Сжигаемый Лавой. Зачарованная Туманом.

Мей Теруми не знала, как и когда оказалась в этой проклятой и сырой деревне. Место, в котором была вездесущая серость: небо, воздух, вода, дома, люди, земля и даже еда. Даже проклятая еда отдавала серостью, как бы это абсурдно не звучало. Туман на веки вечные заполнил данное селение, лишая его обитателей ясного неба и солнечной погоды. Поговаривали, что все-таки девочка родилась тут, хотя, возможно, родители были беженцами из других деревень. Но, кто бы бежал в Кровавый Туман под правлением Ягуры? Или, что могло быть хуже данного места, которое населяли только одни демоны, которые, кажется, питались кровью своих жертв. Хотя, наемники, почти все мечники, кидались лишь на "заказы". Что уж таить, эта деревня была вообще наемников. Свирепостью и жестокостью они прославили Туман, место в скалах, где всегда влажно, сыро, а мгла, словно пелена, не дает глазам полноценно видеть. А Мей же не коренной житель в нескольких поколениях, и привыкать ей пришлось с того самого момента, как Теруми исполнилось три года. Именно с этого возраста девочка себя помнила. Ведь по внешности ее было видно, что она не принадлежит к истинному народу селения. Странная и злосчастная академия нинздя радостностью не встретила шестилетнюю девочку - простые упражнения она исполняла отлично, став мастером тайдзюцу, пусть и только к десяти годам. А еще простые упражнения, но вот особенные были не для нее. "Бездарность" - так ее называли за спиной учителя, а в лицо однокашники. Пришлось бросить это дело. Но Мей не отчаивалась, а выбрасывать свой негатив в виде тренировки с деревянным тренажером, оказалось даже полезно. Да и медитации по контролю чакры, на удивление, давались ей легко. Просто не было в ребенке ничего особенного, что сразу же снижало ее шансы на рынке спроса у наемником. Ведь их организация, она же союз "работодателей", выискивала с пеленок. Да и в приоритете были дети, чьи родители имели хорошие и сильные геномы. Не то, что какая-то девочка с ярко-рыжими, что лава, волосами, родителей которой почему-то никто и не знал. Однако, чуть позже, как выяснилось, ей даже повезло, что она не смогла дойти до экзамена - кровавое месиво из выпускников пришлось убирать именно ей. Тогда ей просто предложили помочь с уборкой, не говоря, куда ведут и что именно нужно чистить. Первой реакцией от увиденного - была сильная тошнота, за которой и последовала рвота. Желудок просто сокращался, будто взбешенный запахом крови. А выбора особого не было - добротой местный народец не слыл Казалось, что некоторые будто издеваются над сиротой, давая той нереальную задачу. Тогда она и увидела впервые Забузу Момочи. Мальчику было ведь всего десять лет, когда как ей - шесть. Он сидел на тренировочном поле, а вокруг буквально валялись ошметки разных частей тела. Именно в этот день, по окончанию экзамена, ему, как лучшему и единственному выпускнику, вручили раритетный меч-Обезглавливатель. Он единожды лишь посмотрел на девочку, и у той на всю жизнь осталось воспоминание об этом взгляде убийцы. Глаза зверя, безрассудные и холодные. Пустые, покрытые пеленой ненависти и кровожадности. Весь взлохмаченный, лица не видно под бинтами. По всему телу запекшаяся кровь. Конечно, ей было не понять, чему так все радуются - сколько погибло детей - Мей ведь и в жизни не подумала бы кого-то убивать лишь по прихоти экзаменаторов. Чуть позже ей пришлось прислуживать на званном ужине в честь выпускника. Ягура, "вечный мальчик" с совсем недетскими глазами, а еще и глава Кирикагуре, любезничал с Момочи, восхваляя его железную выдержку. До Мей доносились фразы: - Не завязывай никаких личных связей. - Не дружи. - Узы делают уязвимыми. - Есть только спрос и предложение на рынке