Свенгали (SVENGALI)

      Вот уже двадцать минут Джон Ватсон стоял у входа в театр Нью-Уимблдон и ждал свою очередную девушку по имени Сара.       Отставной армейский врач, вернувшись из Афганистана, после горячих точек и полевых госпиталей Кандагара с трудом свыкся с гражданкой. Сегодняшнее свидание, пожалуй, так же стало для него очередным испытанием «обычной» жизни.       С Сарой они познакомились около двух недель назад: милая легкомысленная болтушка с копной рыжих волос и россыпью веснушек на лице сразу привлекла внимание Джона. Бывший врач начал с первых минут общения оказывать ей элементарные знаки внимания, что, разумеется, польстило девушке и подняло самого Ватсона в ее глазах на порядок выше других мужчин.       Спустя еще четыре дня у них случился первый секс. Джон не мог сказать, что тот был крышесносным, однако его все вполне устраивало. Более того, Ватсон вел себя как истинный джентльмен: часами за ужином выслушивал рассуждения Сары о новой коллекции от Westwood или Armani, провожал девушку до дома каждый божий день и оплачивал их любое совместное проведение досуга своей скромной военной пенсией.       Вчера вечером во время очередной прогулки по набережной Виктории, Сара внезапно прервала свою «увлекательную» речь, резко остановившись и уставившись куда-то в одну точку.       - Что? Что случилось? – нахмурился врач.       - Джон, мы просто обязаны сходить! Пообещай, что завтра мы туда пойдем!       - О чем ты? – повернув голову в ту сторону, куда был устремлен взгляд девушки, Ватсон смог рассмотреть афишу, которая гласила: «Спешите увидеть! Только один день в Лондоне уникальное шоу самого неподражаемого и опасного мага и менталиста XXI столетия!»       «О, Боже!» - пронеслось у доктора в голове.       - Милая, зачем тебе эта клоунада? Ты же понимаешь, что все это обман чистой воды?       - Джон, ну, пожалуйста! Ну, давай сходим!       Это был тупик, и Ватсону ничего не оставалось, кроме как, тяжело вздохнув, согласиться. ***       - Прости, Джон. Господи, мне так жаль, что я опоздала! Давно ждешь? – Сара подбежала к блондину и звонко чмокнула его в губы.       - Нет, что ты, все в порядке. Я сам подошел пару минут назад, - соврал врач. – Ну, идем?       Взяв доктора под руку, девушка быстро зашагала по лестнице к парадной двери.       Оказавшись внутри, Джон стал оглядываться по сторонам. Казалось, будто на представление «волшебника» собралась добрая половина Лондона: молодые счастливые парочки и пожилые супруги, одинокие дамы с детьми и статные нахохленные, словно воробьи, холостяки, богатенькие буратино в дорогих костюмах со своими разрисованными куклами барби и простые «белые воротнички».       «И как все эти люди пришли сюда добровольно? Неужели они верят во всю эту чушь?» - недоумевал врач.       Когда прозвенел третий звонок, толпа хлынула в зал, дабы устроиться на своих местах. Усевшись в партере в первом ряду по правую руку от Сары на мягком сидении, обитом темно-красным бархатом, Доктор снова огляделся: на потолке висела, как и подобает любому театру такого уровня, гигантская круглая люстра в окружении причудливой лепнины в стиле барокко, бельэтаж огорожен резной перегородкой, мерцающей в свете небольших настенных бра. Над сценой возвышались фигуры мифических созданий, застывших в различных позах с искаженными гримасами лицами, протягивающие свои конечности вперед, словно пытаясь дотянуться до зрителей.       Но вот спустя пару мгновений свет погас, а зал окутали тьма и тишина, и лишь кое-где по бокам блестели маленькие софиты, походившие на звезды, уютно расположившиеся на черном бархате ночного неба.       Вдруг темноту пронзил белый луч одинокого прожектора и осветил фигуру «гвоздя программы»: нет, на нем не был одет длинный плащ с высоким воротом подобно тем, что есть у вампиров; у него не было широкополой шляпы или волшебной палочки; и уж точно он не прятал за спиной цилиндр, из которого позже вытаскивал бы цветные платки или пушистых кроликов.       