Свой способ

      – Я знаю, куда ты собрался, – голос из гостиной останавливает его у самой двери. Дин теребит края своего нового пиджака, прежде чем принять решение и вернуться внутрь квартиры. Каждый раз он прогоняет этот момент в голове, и каждый раз говорит себе: «Не обращай внимания, просто выйди».       Беда в том, что у него давно уже ничего не получается просто.       – Я хотел сходить в магазин, купить пива и чего-нибудь поесть к вечеру, – говорит он, а в ответ получает смешок из-за газеты. Еще бы. Дин никогда не ходит в магазин, и тем более не покупает алкоголь. «Надо придумать отмазки получше», – напоминает он себе.       Хотя в любом случае это будет пустой тратой времени. Кастиэль каждый раз удачно определяет, куда он направляется. Дин не знает, как ему это удается, но тот никогда его не останавливает, если он идет просто прогуляться.

оОо

      Все это началось сравнительно недавно, хотя Дин давно уже потерял счет времени.       Он сбежал из-под надзора своих родителей, будучи еще школьником, но уже тогда знал, что его никто не будет искать, если он неожиданно пропадет. Та женщина, которая шестнадцать лет называла себя его матерью, так и сказала: «Если вдруг окажется, что ты умер, мы не будем горевать». Так что вот уже несколько лет Дин мертв для своей семьи.       Денег не было, и Дин пытался найти себе работу (об учебе тогда и речи не шло). Не получалось.       Бродяжничество, попрошайничество и прочие попытки присоединиться к бездомным также не обернулись успехом.       Хотелось есть. Дин буквально на стены лез от голода. Уснуть не получалось, да он и не очень-то пытался. Запах в подворотнях был отвратителен. Пахло мочой, отбросами, потом. От самого Дина пахло псиной, а может, хуже, но зверского аппетита это не отбивало. Дин никак не мог утолить свой голод и, чтобы перебить это ноющее чувство, царапал ногтями стену до тех пор, пока из пальцев не начинала течь кровь. Боже, первое время было самым ужасным.       И в ванную сходить не мешало бы. Дин тогда и не помнил, когда последний раз нежился в ванной. Или хотя бы отдыхал. Теперь у него не было ни капли свободного времени. Приходилось передвигаться с места на место, чтобы полицейские не отвезли обратно домой. Ведь как бы сложно ему не приходилось порой, он ни разу не пожалел о том, что сбежал. Ни разу.       Он бесхозничал месяца три (сам потом удивлялся, как выжил), а потом стала приближаться зима. На первое время Дин нашел и даже обжил незапертый подвал, каждую ночь, надеясь, что его не выгонят полицейские. А потом начал подумывать о том, как бы пробраться в одну из тех квартир, что были над ним (и из которых периодически так соблазнительно пахло едой). Дину было все равно. Не попадется – будет вкусный ужин. По сути, первый сытый ужин за долгое время. Попадется – так в тюрьме хотя бы кормят.       Он пробрался в квартиру на третьем этаже по пожарной лестнице, там было открыто окно, и Дина тянул восхитительный аромат. В животе урчало, и во рту копилась слюна, и было совершенно нормально прикрыть глаза в предвкушении стейка или куриной ножки, или и того, и другого вместе. Боже, Дин давно не ел нормально.       Он думал, он один в квартире, и, хоть ему было очень стыдно, даже поиграл на приставке (проиграл, кстати), сходил в туалет (но потом избавился от всех следов пребывания там), а потом поплелся на кухню, наполнять желудок едой. Там он и попался.       Дин тогда перепугался не на шутку, несмотря на то, что он был вполне готов оказаться за решеткой. Он пытался попятиться назад, сбежать из этой квартиры, плевать на ужин, главное – свобода. Он сделал только шаг, но споткнулся о тумбочку и упал, а сверху на него с подставки свалился половник. Что было дальше – он уже не помнил.       Так они с Кастиэлем и познакомились.       Дин тогда, очнувшись, подумал, что это было самым странным происшествием в его жизни. А Кастиэль просто подал ему сменную одежду, пару полотенец и указал на дверь в ванной. Дин на него еще странно покосился и подумал: «Сумасшедший какой-то». Только позже он понял, что на самом деле это не Кастиэль сумасшедший, а он сам.       А еще был божественный ужин, и Дин ел, ел и не мог насытиться. От него в кои-то веки приятно пахло шампунем, а не прелестями с улицы. И ему было чертовски стыдно за то, как он вел себя. Потратил кучу литров воды, расплескав ее по всему кафелю, ел руками из общей тарелки, облизывал пальцы и все недоверчиво пялился на Кастиэля – когда покажется предел его терпения. Но Кастиэль молчал. Как выяснил Дин позже, Кастиэль вообще немногословен.       Дин все ждал, когда же его выгонят из квартиры, но Кастиэль поднялся из-за стола и объявил о том, что собирается идти спать, и что соседняя спальня свободна. Дин тогда от удивления чуть вилку не проглотил. И еще долго не мог заснуть на широкой двухместной кровати, со свежими хрусткими простынями – настолько привык к уличной жизни.       В итоге все прошло по его плану. Как он надеялся пережить зиму в этом доме, так и получилось. Только не в подвале, а в квартире Кастиэля. И это чертовски удивляло Дина поначалу – ну, в самом деле, какой нормальный человек пустит в свою квартиру бродягу с улицы, да еще и оставит жить?       