наемников. - Один раз оступишься в жалости - получишь нож в спину. - Пока ты один, ты властен над собой, и ничто на тебя не может повлиять. Из этих странных суждений девочка поняла, что наемник - это всегда одиночество. Холодное и безжалостное. Это всегда зверь-одиночка. В тот вечер она увидела еще одного выпускника, который закончил академию на два года раньше Забузы - Кисаме Хошигаки. Причудливый подросток обладал схожестью с голубой акулой. Кожа была синеватой, странные морщины на шее и под глазами. Мей невольно подслушивала разговор, прислуживая при трапезе. Оказалось, что тот тоже особый юноша, которому предназначен меч Самедаха. Что это за особенности Мей узнала, к сожалению, потом, через лет так пять, когда Кисаме обзавелся жабрами, походя на хищную рыбу, а всему был виной треклятый меч, тесно связанный с жизнью, телом и чакрой носителя.... Девочка жила почти на окраине селения, в многочисленном заброшенном домишке, хозяин которого умер, как и большинство воинов Кирикагуре. Почти все жители деревни были с острыми зубами, подобными пираньям и акулам. Еще белоснежные волосы у большинства, что серебро, кожа, прозрачная малость, и Мей выглядела белой, точнее, огненно-рыжей вороной на их фоне. Никто не знал, как она стала жительницей данного места. Соседи подкармливали ребенка, кто-то даже иногда брал малышку в совсем холодные дни в дом. Позже девочке стали придумывать работу из жалости, и та имела хоть какой-то способ получить еду. К десяти годам Мей, а свое имя она знала со стопроцентной уверенностью, взяла фамилию бывшего владельца домишки, стала работать в продовольственной лавке. Вообще, работы было по самое горло, но пожаловаться она бы никому не смогла - такой человек отсутствовал в ее жизни. Чужачка - такой она всегда была и оставалась, пусть и находились люди, которые жалели трудолюбивую девчонку с ужасным и броским цветом волос. В этом возрасте девочка и стала прятать свои локоны под длинным серым хлопковым шарфом, чтобы слиться с гаммой этой деревни. Стать серой. Хотя, румянец на ее щеках был тоже ярким, что выдавало принадлежность Теруми к чужому народу. В ее пятнадцать лет деревня стала процветать, как обладательница самых жутких воинов - Семь демонов Тумана слыли кровожадными и сильными наемниками. Мей часто их видела, возвращающихся с заданий. Амеюри Ринго всегда шла первой. Маленькая, она казалась нереально хрупкой для своих двух мечей. Мангецу Ходзуки - свирепый и молчаливый. И третий, который почему-то, что острый крючок, насадил ее внимание к себе с первой встречи. Забуза Момочи. Гигант, могучий и величественный. Тот самый убийца, выпускник академии, который перерезал весь курс и сдал-таки экзамен. Человек, который в раннем возрасте загубил столько душ, что прослыл настоящим кровожадным демоном. И, как поговаривали, с каждым годом список жертв пополнялся. И, под стать этому великому и ужасному войну, за спиной у него в ножнах был меч размером со среднестатистического человека, хотя Забузе он доходил лишь до груди. Не сказать, что Мей была маленького роста, наоборот, она перегнала своих сверстников на голову. Худая, малость долговязая, непропорциональная, она одевалась в мальчишеские рейтузы и туники. И как серость этого места не пыталась ее поглотить, румянец неизменно выкрашивал ее щеки, выделяя из толпы. С Забузой она встретилась второй раз в жизни совсем близко в переулке. Задумалась и врезалась в спину, когда шла из дома терпимости после уборки, взяв домой на стирку тюк грязных простыней. А он даже не шелохнулся, не обратил внимания, остановившись посреди узкой дорожки, тем самым загородив проход. Девушка тогда откашлялась, и на нее все-таки обратили внимание и развернулись на сто восемьдесят градусов. Да, перед ней стоял