У мага был простой черный, хоть и явно сшитый на заказ, костюм и такого же цвета рубашка. Его голову украшала копна густых аккуратно уложенных каштановых кудрей, а резкие и какие-то инопланетные черты даже при слабом освещении казались чересчур выразительными и пугающими. Но пуще всего остального на бледном аристократичном лице выделялись глаза «волшебника», блестящие и безжизненные, будто принадлежащие восковой фигуре из музея мадам Тюссо – такие же холодные и стеклянные, кукольные-, они притягивали внимание зрителей, гипнотизировали, погружая в свою пустую глубину, не позволяя ни на минуту усомниться в сверхъестественных способностях своего обладателя.       Джон понял, что забыл дышать, разглядывая столь необычного человека, и резко втянул воздух носом, который на удивление казался теперь на пару градусов холоднее, чем несколько минут назад.       - Приветствую, дамы и господа. И благодарю за то, что решили посетить мое шоу в столь чудесный субботний вечер, - раздался звучный голос, мягким чувственным баритоном пославший мурашки по спинам всех присутствующих.- Не буду спорить, что многие считают, будто я волшебник и колдун, а некоторые даже уверены, что я продал душу Дьяволу. И даже на моей афише написано «маг». Не знаю, разочарую ли я всех вас или, наоборот, успокою, если скажу, что все это неправда: сказки, выдумки, слухи, но не более. Уверяю вас: все, что вы сегодня здесь увидите, есть лишь фокусы – ловкость рук, иллюзия и немного науки. И, тем не менее, несмотря на отсутствие каких-либо паранормальных явлений и происшествий, я хочу, чтобы каждый из вас ни минуты не сомневался в реальности всего происходящего. Что ж, пожалуй, начнем! – после столь пламенной и длинной речи, мужчина громко хлопнул в ладоши, и молодая красивая девушка-ассистент в длинном вечернем платье алого цвета вывезла стул на колесиках и вынесла небольшую школьную доску и кусочек мела.       - Сегодня я покажу вам один из самых необычных и необъяснимых фокусов всех столетий, который, надеюсь, покорит ваши умы и сердца и останется в памяти еще на долгие и долгие годы. Итак, Свенгали!       Прожектор снова погас, но в ту же секунду на большом экране, который, как оказалось, был расположен в глубине сцены, высветился незнакомый символ и громкий голос волшебника продолжил:       - Свенгали. Он известен как злой гипнотизер из новеллы «Трилби» Джорджа Дюморье, написанной в 1894 году. На самом же деле Дюморье одолжил это имя у другого загадочного персонажа: немого шестилетнего мальчика, который выступал в Венгрии сотни лет назад. Во время своих выступлений Свенгали водил указкой по буквам на доске и с помощью своих скрытых возможностей овладевал своими зрителями. Но больше всего публику интриговало то, что Свенгали был не из плоти и крови, как вы или я, он был механизмом. Машиной, построенной в 1760 году художником Хьюго фон Лавашем. Создание Хьюго было посмертной маской его собственного сына, который умер от гриппа в возрасте 6 лет. Многие пытались разгадать, в чем же секрет его изобретения, но, в конце концов, Лаваш спрятал свое детище от глаз общественности и, похоже, перешел на закрытые отношения со своим искусственным сыном. Вместо того, чтобы спать, он работал над ним по ночам при тусклом свете, что привело к полной слепоте создателя спустя несколько лет. Неспособный оперировать свой возлюбленный механизм, художник вскоре стал параноиком и потерял все, что имел. Фон Лаваш умер на рубеже 19 века, кукла попала в руки его кредиторов, а затем – небольшого общества коллекционеров. Пять лет назад она была куплена анонимным участником аукциона в Филадельфии. Ее нынешнее местонахождение остается неизвестным.       Во время рассказа аудитория театра Нью-Уимблдон сидела едва не с раскрытыми ртами и широко распахнутыми глазами, вперившись, не мигая, в экран. Джон не отличался от толпы этих «суеверных идиотов», сам не понимая, почему слушает всю эту чепуху и уже почти верит каждому произнесенному волшебником слову.       - Сегодня вам посчастливилось ощутить влияние Свенгали на себе. Итак, нам нужен доброволец. Если помните, еще до начала представления моя ассистентка каждому из вас на входе вручила листочек с индивидуальным номером. Сейчас я совершу до банальности простой прием: наугад выберу один из шаров, находящихся вот в этой емкости. Номер шара, совпавший с номером на листке, и укажет нам моего сегодняшнего помощника.       Публика в зале зашевелилась и загудела: каждому хотелось хоть несколько минут постоять рядом с известным менталистом. Джон неслышно фыркнул, почувствовав, тем не менее, как вспотели ладони.       А тем временем маг уверенным и быстрым движением раскрутил импровизированный прозрачный барабан и достал оттуда обозначенный предмет, громко провозгласив:       - Двадцать семь. У кого-нибудь из присутствующих есть двадцать седьмой номер?       Зрители снова закопошились и стали судорожно разглядывать свои бумажки: кто-то разочарованно застонал, не обнаружив указанного номера на листке, кто-то смачно выругался и лишь Джон сидел все еще неподвижно, словно его оглушили – врачу не нужно было опускать глаза, ибо он и так знал, какая цифра написана на его стикере.       - Двадцать седьмой, ну, где же Вы? Не бойтесь, я не собираюсь превращать Вас в жабу или распиливать на кусочки, - ухмыльнулся волшебник, вызвав своей шуткой приступ гомерического хохота у толпы.       Очнулся Ватсон от того, что кто-то сильно тряс его за плечо.       - Джон! Джон, да это же ты! Иди! Иди к нему! – Сара, а это оказалась именно она, тормошила своего бойфренда за рукав.       - Я… Нет, я не пойду. Давай я отдам тебе этот листок? – еле слышно пробормотал врач, но было уже поздно: луч прожектора и камера, взявшаяся из ниоткуда, уже выхватили его силуэт в толпе, выведя лицо бедного Ватсона на экран.       Делать было нечего, а потому доктор на негнущихся ногах неловко поднялся со своего места и под крики скандирующей аудитории поплелся на сцену.       Оказавшись рядом с волшебником, Джон растерял весь свой атеизм* и вовсе: всего лишь на мгновение (Но это было! Точно было!), врач ощутил, будто теряет над собой контроль – тело, мысли, эмоции – ничто больше ему не принадлежало. Однако, чуть успокоившись, Ватсон понял, что стоит все так же на одном месте в пяти шагах от мага, который, в свою очередь, даже не пытался к нему приблизиться.       - Что ж, наконец, Вы здесь, - снова заговорил менталист. – Как Вас зовут?       - Дж…- голос не слушался и охрип, не позволив доктору ответить на вопрос с первого раза. – Джон Ватсон.       - Итак, Джон Ватсон, сегодня Вам выпала великая честь побыть моим ассистентом и принять участие в самом загадочном фокусе в мировой практике. Вы готовы? – толпа вновь закричала и захлопала, а врач смог лишь через силу кивнуть.       На сцену снова вышла девушка в алом платье и вынесла механическую куклу, выглядящую как мальчик-паж и похожую на одну из тех фарфоровых искусственных человечков, которых так любили юные модницы прошлых веков: большие васильковые стеклянные глаза; красный совсем не улыбающийся рот; белые блестящие волосы; такого же цвета воротник и гольфы; темно-синий костюм, состоящий из сюртука и штанов, и черные башмачки. Куклу усадили на высокий еще один принесенный стул перед доской с буквами и цифрами, вложив ей в руку небольшую указку.       Тем временем у волшебника в руках неведомым образом появился маленький позолоченный колокольчик. Зажав его в одной руке, другой рукой маг указал Джону на второй свободный стул. Ватсон сел, напрягшись, и напоминая натянутую скрипичную струну.       Менталист быстро подошел к нему и, прошептав «расслабьтесь», коснулся головы врача своими длинными холодными пальцами, произнеся уже громко:       - Спи!       И в следующую секунду с доктором произошло нечто необъяснимое: веки его стали будто свинцовыми, и глаза сами собой начали закрываться под их тяжестью; все звуки теперь казались приглушенными и смазанными, словно Джон с головой нырнул в бассейн, и они прорывались сквозь толщу воды.       