А еще Кастиэль помог ему перевестись в школу в середине учебного года. Он кормил его, фактически, содержал, дал денег на новую одежду, а старую они сожгли на заднем дворе в тех баках, рядом с которыми Дин грелся, когда ему становилось холодно.       Дин пытался что-то делать по дому, но все валилось из рук. В итоге Кастиэль попросил его ни к чему не прикасаться. А когда Дин сказал, что хочет хоть как-то оправдать свое присутствие в этой квартире, Кастиэль посмотрел на него долгим испытывающим взглядом, и Дину стало не по себе. Больше он не рвался помочь.       Так что к весенним каникулам Дин стал считать это своеобразным подарком судьбы. Потому что, действительно, для него это было раем на земле. Кастиэль не приставал с расспросами, но требовал от Дина прилежной учебы и вечного порядка в комнате. У него было строгое расписание, которому Дин тоже должен был следовать. В частности, они садились завтракать, обедать и ужинать в одно и то же время. А когда Дин начал стремительно набирать потерянные в период бродяжничества килограммы, Кастиэль стал будить его и на пробежку.       Дин чувствовал себя так, словно жил в пионерском лагере. Кастиэль же мог разговаривать с ним обо всем на свете, только не о том, что подобрал его с улицы. Так что Дин не знал, что Кастиэль думал по этому поводу.       Может, это было какой-то болезнью, при которой начисто атрофировался здравый ум и инстинкт самосохранения. А может, Дин напоминал Кастиэлю сына, которого тот потерял.       Дин передумал сотни теорий, но все они казались бредовыми. Кастиэль производил впечатление образованного и вполне здорового человека. Он был молодым, едва ли ему перевалило за тридцать, так что факт наличия пропавшего сына Дин тоже отмел.       Все оказалось просто донельзя.       Дин тогда сидел в гостиной за письменным столом и делал домашнее задание – Кастиэль каждый вечер проверял его, приходя с работы. Обычно Дин успевал закончить все свои дела к тому времени, но в этот раз заигрался на приставке, так что, когда в дверном замке повернулся ключ, Дин задергался. Кастиэль не любил, когда что-то выбивается из ритма, поэтому Дин не знал, как тот отреагирует.       Кастиэль зашел в гостиную, а Дин не отрывал взгляда от своей тетради, потому что хотел закончить все быстрее. В комнате было тихо, и он слышал только скрип от шариковой ручки, которой все более и более коряво выводил слова в тетрадке. Кастиэль тогда встал справа от него и наклонился, что-то разглядывая в его вычислениях. Дин затаил дыхание, а внутри все сжалось от страха. Он все еще жил в этой квартире на птичьих правах, поэтому боялся того, что Кастиэль выгонит его, если он сделает что-то не так.       А потом было прикосновение.       Кастиэль погладил его по голове, как делал обычно, когда был доволен, а потом положил руку на плечо. Дин замер. Это было обычным прикосновением, но сегодня в квартире было жарко, и Дин снял футболку, так что все было… Боже, все было очень странно. И потом Кастиэль поглаживал его слегка. Дин старался не реагировать и все повторял в голове: «Площадь криволинейной трапеции равна…».       Не помогало.       И когда Дин увидел, как Кастиэль поглаживает себя, трогает свой член, он покраснел до кончиков волос, пытаясь не пялиться. Но взгляд неумолимо возвращался к этой ладони, аккуратной, ухоженной, и к большой выпуклости под ней. Дин поджимал губы и выводил закорючки в тетради, а Кастиэль гладил одной рукой его плечо, а второй дрочил свой член. Дин не мог ничего ему сказать. Боже, да и что сказал бы?! Эта квартира принадлежала Кастиэлю, и Дин был на чужой территории. Боже.       А потом Кастиэль взял его ладонь и прижал ее к своему члену. Как Дин тогда не вскрикнул – он не понимает до сих пор. Это было неожиданно. И первыми мыслями в голове Дина были непонимание и возмущение. Он никогда не держал в руках ни чьи члены, да и не собирался. И, черт, фу!       Но Дин не сопротивлялся, даже когда Кастиэль стянул с себя рабочие брюки и трусы. Дин не сказал ни слова, когда Кастиэль водил его рукой по своему члену, и те стоны, что он издавал, на веки вечные засели у Дина в голове. Боже.       Дин не помнил, сколько это продолжилось, но вскоре его руку словно обожгло, и Кастиэль отошел от него на несколько шагов. Дин посмотрел на свою ладонь – по ней текла чужая сперма. И, черт, среди всех, испытываемых им эмоций не было отвращения. Обида, непонимание, но не отвращение, нет.       Несколько капель тогда попало на письменный стол, и Дин пялился на них, как завороженный. Сперма Кастиэля была молочной, белой, такой, которую Дин видел в порно (ему не запрещали пользоваться Интернетом), тогда как у него самого она была жидкой и едва ли мутноватой. Дин пялился, и сам не понимал, что с ним произошло. В голове был только вакуум.       – Принеси полотенце и вытри это, – попросил Кастиэль. Дин тогда называл это просьбой. Но его никогда не просили. Ему приказывали. – В следующий раз принесешь его заранее.       Боже.       Боже.       Дин тогда наскоро вытер сперму со всех поверхностей, собрал все свои школьные вещи, одежду и даже построил план, как сбежать. Но в итоге его что-то остановило.       На следующий день полотенце лежало рядом с ним, но ничего не произошло. Не то чтобы Дин ждал…       Но Кастиэль был доволен – Дин научился распознавать его довольные ухмылки среди сотен его других ужимок.       