настоящий гигант. Высокий, широкий в плечах, с могучей грудью. Маска из бинтов продолжала скрывать половину его лица, но Мей могла бы поспорить, что за той будет эта демоническая улыбка с острыми зубами. Они стояли и смотрели друг на друга. - Твои глаза зеленые - ты не местная, - послышался голос из-за маски, который Мей сразу же показался властным и грозным. - Я подкидыш. - Она разглядывала откровенно его открытую часть лица - морщинок вокруг глаз не было, кожа была гладкой, - ему всего двадцать один год, а невидимая багровая река крови струится за его спиной, где души убитых бурлят, что в лаве. - Значит, менталитет у тебя совсем другой, - задумчиво произнес он. - Мне нужно, спрятать одного человека, мальчика на несколько месяцев. - Я... - удивленно прошептала она, притупив глаза в землю, которая была влажной из-за вечно-проклятого тумана. - Свои перепродадут его, и тогда его убьют, а он обладает уникальным геномом. Ты мне подходишь, - не давая ей права выбора на решение, заявил тот. Мей растерялась, потому что навязанная ей услуга подвергала Теруми сильной опасности. Это вам не мытье пола в таверне, не уборка в каком-нибудь состоятельном доме. Это риск, черт возьми, живой и ценный товар, уж она знает дефицит таких вещей в этой чертовой деревне. - А если я откажусь, - неизвестно откуда взявшаяся смелость прорвалась строптивостью. - То я тебя убью, потому что ты знаешь теперь про мальчика. Девушка хотела было что-то сказать, как оказалась вдруг в водном пузыре, сфере, парализованная страхом. Рот открылся, и кислород вырвался пузырями в водяное пространство. Забуза стоял перед ней, смотря мертвенным взглядом, а потом вошел в сферу. - Вот так просто твой отказ стоил тебе жизни. Ты убита. Но можешь воскреснуть. Вдруг платок, содержащий в себе воздух, стал расползаться в разные стороны, а потом и вовсе стал всплывать на верх. Огненные волосы, что освобожденные змеи, стали расползаться в водном пространстве. На секунду во взгляде Момочи что-то ожило, но тут же опять было захоронено. Пузырь лопнул, и девушка, теряя равновесие, рухнула, больно ударившись ладонями о землю. Одну руку она, кажется, вывернула при падении. - Черт, я же теперь полноценно работать не смогу, - зажмуриваясь от нестерпимой боли, прошептала она, и на глаза навернулись слезы. - А тебе и не придется, потому что следующие полгода ты будешь приглядывать за мальцом. Сказанное стало приговором. Да и что могла эта хрупкая на вид девушка, которая-то и постоять за себя не умела с таким противником, бучи абсолютной бездарностью. - Это уж лучше, чем работать в доме терпимости шлюхой. Ярость в долю секунды овладела разумом девушки, которая, не думая вообще, отвесила хлесткую пощечину обидчику. Она с вызовом смотрела на человека, который ее только что чуть не убил. Глаза парня сузились, но он не дрогнул. - Твоя смелость поражает, Мей Теруми. Ты отчаянная девушка. - Я. Никому. Никогда. Не. Позволю. Меня. Опорочить, - отчеканила она каждое слово, чуть ли не давясь бешенством. - Твоя честь поставлена на кон в доме терпимости, - сказал он и прикоснулся к волосам девушки. Забуза как будто любовался ими, плененный густотой и яркостью. - Мы все товар. Тебя решили продать. - Но, - губы Мей задрожали, не давая продолжить протест. Сказанное наемником поразило и шокировало до глубины души. - Ты девочка с очень необычной внешностью для этого проклятого места. Ты яркая, что солнце, которого здесь никогда нет. Ты даже себе представить не можешь, какой красотой обладаешь и как будешь расти дальше. - Он продолжал перебирать ее локоны, а потом и вовсе дотронулся до щеки Мей. А она стояла, что заколдованная, не в силах отвести взгляд от темных глаз Момочи Забузы, которые, кажется, видели ее насквозь и