Сучка будет моей

- Перелом левой ноги и трещина в правой руке, а так же перелом двух пальцев на правой: указательного и среднего, - протирая толстые линзы очков в серой оправе, делал заключение доктор, на бейджике которого красовалась фамилия «Курода», - ... Множество ушибов и гематом, но, к счастью, позвоночник цел и рёбра не сломаны. Сейчас Комори находится под «Промедолом», и ей нужно ещё хотя бы два дня перебывать под постоянным мониторингом врачей. Дальше вы можете забрать её домой, - закончил свои изъяснения медицинский работник. Райто, раскинувшись на неудобной спинке стула, в чинном спокойствие рассматривал медицинские документы, ранее выданные врачом. Он из последних сил держал лицо, пытаясь не выказывать сантименты, которые терзали вампирскую душу. - Анализы крови более-менее в норме. Наблюдается нехватка железа, хотя это странно, учитывая, что пациентка, как мы смогли понять, не теряла большого количества крови, - не зная, как расценивать молчание рыжеволосого юноши, доктор Курода осмелился подкрепить свой монолог ещё парочкой фактов о состоянии больной. - Но, повторюсь: главное, что самые важные кости остались невредимы. После такого-то падения она могла стать инвалидом. Болезненно-бледный парень поправил волнистые волосы, так сильно напоминающие цвет выдержанного бургунда, и завернул бумаги в трубочку. Несмотря на внешнюю непоколебимость, пальцы с силой сжимали листы, а глаза решительно смотрели в сторону врача: - Через два дня я заберу её из больницы. Я заплачу за дополнительный уход: мне нужно, чтобы две медсестры постоянно находились рядом с... - он на секунду запнулся, - с Юи Комори, если меня нет рядом. - У неё ещё есть родственники, кроме Вас? - Нет, я единственный, кто у неё есть, - без какой либо доли печали ответил Сакамаки. - Я должен увидеть её. Cейчас. ************************************ Первый день Юи лишь временами приходила в себя. Остатки наркотического анестетика до сей поры циркулировали в крови, погружая в сон, затупляя мозги и отключая чувства, что так сильно было необходимо, дабы справиться с болью. Порой девушка вырывалась из лап забвения и с блаженной улыбкой смотрела на рыжеволосую красивую статую, замершую над её кроватью: холодными, точно из мрамора, пальцами это неземной красоты творение сжимало её ладошки, натирало их, словно пытаясь согреть и распалить в них хотя бы маленькое пламя жизни. Глаза, впитавшие в себя цвет заросшего травой луга, изучали Комори. В них буйствовал вихрь из смешанных чувств: надежда, сожаление, упрямство, раскаяние... Иногда под натиском самых нелицеприятных мыслей эти глаза заполняла ледяная сосредоточенность, на смену которой всё же приходила озабоченность. И странно было, как этот взгляд убаюкивал весь страх не хуже того наркотика, что до сих пор оказывал эффект в теле Юи. В эту минуту критичной беспомощности, в этот, во всех смыслах, переломный момент девушка чувствовала, как её сердце согревает что-то ненавязчиво тёплое... такое необходимое чувство защищённости и заботы. В какой-то момент Комори всё же спохватилась, что ей всё причудилось; что всё это - то самое действие грёбаного лекарства... Ведь разве мог Он смотреть на неё такими глазами? Ведь разве способен человек, не верящий в любовь, смотреть так?! На второй день у Юи наконец получилось соображать, и чувствовала блондинка себя практически в норме, если не считать общей вялости и тупой боли от гипсов, которые укутали руку, ногу и пальцы. Эти неудобные штуки на конечностях заставляли чувствовать себя какой-то неповоротливой мумией, но ощущение дискомфорта уступало на второй план, хватало только Райто зайти в палату больной и... улыбнуться. А на второй день, осознав, что состояние пациентки значительно улучшилось, юноша наконец начал улыбаться. И Юи не нужно было никаких слов. Наоборот, она бы предпочла молчать, лишь бы не спугнуть эти странные перемены. Настолько подлинной улыбки - и в таком количестве - от этого представителя семейства Сакамаки, Комори никогда не приходилось наблюдать. Всегда в моменты, когда Райто, якобы чистосердечно улыбался, где-то за пеленой этой радости скрывалась боль, моральная разруха и пустота. Будто в любую секунду улыбающееся лицо могло превратиться в бесчувственный камень, внутри скрывающий такой же холод, как и его поверхность. И Комори