Так, собственно, все и началось.       С того момента прошло довольно много времени, и Дин давно уже не школьник, Кастиэль теперь просто Кас, но, в остальном, все в их квартире по-прежнему (в их квартире, да, Дин уже давно привык считать это место своим домом).       Кастиэль по-прежнему требует от него высокой успеваемости – и Дин первый на своем потоке, первый в университете по показателям, а в этом году еще и первый по городу. Они вдвоем все еще живут по расписанию, составленному на холодильнике. Бегают по утрам, Кастиэль готовит еду (и все еще запрещает Дину к чему-либо прикасаться), и все эти чертовы традиции вместе с фразами: «Приятного аппетита», «Не будешь ли ты так любезен передать мне соль, Дин?», – все это сохранилось. И хоть Дин ворчит, но он бы не чувствовал себя целым без всего этого (только Касу об этом никогда не скажет).       Изменилось лишь их общение. Когда-то в самом начале Дин видел в Кастиэле отца и друга, и брата одновременно. Но после «инцидента», Кас стал чем-то большим. Конечно, это все был подростковый трепет, но Дин всегда смотрел на Кастиэля с нескрываемым восхищением. Дин был готов сделать для него все, что в его силах.       И, боже, он всегда покрывается этими отвратительными красными пятнами от смущения, когда вспоминает, сколько всего сделал за свою жизнь по приказу Кастиэля.       Самым невинным был тот случай, когда Кастиэль привел домой своих знакомых по работе. Дин сидел в своей комнате и не высовывался, как делал это обычно, но потом Кас позвал его в гостиную. Дин всегда нервничал, когда оказывался в ней – это место всегда было особенным для него.       Кастиэль был неописуемо красив в тот вечер, величав, и среди всех его знакомых, Дин видел только его и смотрел только на него. А Кастиэль держал его за руку, и вся компания добродушно смеялась, и Дин не может вспомнить, о чем они говорили.       Только потом, Кас легко поцеловал его, и смех прекратился. Дин сидел у него на коленях, и Кастиэль гладил его между ног, и Дин сосредоточился только на его ладони. Он знал, что рано или поздно Кас сделает это, и был готов к этому морально.       Кас поцеловал его еще раз и сказал:       – Я хочу, чтобы ты разделся.       И Дин застыл, теребя край поношенной футболки – как всегда делал, когда нервничал. Его лицо и шея покраснели, и, кажется, он что-то бормотал и недоверчиво косился на посторонних.       – Нет, так не пойдет, – он взял его рукой за подбородок и подтянул к своему лицу. Дин зарделся еще больше и по-прежнему не смотрел Кастиэлю в глаза. – Ты сказал, что готов это сделать. Для меня, ведь так, Дин? Ты сказал, что я тебе нравлюсь. Посмотри на меня и ответь, это так?       Дин знал, что нельзя поднимать на него взгляда, знал. Но когда посмотрел в эти глаза, спокойные, полные холодной уверенности, оказался потерян. Кастиэль заворожил его, Дин был восхищен его силой и строгостью, и все, что он мог сделать, судорожно закивать, а в горле было чертовски сухо.       – Отлично, – Кастиэль легко улыбнулся, а затем поцеловал его. Дин прикрыл глаза, потому что ему нравились эти поцелуи. Ему нравилось, как Кастиэль двигался, как раздвигал его губы языком. Он был расслаблен, касался так, словно Дин принадлежал ему по праву, и, черт, Дин млел от таких поцелуев, как девчонка, в голове образовывался вакуум, и все, что он слышал – только голос Кастиэля, который направлял его, говорил, что делать. Дин чувствовал себя, как под гипнозом.       – Сейчас ты встанешь и разденешься, хорошо? А затем ты предложишь себя каждому из моих гостей и сделаешь все так, как они захотят, тебе понятно?       Дин мог только шумно дышать и дрожать от этого голоса.       – Дин, мне нужно, чтобы ты ответил. Ты понял, о чем я тебя попросил? – поразительно, как в таком холодном мужчине власть уживалась с заботой.       – Да, – шепнул Дин, и чуть громче добавил: – Хозяин.       По комнате прокатился смешок, а Кастиэль лишь погладил его по щеке – ему понравился этот жест подчинения. Но Дин не хотел этого говорить, не хотел. Он не признавал себя собственностью Кастиэля, он принадлежал сам себе.       И вообще, скорее, Дин хотел показать, что это Кас принадлежит ему, что он не собирается его делить ни с кем, и, черт, это собственническое чувство в нем было ужасно.       – Можешь приступать, когда будешь готов.       Дин встал с его колен нехотя, но он знал, что должен это сделать. Кастиэль обещал, что не позволит никому причинить боль, и Дин верил. Он слепо верил ему, и с каждой снятой деталью одежды эта вера только возрастала. Дин чувствовал на себе жадные взгляды, кто-то, кажется, начал дрочить при виде его тела, но ему было плевать, он старался не для них. Он хотел, чтобы Кастиэль получил удовольствие.       Первый мужчина трахал его, не церемонясь. Он ничего не говорил и не касался его тела, разве что для того, чтобы насадить на свой член. Он был небольшой, но толстый. Сидеть на нем, покачиваясь, было неудобно – Дин не привык чувствовать в себе что-то, кроме члена Кастиэля. Ему не было ни приятно, ни отвратительно, он действовал, как машина, которой приказали.       