проникали в душу. - Это что, техника какая-то? - сглотнув, простонала она, поражаясь тому, что еще секунду назад ей было все равно, кто перед ней, а теперь она стоит прикованная невидимыми цепями к земле. - Это всего лишь инстинкт, а какой, ты узнаешь чуть позже, - теперь его голос был бархатистым, елейным, можно было бы даже назвать его ласкающим слух. Но это Кровавый Демон Тумана, и о каких нежностях может идти речь?! - Почему? - выдохнула она все-таки, найдя в себе какие-то силы. - Потому что в этом проклятом месте есть рынок предложения и спроса. Тебе бы не дали жить спокойно. Не этот дом терпимости, так какой-нибудь дворянин бы сделал из тебя рабыню для утехи. - А с тобой, значит, мне будет лучше? - гнев опять просачивался в опаленное сознание, затуманивая здравомыслие. - Ты дерзкая, а это тоже привлекает. Да, со мной тебе будет лучше - тебя никто не посмеет тронуть. Но для мальчика ты будешь лучшим смотрителем, потому что у вас много общего. У него нет родителей, а его геном был в родном селении для него проклятьем. Он был чужаком дома, как и ты. - И, наверное, есть какая-то выгода тебе с этого? - Мей никогда бы не поверила в такое добродушие со стороны этого корыстного человека. - Конечно. Он живое орудие, которое я воспитаю и подготовлю для себя. Как и тебя. Шпионы и орудие. Ты же хочешь узнать, кто твои родители? Ведь хочешь? - Он, что Демон из Ада, ловко расставлял свои сети, дабы она невольно в них попалась и продала душу. - Хочу, - кивнула девушка, не раздумывая ответив. - Вот и отлично. Только запомни: меня ведь Демоном прозвали не только за экзамен, во мне самом живут демоны, которые иногда вырываются наружу. - В смысле? - неуверенно спросила она, не понимая, о чем тот толкует. - Демоны живут в каждом из нас - у кого-то их больше, а у кого-то меньше. - На этом он отстранился он девушки и приказал вести его в ее дом, при этом взяв тяжеленный тюк с грязным постельным бельем. А Мей стояла и смотрела на этого странного человека с трепетом. Он подарил ей надежду: узнать свое происхождение. И ей пришлось пустить Забузу к себе домой. Она понадеялась, что тот уберется восвояси, чуть позже приводя мальчика, но тот, как на зло, захватил и ее дом. - Завтра я его приведу, - сказав это, он положил замшевый мешочек на стол, и что-то внутри того звонко звякнуло. - Это деревня наемников. Правила для всех сделок одинаковые. Хотя, я расплатился с тобой тем, что не убил. Твое счастье, что ты не коренной житель деревни. Но ты, черт возьми, девушка, и должна будешь выглядеть соответственно. В ближайшем времени я непременно это подключу к своим заказам. Теруми не очень-то поняла смысл его слов. Вообще, сама мысль о том, что некий чужак ворвался в ее жизнь и теперь диктует условия - злила неимоверно. Все ее невзгоды до этого дня показались крупицами. И ладно бы кто, но в ее доме сейчас был Кровавый Демон Тумана, толковавший о черт знает чем. Ростки злости и негодования посадили в ней семена злости, которые тут же взросли тихой внутренней яростью. Однако инстинкт самосохранения не позволил каких-то опрометчивых действий. У Мей был всего один маленький футон, и захватчик устроился спать на полу, подкладывая под голову руку. Вторая же кисть обхватывала любовно огромный меч, что был снят вместе с ножнами. Девушка, украдкой, стала разглядывать в лунном свете, который проникал в щелочки ветхих деревянных ставен, непрошеного гостя. Он был огромен, и это пугало. Мышцы рук, казалось, обтянуты напряженной кожей. Вены были вздутые. Он так и лег с маской спать. На следующий день она проснулась, и Забуза уже готовил завтрак. Заснувшая вместе с Мей боль в руке, проснулась - запястье отекло и стало желтовато-зеленным. Напряжение и досада на ее лице не укрылись от