. Юи сглотнула, снова сталкиваясь поясницей с холодным подоконником, забираясь на него, пока хищник в лице Коу Муками настигал её медленно, но стремительно. - Отрезать тебе твою маленькую грудь или выколоть глазки? Что ты предпочитаешь первым? - угрожающе наставив на блондинку нож, он подошел ещё ближе. - Пожалуйста, Коу, - непонятно зачем умоляла Комори, заходясь в рыданиях. - Я просто... - Ты просто не хочешь повиноваться мне?! Ты просто хочешь быть шлюхой Райто?! Ты просто ударила по лицу меня?! МЕНЯ?!! Ты хоть знаешь, с кем ты затеяла игры? Может ты поздно осознала, но я очень быстро завожусь. Лезвие медленно пронзает плоть и боль настигает каждого отдельного нерва в животе, заставляя дыхание замереть в гортани. Металл разрезал ткань и погружался в мясо... Больно. Остро. Тяжело дышать, всё вокруг перестаёт существовать, кроме стука собственного сердечка. Кровь быстро вытекает из тела, как, впрочем, и душа не медлит покинуть свою телесную оболочку... Где-то так представляет свою скорую гибель белокурый ангел... Нечто подобное должно было произойти. Но вместо этого лезвие в ничтожном сантиметре промазывает от своей цели, а белоснежный ангелок падает на землю, выпорхнув из окна спиной вниз. Вот только крыльев у него по-настоящему нет... Странных хруст и боль во всём теле, особенно в рёбрах, спине и голове. Уже настоящая боль, а не воображаемая. И дышать... дышать действительно невозможно. «Слава Богу, что не на асфальт. Слава Богу, что больше не с Коу», - проскакивает мысль, прежде чем мозг отключается, погружаясь в немую темень... Наконец спасение. Но спасение ли это?