Кастиэль смотрел на него задумчиво, тогда как остальные в комнате откровенно пожирали его взглядами. Дин старался не пялиться ни на кого. Мыслей в голове тоже не было, и он едва ли сообразил, что мужчина под ним кончает, когда тело под ним начало дрожать. Дин завалился на бок, опустив одну ногу на пол, а другую – согнув в колене на диване, отчего его возбужденный член стало прекрасно видно.       Сперма залила ему всю спину, и Дин слегка поморщился, но протестовать не стал.       Второй Дину понравился больше. Этот мужчина был милым, чуть постарше Кастиэля. Волосы едва тронула седина, пах был гладко выбрит, головка члена влажно поблескивала, и глаза Дина загорелись в предвкушении.       Его партнер целовал так же нежно и ласково, как целовал Кастиэль, а обнимал крепко. Дин терся о его ладонь, как сумасшедший, а сильные руки только гладили, гладили, и хриплый медовый голос все шептал на ухо, что все хорошо. Дин умолял его дать отсосать.       – Боже, пожалуйста, дайте мне… Мне это нужно, – и он ерзал, двигал бедрами, потому что член стоял, и с него капала смазка – прямо на пол, и Дину было стыдно за свою несдержанность. Кастиэль мог наказать его, если он кончит слишком рано.       – Какой хороший мальчик, – мужчина гладил его лицо, а затем наклонил к своему паху, и Дин вдохнул пряный ароматный запах его смазки. Ему больше нравилось сосать, чем когда его трахали. Потому что это было под его контролем – как ласкать своего партнера, когда дать ему кончить, и Дин считал, что он удивительно хорош в этом.       Он взял упругую головку в рот, на пробу провел по ней языком, пытаясь понять, как будет лучше. Дин сосал, втянув щеки, и пришла слюна. Он давал ей стечь по стволу, запачкать диван, но не отвлекался на подобные вещи, прижимая язык к тому месту, где вкус был острее всего.       А затем он почувствовал легкие поглаживания по спине, но не стал оборачиваться, не хотелось отвлекаться от соблазнительного члена. Дин был рад сосать его, и это было тем, что он так хотел.       – Тебе нравится его член, не так ли?       Дин почувствовал, как капелька смазки скатилась по его члену, когда услышал этот грубый голос за спиной. Кастиэль очистил его спину от чужой спермы и прижимался обнаженной грудью. Дин застонал, его горло завибрировало, и его партнер вцепился рукой в его волосы на затылке.       – Полижи его яйца, ему так нравится.       Дин застонал и с остервенением принялся выполнять приказ. Сверху донесся одобрительный стон, когда он продолжил подрачивать подрагивающий член, и Дин подумал, откуда бы Касу знать, как правильно нужно удовлетворять этого мужчину.       И тут же отмахнулся от этой мысли, когда Кастиэль обнял его тело и начал трогать соски, крутить между большим и указательным пальцами, щипать. А Дин только подавался бедрами назад, потому что было бы так хорошо, чтобы Кас вошел в него и двигался неспешно и медленно. Но Кастиэль только посмеивался ему на ухо, и Дин дрожал от его дыхания, опустившегося на чуть влажную от пота кожу.       – Знаю, тебе не терпится, – когда Кастиэль погладил его по ягодице, Дин, не стесняясь застонал в голос, и это приблизило его партнера к оргазму еще больше. Кас трогал Дина одной рукой, другую же опустил между ног мужчины, и Дин стал тереться о нее, беря член глубже в рот. – Как насчет еще одного члена? Один сзади, один спереди?       Дин на это одобрительно застонал, а позже подумал, что если бы он отказался, Кастиэль бы все равно бы позволил своим друзьям трахнуть его, потому что Дин лишается права голоса сразу же, как становится обнаженным.       Член, который вошел в него, не принадлежал Кастиэлю. Кас любил брать его, смотря в глаза, и никогда бы не позволил Дину отвлекаться на кого-то еще во время секса. Но внутри он скользил так же легко, был смазанным и не причинял Дину неудобств. Каждый толчок сопровождался касанием к простате – мужчина точно знал, как действовать. Дин на несколько секунд отстранился от члена, который с таким желанием и рвением облизывал, и уткнулся лбом в руку Кастиэля.       – Как вы хотите, в рот или на лицо? – тихо спрашивает Дин, и все его тело дрожит и дергается под напором толчков. Чисто механика, никаких эмоций.       С Кастиэлем заниматься сексом приятнее намного. Удобно, ласково и уютно. Они могли провести в постели весь день, а еще после оргазма Кастиэль отводил его в душ и смывал сперму с ягодиц, груди отводил обратно в постель и еще долго лежал с ним просто так. Кас любил все эти вещи. Любил и Дин.       Но еще Дин любил, когда все происходит так: один член во рту, еще один долбится сзади, а рядом Кастиэль, держит за руку и шепчет возбуждающую ерунду на ухо.       – О, ты хотел бы слизать мою сперму, да?       Дин поднял взгляд на своего партнера.       – Но Касси слишком собственник, чтобы позволить мне это сделать с тобой, – он погладил его по лицу, коснулся щеки и поцеловал во влажные губы. Дин засуетился, двигая задницей, подставляясь под монотонные толчки чужого члена и все еще вздрагивая от касаний по простате. – Поработай ручкой.       Дин сжал свою ладонь на его головке, и поцелуи снова возобновились. Он позволял себя целовать, и его привел в восторг крепкий оргазм мужчины. Его сдержанные стоны в рот, сила, с которой сперма заливала ладонь Дина несколькими толчками.       