цепкого взгляда "гостя". Забуза так резко схватил ее за больную кисть и вправил кости, что девушка дернулась от еще большей боли и неожиданности. - Дуреха, ты даже себе помочь не можешь, - что приговор, огласил он. - Жила же без тебя одна как-то пятнадцать лет, - недовольно буркнула Теруми. - А выглядишь старше. Жаль, маленькая ты еще, - задумчиво произнес парень, а Мей вообще не поняла, что значит эта странная фраза. - Я не маленькая уже. Я самостоятельная и независимая! - кажется, в ее груди появился запал, и теперь девушка говорила грозно и не боясь. - Значит, тебя нужно выводить на эмоции, чтобы от тебя был какой-то толк. - Бровь молодого человека изогнулась. - От меня есть толк! - Мей никогда раньше так не злил кто-либо. Потому что она была всю свою жизнь одна. - Ты - дуреха, - сказав это, он вышел из дома, оставляя девушку стоять посреди помещения и задыхаться от ярости. В горле у нее вдруг начался такой жар, что ей показалось, будто бы она сейчас возгорится. Девушка не на шутку испугалась, побежав в уборную комнату. Ледяная вода, которая поступала из холодных и заснеженных гигантских скал, обмораживала натруженные и мозолистые руки. В маленьком треснувшем и мутном зеркале, которое стояло на раковине, она увидела, как что-то зеленое стекает по ее подбородку. Изумленная и шокированная, Мей открыла рот. Вся полость была в этом странном веществе. Однако, что поразило девушку еще больше, вкуса у оного вообще не было. Трясущимися руками она стала набирать в ладони воду, чтобы выполоскать невесть что. - Так-так, а это уже интересно, - вдруг раздался за ее спиной голос Забузы, и Мей, уже напуганная до смерти, еще больше испугалась, буквально подпрыгивая на месте. - Значит, я прав вдвойне, тебя нужно выводить на эмоции. - Что со мной? - ошарашенно уставившись в свое отражение, прошептала она. - Геном. Причем особенный. - Геном? - недоуменно спросила та. - То, что дает тебе особые сверхспособности. Со временем, если ты сумеешь выяснить, какой он, и как его развить, ты станешь дорогим товаром, - это прозвучало еще одним обрекающим приговором. - Товаром? - Слезы подбежали к глазам, которые вот-вот покатятся по щекам. Во рту была горечь обиды и боли. - Такие всегда в цене. Либо как наемники, либо как рабы. Сильные становятся свободными, а слабых крадут и захватывают. Мей прошла мимо молодого человека, ничего не говоря. Ее шатало, что ветхий кораблик в шторм, из стороны в сторону. Не желая ничего, она, схватив тюк с уже выстиранным с вечера бельем, ко всему и отгладив то, буквально вылетела из своего дома, гонимая страхом и паникой. Бежать! И ноги несли ее по этому проклятому селению, покрытому извечной мглой. Она боялась обернуться, что бы развернувшись обратно, не увидеть перед собой Забузу с мечем наготове. Он же пообещал убить ее в случае отказа. Ноздри девушки расширялись, что у животного, преследуемого травлей. Под ребром болело от быстрого бега и нехватки кислорода. Казалось теперь, что ее легкие горят. Дышать! Мычли хаотично неслись в ее рассудке, и вдруг одна остановилась, что вкопанная, в недрах сознания: а если он лжет? Просто пытался обмануть, запугивая? Неужели госпожа, хозяйка дома терпимости, так великодушно ей помогающая с работой - решила вдруг так подло поступить? Нет, Ониноко-сан никогда бы так не поступила: она неоднократно предлагала Мей работу с мужчинами, причем открыто. Так какой смысл ей подлого поступка по отношению к Мей?! Подозрения тонкой иглой проникали в рассудок все больше, делая стежки недоверия к словам Момочи. Дом терпимости Ониноко-сан находился в самом центре города, скрытый "п"-образной постройкой, которая укрывала заведение, да бы не возмущать мирных жителей. Мей залетела в здание, поклонилась охране, прося, чтобы