Врач хотел было что-то сказать, но губы его онемели и пересохли, язык прилип к небу и стал неповоротливым «червяком».       Маг же, вложив в руки загипнотизированного Ватсона доску и мел, отошел к кукле и позвонил в колокольчик – зрители замерли. Свенгали медленно подняла правую руку и показала указкой на букву «D».       И в то же мгновение рука Джона задрожала и, поднеся кусочек известняка к дереву, нарисовала на черной матовой поверхности точно такой же символ, что указала кукла.       Публика ахнула - по театру то слева, то справа волнами разносился шепот:       «Невозможно! Как он это сделал? Этот мужчина – актер? Подставное лицо! Магия! Чудеса!»       Действо повторилось еще раз и еще, завораживая с каждым разом все сильнее и сильнее, рассеивая окончательно любые сомнения. И лишь буквы под указкой и на доске менялись, но неизменно совпадали друг с другом: «S», «M», «U».       Но вот менталист снова позвонил в колокольчик, и кукла опустила руку, будто мгновенно выключилась. Позже волшебник подошел к Джону и, вновь прикоснувшись к нему, произнес: «Проснись!»       Ватсон резко открыл глаза, не понимая, что происходит, щурясь от яркого света софитов и едва не заткнув уши от оглушительных аплодисментов, адресованных мэтру.       Уже несколькими минутами позднее, сидя на своем месте, он будет слушать восхищенные рассказы Сары о том, что же случилось, пока он «спал», и недоумевать: «Невозможно!» ***       - Это было просто восхитительно! Превосходно! Он истинный волшебник! – не унималась девушка.- Ну, скажи, правда? Джон, тебе что, совсем не понравилось?       - А? Да… Да, понравилось. Эм, Сара… Ты не подождешь меня здесь? Я ненадолго, нужно заглянуть в уборную.       - Да, конечно, иди, - отмахнулась спутница доктора. – Я тут видела свою знакомую, как раз поболтаем с ней.       Кивнув, Ватсон покинул холл театра, направившись прямиком в сторону гримерных. Он обязан выяснить. ***       В очередной раз прерывисто выдохнув, Джон поднял руку и, наконец, постучал в дверь, на которой висела табличка «Великий менталист».       «Как пафосно,- мысленно фыркнул доктор. – И что я тут делаю? Да еще и Саре наврал. Нужно убираться прочь», - но не успел Ватсон развернуться, как в образовавшемся проеме возник не кто иной, как сам волшебник.       - Вы? – взлетевшая вверх бровь.- Чем обязан?       Тон его был отрешенным и надменным, а в глазах снова зияла пустота, что мгновенно привело Джона в бешенство: «Да что он о себе возомнил?!»       Бесцеремонно отпихнув мага в сторону, Ватсон протиснулся в гримерку, захлопнув за ними дверь: теперь-то он ему все выскажет!       - Думаете, показали пару дешевых фокусов, и можете править миром? – взревел доктор.       Менталист недоуменно воззрился на непрошеного гостя, после чего его губы неожиданно скривились в улыбке:       - Понятия не имею, о чем Вы. Кстати, как Вам шоу?       - Отвратительно!       - Да ну?       - Вы гнусный шарлатан и обманщик!       - Но позвольте, в чем же я Вас обманул? Ведь я с самого начала предупредил, что все показанное – обыкновенный трюк.       - Как?       - «Как»?       - Как Вы это сделали со мной?       - О, боюсь, это был не я, а Свенгали. Думаю, Вы могли бы спросить у Хьюго фон Лаваша, но он, к моему огромному сожалению, уже давно умер.       Джон держался. Правда, держался. До последнего. Изо всех сил. Но тот сарказм, с которым были произнесены последние слова мага, выбили у врача почву из под ног и породили красную пелену гнева перед глазами.       Ватсон схватил менталиста за ворот его отглаженного идеального костюма и припечатал того к огромному зеркалу, висевшему на стене, отчего последнее треснуло и теперь напоминало паутину, склеенную из осколков.       - Лучше тебе не шутить со мной! Я был на войне и убивал людей!       Волшебник пристально посмотрел на Джона, и тот почувствовал, как его снова затягивает неведомой силой в уже хорошо знакомую бездну.       - Ты действительно хочешь знать? А что если все эти люди правы, и я на самом деле продал душу Дьяволу? – оскалился маг.       