Дин пялился на свою руку, залитую спермой, и его охватывало желание облизать ее. Кастиэль наблюдал за ним, за его действиями и ничего не говорил. Дин позволил мужчине сзади кончить на свои ягодицы, после чего принял из рук Каса полотенце и вытер свои руки. С задницей он попросил справиться Кастиэля.       – Ты хочешь, чтобы?.. – шепотом спросил Дин, указывая пальцем на возбужденный член Кастиэля. Кас лишь потрепал его по щеке и приказал отправляться в спальню. Дин встал и ушел, все еще охватываемый желанием почувствовать член Каса. Он был много лучше каждого, что Дин ощутил в тот день.       Но он даже не дрочил, не касался себя, а постарался успокоиться, потому что Кастиэль не любил, когда Дин дрочил без его присмотра.       Сколько Дин проторчал тогда в темноте, он не помнит до сих пор. Помнит, как кусал кулак, сдерживая возбуждение, как заламывал руки за спину и как сдерживался, чтобы не потереться о простыни. Кастиэль долго сидел с гостями и зашел к Дину только после душа.       Он был голый и возбужденный, и Дин подполз к нему на коленях, уже ни на что не обращая внимания. Кастиэль гладил его по лицу, а потом начал водить своим членом по его губам, щекам, и Дин чувствовал, как смазка остается на его коже. У него слезились глаза от того, как сильно болел член, и он умолял Кастиэля разрешить начать дрочить.       Кас словно не слышал его, и Дин прекратил свои попытки, принявшись лизать его член. Кастиэль толкался ему в рот медленно, не давая отстраниться Дину на долго. Его член был тяжелый и чувствовался на языке прекрасно, и Дин стонал, как сучка при течке. Боже, ему было так стыдно.       А потом Кас отстранился и сказал Дину лечь на ковер и начать дрочить.       Дин, естественно не продержался долго, хватило пары движений. Оргазм был не яркий, но необходимый. Все напряжение ушло из мышц с последним толчком спермы, и Дин стонал от облегчения, и Кастиэль дрочил на него, разморенного после тяжелого дня. Дин не закрывал рот, то и дело высовывая язык, когда головка члена была особо близко к его губам. Кастиэль дрочил на него, и Дин просил его, умолял, чтобы Кас кончил ему на лицо.       Сперма Кастиэля тогда еще попала на глаза, и ужасно щипало, но Дин был чертовски удовлетворен, вылизывая дрожащий член Каса, пока того бил оргазм. Кастиэль еще смазывал свою сперму и клал палец в рот Дину, и долго не хотел отпускать от себя в ванную, пока не понял, что тому больно от постоянного жжения в глазах.

оОо

      Дин всегда вздрагивает при этих воспоминаниях, потому что они показывают его уязвимость, его другую, зависимую от Кастиэля и от членов во рту сторону. Ему ведь правда нравится быть таким, и Дин всякий раз отрицает это, потому что никакого желания подчиняться, пока он не возбужден, у него нет. Это, видимо, заложено на уровне инстинктов. Как только его член встает, в голове тут же отключается тот раздел, который отвечает за принятие решений. Дину не нравится, когда так происходит.       Да, ему нравится секс с Кастиэлем и все остальное, что они делают наедине или в присутствии «гостей», но все же Дин самостоятельная личность. Он независим от Каса, он все еще может принимать решения отдельно от него. Дин четко разделяет постель и реальную жизнь.       Общего у них с Касом только квартира и расписание. Дин не знает, что нравится Кастиэлю, кроме минета или прочих сексуальных утех, Кас так же многое не знает о Дине. Так что днем они просто соседи. Дин не делит с ним легкие поцелуи или объятия, как это делают обычные парочки. Отчасти потому что думает, что после того, как это произойдет, он окончательно потеряет волю. Так что днем Дин все еще тешит себя мыслью, что может найти себе девушку или парня.       У Дина, вообще-то, уже была девушка. Они чудесно веселились на его выпускном. Но потом Кастиэль позвал его домой – в самом разгаре праздника. Дин был подвыпивший, развеселый и румянец на его щеках так восхищал его партнершу. Он хотел ее поцеловать, и он знал, как делать это хорошо. Но была еще смс от Кастиэля, и Дин пару минут сидел в углу, думая, как поступить.       Конечно, он сбежал к Касу. Кастиэля он знал давно, а вот свою спутницу – нет.       У них с Касом был собственный праздник. Тот приготовил много-много вкусной еды, и еще они смотрели любимые фильмы Дина о супергероях (те, что Кастиэль терпеть не мог), так что все было… Прекрасно.       Так что Дин даже не обиделся, что не остался на выпускном. Ведь он принял решение уйти оттуда самостоятельно.       И он так же в один день может решить съехать с этой квартиры к чертям собачьим.       Потому что они не пара, они просто хорошо проводят время. У них что-то вроде контракта. Для Дина это работа. И в любой момент он может уволиться.       Правда, пока что он не может даже на улицу выйти без разрешения Кастиэля, но когда-нибудь….       – Ты крупно подсел, да? – ухмыляется Кастиэль, и только тогда откладывает газету в сторону. Он указывает на кресло напротив того, в котором сидит, но Дин стоит, не двигаясь. Кастиэль смотрит на него строго, и это тот самый взгляд, подчиняющий, от которого у Дина, при определенных обстоятельствах, все скручивает в паху. Дин, правда, пытается ему сопротивляться, а потом решает, что гораздо удобнее будет сесть в это чертово кресло. Но он еще раз напоминает себе, что садится туда только потому что захотел сам.       