ее пустили к хозяйке. К сожалению, та отсутствовала уже несколько недель, и девушка лишь получала указы, оставленные для нее по уборке. В этот раз Мей пригласили пройти в апартаменты заместителя Ониноко, как сказал один из охранников, чтобы лично поблагодарить. Ее проводили на третий этаж, где были самые дорогие комнаты по убранству, судя по всему, для очень состоятельных клиентов. Шелковые обои, кремового цвета, по которым, словно живые, распускались магнолии. Курильницы с благовониями одурманили Мей, как только она вошла в покои. За столом, который сделан из красного дерева, которое люди Тумана и не видывали никогда, сидел незнакомый девушке мужчина. Гардины из черного льна закрывали окно поза него, создавая полумрак, но многочисленные зажженные свечи, не давали находящимся в помещении погрузиться в мрак. Перед ней сидел мужчина, которому было от роду лет двадцать шесть или семь. Дорогой костюм, не менее пафосный, чем убранство данных апартаментов, с любопытством глядел на Мей своими карими глазами. - Прошу, я принесла то, что вы мне поручали на сегодня, так что, я откланяюсь и пойду к охранникам за оплатой. - Присядь, Мей. - Мужчина жестом руки показал на стул, стоящий перед столом. Светлые волосы заместителя были зачесаны назад и завязаны в высокий хвост кожаным шнурком. Он смотрел как-то странно на девушку, что хищник, который вдруг заприметил жертву, и вот он готовится за финального прыжка, который будет летальным для объекта выбора. Проницательные глаза сощурились, губы скривились в жадной ухмылке. Невольно, но Теруми пришлось согласиться выполнить просьбу-приказ, да бы не оскорбить своего работодателя в редкой вспышке оказанной милости. - Скажи мне: ты хотела бы перестать так трудиться? Хотела бы, чтобы твое тело нежили наложницы, круглые сутки втирая в него розовое масло и другие массажные смеси? Хотела бы ты, чтобы мозоли с твоих рук исчезли навсегда, а кожа стала подобной шелку? Хотела бы ты, чтобы тебя кормили тем, что пожелаешь ты сама? - Он встал из-за стола, прошел несколько шагов и встал позади девушки. Невольно та напряглась. - Звучит, конечно заманчиво. Но какая цена у вашей золотой клетки при такой-то работа? - Она никогда не была глупой и сразу же поняла, откуда дует ветер. Ей сейчас предложат нескромное предложение. Странно, но досады не было - Забуза оказался не прав - ее не продают, а вежливо, почетно и с уважением делают предложение о работе. Значит, с ней считаются, не ставят ниже некуда. - Милая, по твою душу нашлись несколько покровителей, очень, очень состоятельных. У тебя экзотическая внешность, ты являешься абсолютным антиподом местных женщин, которые своей серостью и внешними данными вгоняют в тоску мужчин. Тебя хотят сделать "воспитанницей" состоятельного господина, который займется и твоим обучением, твоим благополучием и вообще сделает твою жизнь достойной тебя. Я дал согласие на переговоры лишь в том случае, что ты станешь обязательно женой, а свадьба будет по всем законам и традициям. Мей внутри ликовала! Забуза вообще ошибся! Ее хотят взять замуж, а не сделать какой-то дешевой шлюхой! - Мне, конечно же, лестно ваше предложение, но ответы не дают так быстро, - вежливо ответила она. - Давай мы отметим это, дорогая. - Мужчина направился к столу и сел за него. - Меня, кстати, зовут - господин Сурино. - Он улыбался, чуть ли не с нежностью смотря на девушку. Через секунду на столе появилось два стаканчика и бутылка вина. - Самое дорогое вино из сливы, привезено из южных стран. По-моему, это отличный повод, чтобы пригубить такое особенное вино сегодня. Девушке опять было страшно и не удобно отказывать в такой милости к ней, и она осторожно сделала маленький глоточек. Да, видно было прекрасным, пусть она и