У Джона сперло дыхание: «Нет, такого просто не может быть. Он ведь шутит? Но как тогда объяснить все произошедшее?»       Ватсон попытался ослабить хватку, но оказалось, что теперь не он держит менталиста, а совсем наоборот. Волшебник резко перевернул их, прижав к разбитому зеркалу доктора и закрепив руки Джона над его головой, до боли сжимая запястья.       - Отпусти, - выдохнул врач, прежде чем почувствовал, как язык снова немеет и перестает слушаться своего обладателя.       «Чертов гипнотизер!» - пронеслось в голове Ватсона, а после сознание застелила непрозрачная пелена.       И снова все ощущения как под толщей воды: теплое размазанное жадное прикосновение чужих губ к твоим, пылающий след на груди, а после на талии, оставленный одной свободной ладонью, тогда как вторая по-прежнему сдавливает с силой твои руки.       Мокрые поцелуи очертили скулу и достигли мочки уха доктора, которую неистовый рот с пухлыми губами погрузил в свою гостеприимную влажность.       Джон хотел снова что-то сказать, но лишь протяжно и тихо застонал.       - Ты хотел ответов, Джон Ватсон, и ты их получишь, - прошипел менталист и, опустив ладонь с поясницы врача чуть ниже, сжал его ягодицу, получив новый всхлип от своего любовника. После рука мага двинулась дальше и, подхватив ногу Джона под коленкой, потянула ее вверх, заставив врача обвить конечностью свою талию.       Вернув ладонь доктору на поясницу, волшебник прижал Ватсона к себе, отчего их уже возбужденные члены соприкоснулись, заставив обоих партнеров прервать поцелуй и начать хватать ртами раскалившийся воздух. Контакт получился ошеломительным, невзирая на два слоя одежды, и по силе напоминал удар молнии в самый разгар летней грозы.       Джон был на голову ниже мага, а потому постоянно норовил съехать вниз по стене, отчего пряжка его ремня перманентно задевала естество волшебника, заставляя того каждый раз шипеть от неприятных ощущений.       Наконец, рыкнув, менталист снова подтянул Ватсона наверх, заставив врача уже полностью обвить свое тело обеими ногами. Джон тем самым буквально запрыгнул на мага, самозабвенно продолжая с ним целоваться.       Гипнотизер развернулся в противоположную сторону со своей драгоценной ношей и, в два шага достигнув комода, усадил на него врача, отчего различные склянки и бутылки со звоном полетели на пол.       Руки менталиста снова поползли вниз, выдергивая из шлевок уже расстегнутый кожаный ремень, и отбрасывая его прочь. Ловкие пальцы пробрались под брюки и в который раз сжали поджарые гладкие ягодицы Джона, теперь не обтянутые невыносимо мешающейся тканью.       Но спустя несколько мгновений магу и этого стало мало. Гипнотизер, продолжая то вылизывать, то кусать ароматную бархатную кожу на шее Ватсона, резко дернул в разные стороны края рубашки любовника, отчего перламутровые пуговицы градом посыпались во всех направлениях.       Избавив, наконец, желанное полыхающее тело от ненужного тряпья, волшебник начал зацеловывать грудь Джона, вбирая поочередно в рот затвердевшие горошины сосков доктора и выбивая из его уст жалобные молящие хрипы.       И врач бы умолял, действительно умолял, если бы мог, если бы его язык все еще не казался настолько окаменевшим, словно Ватсон находился под местным наркозом.       Дойдя поцелуями до кромки штанов, менталист неожиданно остановился и, оторвавшись от Джона, стал внимательно того рассматривать, заставляя врача захныкать.       Видимо, оставшись довольным результатами своих стараний, маг чуть улыбнулся и, выдвинув верхний ящик комода, извлек из него лубрикант и презервативы.       Ватсон, в свою очередь, нетерпеливо двинул бедрами вверх и прерывисто выдохнул: терпеть было уже невыносимо.       Руки волшебника в который раз зажили своей жизнью: они огладили рельефный пресс Джона, чуть выступающие тазобедренные косточки, поднялись к впадинкам исцелованных ключиц, на которых уже утром будут гореть засосы, зарылись в светлые густые короткие волосы, оттянув голову назад и выставив на обозрение красивую шею.       