Кастиэль только ласково улыбается.       – Ты ходишь туда каждую неделю, – говорит он. – Тебе явно не хватает того, что я даю тебе, да?       Дин с вызовом отвечает на его насмешливый взгляд, но к своему стыду все равно краснеет. То, как Кастиэль сидит в кресле, положив руки на подлокотники, вульгарно раздвинув ноги – это все капает Дину на мозг, и он отводит взгляд. Но только потому что сам того хочет.       – Что тебя возбуждает больше? То, что ты сосешь чей-то член, или анонимность? – спрашивает он. – Как это, наверное, привлекательно, подставляться кому-то, не зная его имени, не видя его внешности, так ведь? Сколько членов уже прошло через тебя?       И Дин не стыдится этого вопроса, нет. Но беда в том, что он сам не знает ответа на него. Он, с позволения сказать, сбился со счета.       – Я хочу посмотреть.       И все.       И Дин не может возразить, когда Кастиэль это произносит. Может, он, черт возьми, гипнотизер, или еще что, но всякий раз, как он говорит это, мозг Дина отключается, в голове кроме вакуума – ничего. Дин хочет сопротивляться, хочет, но не может. И не должен, потому что… Потому что, черт, когда все это происходит, он ощущает себя так правильно и так спокойно. Взгляд пустой, и возбуждение приходит мгновенно. Не такое, от которого член встает, но что-то похожее. Скорее ожидание и понимание неизбежности.       Дин поджимает губы. Нет, он не должен показывать, что проиграл. Не то чтобы это была какая-то игра.       – Я… не хочу, чтоб ты смотрел.       Кастиэль ведет плечами, и поза его становится откровеннее, хотя он совсем не двигался, и очертания его члена под брюками притягивают взгляд Дина, совсем как тогда, в первый раз. Только Дин далеко уже не мальчик, а Кастиэль… Кас всегда оставался собой.       – Я знаю, как тебе хочется брать члены в рот, Дин. Это, как зуд, от которого не можешь избавиться. Тебе всегда нужно что-то держать во рту, что-то сосать. Это… забавно. Мне нравится. И я хочу на это смотреть.       Ресницы Дина дергаются, словно он устал, но такое всегда бывает, когда он возбужден. Глаза слипаются, и он пялится на Кастиэля осоловело.       – Я подвезу тебя до этого места, да? А затем я хочу, чтобы ты предложил свой рот первому, кто войдет в соседнюю кабинку, и я хочу, чтобы ты делал только то, что я тебе скажу. Ты понимаешь, что я говорю?       Дин смотрит на него, словно в ступоре, и быстрые слова Кастиэля эхом отдаются в голове. Дин не запоминает ни слова, но общий смысл кристально ясен, и он еле поднимается с кресла, чтобы пойти вслед за Кастиэлем.       Боже, как он докатился до этого, неизвестно.       Просто в один день возвращаясь из университета домой, Дин ощутил желание сходить в туалет. И обычно он брезговал местами общественного пользования, но до дома было еще пару кварталов, и он не мог терпеть. Кабинки были старыми и обшарпанными, но они закрывались, и еще, что Дин увидел – дыра между кабинками диаметром дюймов пять.       Конечно, он знал, что это такое, но никогда не думал, что такое существует в реальности. Дин долго пялился на эту дырку, пока из нее не показалась записка.       «Отсосешь?», – значилось в ней, и рот Дина тут же наполнился слюной. Он знал, что должен валить из этого места, но все, что он мог сделать, это отправить записку с согласием обратно, опуститься на колени и взять в рот.       Этот член был в презервативе, тонкий, но длинный, и Дин сосал его быстро и не мог насытиться, потому что он уже сто лет не делал минет. Кастиэль не разрешал ему и довольно смотрел на его мучения, наслаждаясь тем, как Дин заменяет член чупа-чупсами и прочими сосательными конфетами.       Его анонимный партнер кончил быстро, и это были первые десять долларов, который Дин заработал в той кабинке.       Когда Дин второй раз обратился туда, его уже поджидали, и хорошо, что у него были презервативы в кармане, потому что у его партнера их не оказалось, а Кас не любил, когда Дин трахается с незнакомцами без презерватива, такое было лишь однажды.       Впрочем, Кастиэль его раскрыл довольно быстро, и в следующий раз они уже пришли вдвоем.       Кас стоял сзади него, а Дин ерзал по полу, и волнение его достигло предела, когда в окошке показалась привычная записка.       Дин приступил к минету с облегчением, а Кастиэль терся о него сзади, терся своим членом о его спину. Дин сжимал свой член рукой сквозь штаны, ерзал от возбуждения и сосал, сосал, сосал. Боже, он так хотел, чтобы Кастиэль трахнул его.       И тот знал об этом, знал о том, как Дин хочет трахаться, когда возбужден. Но ничего не предпринимал, чтобы унять его беспокойство.       Правда, стянул его брюки до колен и гладил между ягодиц. Дин стонал и терся языком, щекой, губами о член своего партнера. А тот издавал хнычущие звуки на всю кабинку, и Дину было приятно от них. Он любил слушать, насколько хорош.       Кастиэль легко проходился пальцами по его отверстию, но не проникал внутрь, даже не дрочил. Дин мог только заткнуть себе рот чужим членом и скулить от желания. С его собственной головки капала смазка, и ему не было стыдно, нет. Рядом был только Кастиэль, и только он его видел таким развратным – Дину дальше падать некуда.       Но потом Кас сделал то, чего раньше никогда не делал. Он поставил Дина на четвереньки и лизнул его отверстие языком.       