не пила его практически в своей жизни. Сладкое и густое, мягкое, оно тут же, что шаль из утиного пуха, укутало ее шею, поражая теплом. - Благодарю вас за беспокойство обо мне и прошу прощения за доставленные неудобства по сватовству. - Мей робко улыбнулась, довольно облизывая губы. - Ну, я не буду скрывать, что и наше заведение получи награду, будучи занятым переговорами с тобой. - Да, - грустно сказала Мей. - У всего есть цена в нашем селении. - И, последующие три жадных глотка принесли ей усталость глаз, которые вдруг стали закрываться. Тепло в ее теле разливалось с каждой секундой все сильнее и сильнее. Она пригубила еще, а Сурино все говорил и говорил. Внезапно комната с добрым господином завертелась у нее перед глазами, а потом Мей и вовсе потеряла сознание, проваливаясь во тьму небытия. Сурино достал из рукава ампулу. Маленькая и длинная, на дне виднелись остатки какого-то порошка, а если уточнить, то опия. Девушка сползла со стула, голова откинулась, руки, что у тряпичной и безжизненной куклы, просто мертвенно свисали. Мужчина хмыкнул, подошел к девушке и снял серый платок. Копна густых, длинных и ярких волос, что феникс, вырвалась наружу, буквально воспламеняясь своим цветом при мерцании горящих свечей. *** Мей пришла в себя, потому что ее голова готова была разорваться от невыносимой боли. Вокруг слышались визг, рыдания, причитания, крики как мужские так и женские. Глаза не хотели фокусировать полноценно картинку перед ней. Через пару секунд девушка почувствовала ноющую и щипающую боль в промежности, на ногах, в подмышечных впадинах. Попробовала пошевелиться и поняла, что руки ее скованы за спиной. Тихий стон сорвался с ее губ. - Эй, а ты откуда? - раздалось откуда-то слева. Наконец Мей смогла сфокусировать взгляд. Она была полностью обнажена и лежала на спине. Кто-то удалил весь редкий волосяной покров ее тела. На шее был кожаный ошейник. Вокруг же был с десяток самых разных девушек, красота которых поражала воображение. Мей среди них находилась в каком-то подвальном помещении, где сырость черной плесенью давно проела стены, и вот отвратительный запах ударил в ноздри. - Что происходит? - обессилено спросила Теруми, честно не надеясь, что ей кто-то ответит. - Мы на аукционе наложниц, - сказали опять слева. На этом Мей опять провалилась в небытие под действием сильного наркотика. Очнулась же она, когда на нее вывернули ведро кубиков льда. Жуткий озноб стал сотрясать девушку, приводя в чувства. - Твой черед, красотка, ты завершаешь коллекцию показа, так что гордись - ты самая дорогая кошечка на нашей ярмарке прелестниц, - сказал кто-то грубым голосом, при этом хмыкнув. Подошло двое верзил, и обессиленную девушку взяли под руки, куда-то потащив. Как оказалось, это было что-то вроде сцены. Ноги подкашивались, и сознание все никак не могло освободиться из пут наркотика. Это помещение чем-то походило на огромный зал Совета, как у них в селении, а в конце помещения на сцену светило много ярких прожекторов, от чего Мей толком не могла разглядеть то, что происходило за пределами сцены. Однако гогот мужчин, похабные шутки все-таки доносились до нее. - А ну заткнитесь, когда перед вами такая красотка! - заорал обладатель голоса, который ее оповестил о происходящем. - Девственница! Длинные огненные волосы, длинные ноги, тонкие черты лица! Жемчужина нашей ярмарки на этот вечер! Экзотический цветок в этом проклятом тумане! - заводил мужчина толпу, рекламируя Мей. А она стояла, понимая, что ноги лишь больше подкашиваются, а тяжесть давит на ней. Кто-то схватил ее ошейник, начав девушку крутить из стороны в сторону. Говорили о ее "прелестях", а она не могла и руки поднять, чтобы хоть как-то воспротивиться происходящему. Даже слезы, кажется, парализовало, лишь