всегда это ощущала, ещё с первых дней пребывания в вампирском замке, когда этот рыжий элемент преследовал её по особняку, заставляя выслушивать свои грязные пожелания. Ещё тогда она начала догадываться: под всеми этими слоями разнообразных масок скрывался раненный, чувствительный юноша. - Я вижу, тебе лучше? - сняв шляпу и присев на край больничной койки, Райто с какой-то опаской зыркнул на блондинку. Будто мог сглазить. Будто больше всего сейчас боялся, что неправильно трактует её теперешнее улучшение. - Мне действительно лучше, - поспешила его успокоить девушка, которая по бледности сейчас ничем не уступала вурдалаку. - Тогда... Там... Коу... - начало было лепетать Юи, но Сакамаки сразу же перебил: - Давай не будем сейчас о нём, - брови тут же нахмурились, а глаза приняли тот самый уже знакомый оттенок сосредоточенности. - Я предпочёл бы больше никогда не говорить о нём. - Но я просто хотела рассказать тебе, что тогда... - непонятно, зачем продолжила оправдываться девочка. - Юи! - в сердцах прикрикнул вампир, чем заставил Комори забыть дышать на некоторое время. Впервые она слышала, чтобы её имя вырвалось из его уст. Пусть и в таком раздраженном тоне, но он произнес его, и теперь голос Райто эхом барабанил в ушах. - Вернее, сучка... Или... - зажмурился парень, озадаченный вдруг нахлынувшей неспособностью внятно выражаться. Затем, громко выдохнув, - будто его лёгкие нуждались хоть в одной молекуле воздуха - он поднял подбородок и уставился в окно, за которым играли лучи угасающего солнца. - Просто больше не упоминай этого кретина. Или мне придётся затыкать тебя. - ... Своими методами, - через пару секунд вдогонку добавил Райто, двусмысленно глянув на Юи и дёрнув бровью. И покалеченная едва заметно подняла уголки губ, узнавая те самые пошлые шуточки, которыми обычно пестрила речь находящегося перед ней рыжего уникума. - Ты назвал меня по имени, - голос белокурой девочки прозвучал намного тише, будто Сакамаки был не вампиром, а какой-то пташкой, случайно пристроившейся у её ложа. - Мм? - бессмертный одарил её ещё одним нахальным взглядом. - Это не меняет того факта, что ты сучка, - он поднялся с кровати, встав к Комори спиной, но девушка была готова поклясться, что усмешка продолжала играть на его прекрасном лице. - Завтра к пяти часам я заберу тебя. Будь готова, договорились? - Мне нужна какая-нибудь одежда... - начала было блондинка, вспомнив, что всё на ней надетое барахло было выкинуто медицинскими сотрудниками. - Я принесу во что одеться, - как-то уж совсем ехидно произнёс Райто и покинул палату. ***************************************** Как и обещал, рыжеволосый бестия ровно в пять распахнул дверь и галантной походной двинулся в комнату. Юи непонимающе уставилась на наряд юноши: чёрный фрак, шляпа ему под стать, тёмно-зелёная бабочка, а из нагрудного кармана выглядывал белый носовой платочек. К тому же на левом лацкане красовалась бутоньерка в виде едва успевшей распуститься красной розы. Стоило ли уточнять, что сегодня он выглядел привлекательнее, чем обычно: вылитый принц какого-нибудь мистического государства. На плече у парня был закинут прозрачный полиэтиленовый пакет, который тут же приземлился в невредимую руку Комори. Сама девушка явно потеряла дар речи от внешнего вида её посетителя и от объекта, находящегося в пакете. - Ваш заказик, мадмуазель Шлюшкина, - Райто с нескрываемым весельем наблюдал за блондинкой, щёки которой становились с каждой секундой всё румянее то ли от нахлынувших нервов, то ли от красоты младшего из тройняшек Сакамаки, то ли от... Неужели это..? Бальное платье? - Это платье? - барышня непонимающе уставилась на шелк оттенка бумажного айвори. Да, ей не показалось: в руках у неё находилась явно не обычная ночнушка... Длина в пол, открытое декольте с элементами кружева; элегантное и дорогущее на вид... У Юи, кажется, замерло сердце, когда наконец дошло: - Свадебное платье?! И букет невесты из красных роз, протянутый бледной рукой искоренил последние сомнения. - Или мне лучше с этого дня привыкать называть Вас мадмуазель Сакамаки? - Райто театрально задумался, а затем не менее театрально наклонил голову влево: - Хотя с этого дня что бы не было написано в твоём паспорте, а ты всегда будешь оставаться моей шлюшкой, моей потаскушкой, моей маленькой грязной сучкой.