Услышав очередной жалобный стон партнера, менталист все же соизволил медленно, словно издеваясь, стянуть с Ватсона брюки вместе с бельем, открыв своему взгляду ровный средней длины член, истекающий смазкой и мгновенно прилипший к низу живота врача. Маг опустил на возбужденный орган ладонь и провел ею вдоль вздувшейся венки, заставив доктора выгнуться дугой и вскрикнуть.       Бережно, едва касаясь, волшебник огладил яички любовника и, открыв крышку тюбика и выдавив прохладную смазку себе на пальцы, приставил указательный к входу. Джон опять заелозил по глянцевой поверхности комода от нетерпения.       Палец вошел на одну фалангу легко и безболезненно, растягивая нежные стенки, проникая внутрь и даря лишь едва уловимое чувство дискомфорта. Дальше – хуже. Когда в доктора проник уже второй палец, ему показалось, что его сейчас разорвет на две части – боль была острой и нескончаемой. Но неприятные ощущения притупились, и маг добавил третий палец, задев, наконец, кончиком указательного комок нервов внутри. Джон тотчас громко закричал и начал извиваться змеей на столешнице.       - Тише… Сейчас… - прошептал менталист.       Руки гипнотизера тряслись, будто его охватила лихорадка, пряжка собственного ремня никак не поддавалась. Когда спустя пару минут волшебник все же смог избавиться от своей одежды, то с облегчением выдохнул: тряпки, как оказалось, неимоверно давили на уже до боли возбужденный орган.       Немного погодя, маг раскатал презерватив по всей длине члена, нанеся сверху лубрикант, и приставил пылающую плоть к пульсирующему отверстию.       Осторожно качнув бедрами вперед, гипнотизер вошел в растянутое жаждущее тело, отчего Джон сжался, дернувшись в противоположную сторону, и захрипел.       - Потерпи… Слышишь? Скоро пройдет, - произнес волшебник и вошел до конца. Ватсон заскулил, закусив губу до крови. Медленно маг двинулся назад, и опять вперед, пытаясь задеть простату. Когда ему это, наконец, удалось, доктора снова выгнуло дугой да так, что казалось, будто он сейчас сломается пополам.       Фрикции из скупых и будто ленивых постепенно превратились в страстные и резкие, заставляя обоих любовников лишь шумно выдыхать из легких раскаленный углекислый газ.       Кожа горела и плавилась; воздух стал плотным и тяжелым, отказываясь проникать в организм; на висках и над губой выступили соленые капли пота, а гримерную заполнил терпкий мускусный запах секса.       Маг все двигался и двигался внутри такого желанного сейчас тела, доводя доктора до самой вершины, которая была теперь уже совсем близко.       Наконец, сделав финальные толчки, с силой задевая простату, волшебник кончил, уткнувшись лицом в грудь партнера и чуть прикусывая его левый сосок.       Спустя пару мгновений и первый робкий стон Джона, волшебник сжал ладонью яички любовника, а после несколькими быстрыми движениями довел врача до сокрушительного оргазма, заставляя своего ассистента в который раз за вечер громко кричать.       «Проснись!» ***       Джон резко открыл глаза и уставился в белоснежный потолок: голова кружилась и нещадно болела, вызывая тошноту, а в ушах стоял оглушительный звон.       «И приснится же такое!»       - Джон? Джон, ты проснулся? Все хорошо? Ты кричал. Тебе снился кошмар?       - Что? А, да. Да, просто плохой сон.       - Опять война?       «Уж лучше бы она».       - Ладно, не думай об этом. Лучше идем завтракать – я приготовила потрясающий омлет! Жду тебя на кухне! – произнесла Сара и скрылась в дверном проеме.       - Уже иду, - улыбнулся Ватсон и собирался последовать за девушкой, как бросил взгляд на стол и увидел… листок. На маленькой бумажке черным фломастером была аккуратно выведена цифра «27».       «Значит, все это мне не приснилось?!»       - Сара! Свенгали! Мы и правда были на шоу этого проклятого гипнотизера?! Сара! *Атеизм чаще известен, как отрицание Бога, однако, сам термин, в том числе и в данном случае, подразумевает отрицание всего сверхъестественного в целом.