Дин тогда задрожал всем телом и издал звук полный удовольствия, потому что боже, это ощущение было фантастическим. Кастиэль сжимал его ягодицы в своих руках, разводил их в стороны и лизал, вылизывал, проникал языком внутрь так, что все было в его чертовой слюне – она была даже на яйцах.       Дину пришлось сделать несколько вдохов, чтобы успокоиться и продолжить сосать, но все о чем он мог думать, это чертов язык Кастиэля в его заднице! Его бедра дрожали, колени разъезжались в стороны, и он прогибался в спине, подаваясь назад, но не мог отстраниться от члена, который приятно бил по губам. Дин так хотел стащить с него презерватив и почувствовать вкус, но Кастиэль ему не разрешал этого делать. И Дин сосал быстро и глубоко сразу, потому что хотелось скорее уделить внимание Кастиэлю.       Кас лизал его вдоль расщелины, и его язык двигался вверх и вниз, и Дин скулил от этого, а Кастиэль покусывал кожу на его ягодицах и сводил их вместе, целуя по очереди то одну, то другую. Дин дрожал всем телом, и он как никогда был близок к чертовому оргазму, хотя не дрочил, и все, что он чувствовал – член во рту и язык Каса в заднице, и этого совершенно достаточно.       Кастиэль отстранился и легко подул на его увлажненное отверстие. Дин целиком насадился ртом на член и кончил, когда Кас ввел язык в него глубоко, глубже, чем когда-либо. Дин стонал, его горло вибрировало и сжималось, и он чувствовал оргазм своего анонимного партнера в своем рту, но сосредоточиться мог только на своей сперме, толчками льющейся по члену. О боже, так чертовски хорошо.       Дин пытался дождаться, пока в окошке покажется десятидолларовая купюра или хотя бы пока ноги не перестанут дрожать, но желание было больше. Дин уткнулся лицом в ширинку Кастиэля и целовал его проступающий возбужденный член сквозь ткань так, словно ничего для него важнее не было. Рот Дина был весь в слюне, и челюсть слегка ныла, но он снял с Каса штаны и начал лизать его член. Лизал и дрочил, и взял в рот только чтобы почувствовать сперму на языке.       Ему никогда не нравился этот вкус и зачастую он давился, но все проглатывал, потому что Кастиэль хотел этого, а Дин принадлежал ему.       До парка, где стоят эти чертовы кабинки, они доезжают, включая пробки, быстро. И Дин сгорает от нетерпения. Небо горит, и Дин зализывает его языком, и от этого желание разгорается все больше. Кастиэль только ухмыляется, и когда они заходят внутрь кабинки, Кас его целует глубоко, не давая ни шанса на участие. Дин трется о него, и его член уже тверд, и он пытается не стонать, чтобы не спугнуть потенциальных клиентов. Но, в конце концов, они целуются столь самозабвенно, что ни один из них не замечает записку сразу.       Кастиэль берет ее сам, и Дин заглядывает ему через плечо.       «Минет?»       Кас быстро пишет ответ, и Дин жалеет, что не может увидеть, что там написано. Но потом в окошке виднеется член, красивый, пахнущий терпким мужским ароматом, и у Дина в голове мелькает мысль взять его в рот без презерватива. И все же, подчиняясь Касу, он раскрывает упаковку, кладет резину кончиком внутрь и надевает ртом презерватив на член своего партнера.       С той стороны раздается удивленный вздох, но Дин не обращает на это внимания. Кас прижимается к нему сзади, и он целует его в щеку, под которой двигается член, и Дин вздрагивает от этого, но не отрывается от головки. Кастиэль ласкает его тело, прижимает к себе, и Дин льнет к его прикосновениям, потому что они приятны до дрожи в коленках. Кас трется носом о его щеку, дышит шумно, и, когда Дин чувствует бедром его вставший член, Кастиэль шепчет:       – Пососи головку, только чуть-чуть.       Дин стонет, и с новым вздохом делает так, как говорит Кастиэль, потому что он обещал.       – Вот так, молодец, – Кас гладит его по голове, а затем опускает свою руку Дину на ширинку и сжимает ее. Член все еще не вставший окончательно, но чуть-чуть возбужденный, мгновенно отзывается на это прикосновение. – А теперь поработай языком.       Больше чем сосать, Дину нравится пускать в ход язык. Он лижет широко, а затем ударяет языком остро по уздечке, и член в его руке дергается, а он снова начинает лизать.       – Видишь, как ему нравится, как покраснела его головка, – шепчет Кастиэль, и Дин подается вперед и пускает член в горло, глубоко, а затем высовывает язык и касается яиц. Его рвотный рефлекс чуть не подводит его, но Дин вовремя справляется, и Кастиэль снова гладит его по голове. – Молодец, хорошо сосешь. Увлажни его, сегодня ты дашь ему трахнуть себя.       Дин на мгновение сомневается, продолжая действовать в том же темпе.       – Дин, я хочу, чтобы ты дал ему трахнуть себя. Увлажни его член, – Кас шепчет в ухо, но его голос льется прямо в штаны Дину и там все напрягается. Дин сосет так, что его слюна капает на пол, и он пытается стянуть свои брюки, глаза по-прежнему прикрыты, а головка члена скользит по небу, и это восхитительное ощущение нельзя заменить ничем, даже языком.       Дин дышит тяжело, через нос, и когда отстраняется, Кастиэль помогает ему подняться на ноги, и он обнимает его, когда Дин насаживается на член своего анонимного клиента одним движением. С той стороны доносится удивленный вздох, и Дин начинает подаваться назад, шире раздвигая ноги. Кастиэль гладит его живот, задирает футболку и целует его соски. Дину больше нравится, когда он гладит его по ребрам, но и это неплохо.       