немой ужас вырывался выдохами из ее груди. - Начальная цена: пятьсот рё! - И торг начался. Ослепленная ярким светом прожекторов, девушка не могла увидеть тех, кто поднимал руку и цену. Наконец ее продали, назначив цену в три тысячи рё. Мей невольно задумалась о такой сумме - она в жизни не видела столько денег. Какой бы была безбедной ее жизнь, будь у нее такие деньги! Черт возьми, проклятый Забуза был прав. И почему она его не послушала? Почему убежала от него?.. Сейчас бы присматривала бы за ребенком, и ее бы никто не осмелился тронуть. А теперь что? А думать об этом было страшно... Но вот перед глазами появилась тень, которая шла с конца зала, заслоняя собой свет двух прожекторов посередине. У Мей по-прежнему все плыло перед глазами, но чем больше приближалась это темное пятно, тем больше становилось. Ей даже показалось на какой-то момент, что тьма всего мира сгущается в этом пятне. Дуреха! Ей нужно было думать о том, что ее продали, а рассудок закрывался от таких дум, боясь даже начинать осмысливать случившееся. Наконец пятно стало принимать черты. К ней шел Забуза, он его узнает по этому жуткому взгляду из тысячи, и не важно, в каком состоянии Мей. Он поднялся на подобие сцены, швырнув большой замшевый мешок, который звонко приземлился на деревянное покрытие. Его глаза, казалось, метали молнии, и, будь они материальными, то испепелили бы девушку. Теруми обессиленно открыла рот, в попытке хоть что-то сказать, но не смогла. Паника стала стучать в висках, оповещая смысл случившегося. Брови Момочи сошлись хмуро на переносице, показывая его ярость. Резкий взмах руки, и он схватил девушку за ошейник, притягивая к себе. Сильное удушье сковало шею Мей, но руки были не в силах даже подняться, чтобы вырваться, но не смогла. Подхватив ее на руки, Момочи направился вон со сцены, в зал. Смутно, но она увидела деревянный стол, вокруг которого столпились люди, начав выкрикивать всякие непристойности. Молодой человек положил Теруми так, чтобы ягодицы касались холодной поверхности дуба. Развел ее ноги широко. В глазах девушки застыл вопрос, наполненный страхом. Спустив штаны и оголяя таким образом свой торс, Забуза, не прекращая смотреть зло в глаза Мей, нагнулся к ней и прошептал, чтобы было лишь слышно девушке: - Я бы в жизни на тебя не залез, но тут свои традиции, Мей. Извиняться я не буду, ты сама виновата в случившемся. И только девушка осознала смысл сказанного, как Момочи подхватил ее под ягодицы, рывком притягивая к своему паху. Что-то горячее и твердое уперлось в ее промежность, и глаза расширились от непередаваемого ужаса. Но дальше ей осмысливать не дали, обрушив на нее новое действие - мечник так резко оказался в ней, и последовали толчки. Благо, наркотик не давал ощутить всю боль потери девственности, но между ног девушки все горело. Момочи двигался быстро и резко, а потом и вовсе нагнулся к ней, хватая Мей за ноги и забрасывая те на свои плечи. Девушка вдруг услышала стоны и поняла вдруг, что это ее. Мечник смотрел в ее глаза, а Мей не смела отвести свои, и они, что загипнотизированные, остались вдруг для себя наедине, и мир вокруг из орущих людей потух. Забуза остановился. Девушка почувствовала облегчение. Что-то горячее пролилось на ее бедра. Мей закрыла глаза, и сознание покинуло ее. Ей снился страшный сон. Она бежала по улицам, по серому лабиринту селения. И везде ее настигал страшный демон... Мей проснулась от собственного крика. Инстинктивно начала себя ощупывать. Память врывалась жуткими воспоминаниями в рассудок. Девушка огляделась по сторонам. Она была у себя дома, раздетая, а рядом, повернувшись к ней спиной, лежал он. Момочи Забуза. Обнаженный, обнимающий свой меч в ножнах. И наготу их скрывал старенький плед Теруми.