Кастиэль держит его за член, когда Дин двигается быстрей, а потом шепчет ему едва слышно:       – Я хочу, чтобы ты не двигал своими бедрами, но сжимал его член в своей заднице, хорошо? Я опущусь на колени перед тобой и сделаю тебе минет, ты хочешь?       – Д-да, – Дин от удивления широко распахивает глаза. Кастиэль никогда прежде не брал его в рот.       – Отлично, но я сделаю это, только если ты останешься неподвижным.       Дин дергается от толчков, от того, как незнакомец таранит своим членом его задницу, и полностью прижимается к стене, насаживаясь глубже. Он чувствует, как становится еще шире, как его растягивает до боли, и так чертовски хорошо. Кастиэль целует его в ухо и опускается на колени. Дин старается не смотреть на то, как он это делает, потому что, если он увидит, кончит в тот же момент.       Ему уже больно от возбуждения, и Дин едва ли помнит, что должен оставаться неподвижным, потому что его долбят прямо по простате, а Кас гладит его между ног как раз так, как Дин это любит.       А потом его член погружается во что-то теплое и влажное, и Дин запрокидывает голову назад, сжимая свои ладони на теле, впиваясь пальцами в свою кожу, только лишь бы не дернуть бедрами и не вторгнуться глубже в этот прекрасный рот. Кастиэль сосет (боже мой), и Дин слышит его хлюпающие звуки, то, как Кас облизывается, как смачивает его член. И, черт, он дрожит всем телом и сжимается, но не двигается, хотя так хочется.       Кас все делает идеально, легко, и Дин сходит с ума. Он словно зажат между его ртом и членом сзади, и это потрясающе приятно. Боже, Дину хочется, чтобы он имел возможность взять член Кастиэля в рот тоже, и тогда это будет фантастически. Иногда он думает, как жаль, что такой, как Кас, только один. Он бы хотел, чтоб член Каса был везде и одновременно. В его заднице, во рту, в руке… И чтобы Кастиэль кончал на него, чтобы его сперма била по щекам, груди, животу. Чтобы он спускал в него, и, боже.       Дин мечется, потому что он чувствует, что не продержится скоро. Кастиэль держит его за руку, и Дин сжимает член внутри себя, исходя безумными стонами. Кастиэль гладит его свободной рукой, и Дин кончает, когда внезапно их взгляды сталкиваются. Он кончает, хотя совсем не хотел этого, он хотел, чтобы это продолжилось как можно дольше. Но сперма течет по его головке, и Дин не может ее остановить. Его бедра сильнее вжимаются в стенку, и член проникает глубже, и Дин дрожит, а Кас вылизывает его и высасывает все до конца.       Когда он встает с колен, Дин подается вперед и целует его долго-долго. Он пускает в ход бедра, и ему уже больно от того, как член скользит внутри, но это даже хорошо, отрезвляюще. Он не должен отпускать своего клиента недовольным.       А Кас подхватывает его под руки и обнимает, целуя в шею, шепчет, какой Дин прекрасный, и как он любит его член. А Дин гладит его между ног, а потом Кастиэль приникает к нему всем телом и трется, доводя себя до оргазма. Дин счастлив, когда чувствует его сперму у себя на животе. А потом член в его заднице дергается, и Кас некоторое время не дает ему отстраниться, и когда это происходит, Дин обессиленно опускается на пол, вздрагивая от ледяного кафеля. Кастиэль мгновенно вздергивает его на ноги, надевает ему трусы, застегивает джинсы, и Дин дрожит у него на руках от пережитого. Это было лучше, чем он мог пожелать.       – Тебе понравилось? – шепчет Кас ему на ухо. Дин обхватывает его плечи и повисает на нем. В такие-то моменты он точно понимает, кто есть такой и почему он никогда не уходит от Кастиэля. Почему он не сбегает, хотя мог бы сделать это тысячу раз. Хотя, может, это и не любовь на самом деле, но Дину хотелось бы верить, что он на нее способен. Кастиэль ведь тоже любит его в каком-то смысле. Как-то раз, когда Дин заболел, Кас всю неделю сидел у его кровати и не отходил ни на минуту без срочной надобности. Он сворачивался в комок на его кровати, и Дин гладил его по голове.       И сотни таких же мелочей, которые Дин часто отвергает в обычные будни и которые становятся так важны сейчас.       Кастиэль отстраняется, чтобы натянуть штаны себе самому, а потом они выходят из этого места. Дин чувствует себя таким спокойным, и умиротворенным, и совершенно бесстыдно оттраханным. Кастиэль сажает его в машину, но сам не отходит, потому что Дин прижимается головой к его животу. Кас гладит его за ушком, как гладил бы котенка, и Дин трется носом о его футболку, вдыхая его терпкий запах. Кастиэль усмехается своей холодной усмешкой, и Дину, обычно стыдившемуся после быстро траха с незнакомыми людьми, оказывается совершенно плевать. Кас всегда говорит, что тело Дина принадлежит ему. При своих друзьях он обращается с ним как с вещью.       Настоящий Кастиэль другой. Он заботливый и такой же ласковый, как Дин. Он восхитительный и чуткий любовник. Касу по-прежнему принадлежит его тело, но самое главное – душа, и Дин в кои-то веки не сопротивляется. Он обмякает и берет Кастиэля за руку, и, может, то, что они делают, и есть настоящие отношения. Ведь у каждой пары есть свой способ любить.