Стилист и Пустошь

       Подозреваю, что я извращенец. Хотя чего уж тут подозревать – это давно является проверенным фактом. Только вот мое извращённое влечение касается лишь одного конкретно взятого объекта… На данный момент «объект» занимается тем, что разбирает на составляющие свой дробовик и очищает его от копоти. Ох, лучше бы ты меня так же тщательно «отчистил», прямо как сейчас наяриваешь ёршиком внутри ствола… Я, Сто Первый и Харон, прошлявшись весь день по Пустошам, нашли заброшенную церквушку, вычистили из неё рейдеров и организовали небольшой лагерь. Я, разумеется, принимал во всём этом непосредственное участие: ныл всю дорогу до церкви, во время атаки рейдеров мужественно отсиделся в укрытии, споткнулся о пару растяжек и заключительным номером заявил, что не буду спать в таких условиях. Хм. В последнее время я весьма самокритичен. Иногда и сам не понимаю, зачем Сто Первый вообще таскает меня с собой? Я ж ничерта не умею! Похождения стилиста по миру постапокалипсиса… Ну, буду считать, что я служу скорее декоративной цели и являюсь украшением отряда. Наш благословленный всеми рад-тараканами спаситель мира сейчас дрыхнет на голом матрасе у дальней стенки полуснесённой церквушки. Чёрт, а ведь у меня так и не хватило смелости сказать, что я не помню его имени. У нас с ним уже не осталось старых обид, и невесёлое прошлое кажется таким же далеким, как и Убежище. Нет, мне было не особенно тяжко там, но ощущение тотального контроля выводило из себя. Приходилось вечно шифроваться, чтобы никоим образом не выдать то, что я гей. Хотя, мне кажется, достаточно просто на меня посмотреть, чтобы полностью разрушить конспирацию. Когда Сто Первый феерично, чуть ли не под фанфары свалил из Убежища, я, не долго думая, последовал его примеру и ни на секунду потом об этом не пожалел. За массивной дверью подземного укрытия я оставил все рамки и нормы, порешив, что теперь по возможности скрывать своих предпочтений не буду. Спустя некоторое время стало немного обидно, что никто меня об этих самых предпочтениях не спрашивает, и, следовательно, раскрываться некому. Эх… Так никто (включая и Сто Первого) и не узнал, что имел честь соседствовать с убеждённым гомосексуалистом. Когда я увидел закадычного врага своей юности в баре «У руля», то почувствовал лишь раздражение. Но потом за спиной Сто Первого возникло… нечто. В первую минуту попыток трезво оценить внешность Харона моё чувство прекрасного билось в конвульсиях или предсмертных судорогах. Я вообще слишком бурно реагирую на нечто неэстетичное, а тут меня познакомили с грёбаным зомби… Но наличие такого индивида в команде сулило массу впечатлений от похода, поэтому я и сообщил Сто Первому, что «я в деле». Тухнуть от скуки в Ривет-Сити мне уже порядком надоело. Далее события развивались стремительно. Харону следовало всего пару раз спасти мою задницу от приключений и разок поделиться едой с выпивкой, чтобы я понял – моё сердце завоёвывают. И не важно, что «завоеватель» не в курсе положения дел. На гуля я начал смотреть как-то по-другому. Он начал ассоциироваться у меня с силой, мужественностью, стальной волей... Я реально чувствовал себя защищенным рядом с ним. Спасибо ему огромное, что он хоть и понимал всю мою бесполезность, но никак это не афишировал. Вместо этого Харон взял надо мной опеку и под девизом «хозяйского питомца надо защищать» стал мочить всех, кто осмеливался покуситься на мою драгоценную шкурку. Приятным бонусом шли его очаровательная нелюдимость, мрачность и немногословность. Я чуть ли не подыхал от умиления! На фоне всего этого внешность гуля стала скорее притягательной, чем отталкивающей. Это ж надо, как я при всём желании собственную психологию перекроить могу! Харон был во всех отношениях мужчиной моей мечты! Да и к тому же методом научного тыка (слава богу, Харон не тыкал меня в ответ), я выяснил, что гуль - это тот же самый мутант! То есть, он не труп ходячий, а вполне живой, дышащий и теплокровный. Таким образом у слегка несостоявшегося гея (меня, то есть) появился простор для маневра! Харон хмуро покосился на меня – не любит повышенного внимания к своей персоне. Улыбаюсь ему как можно более мило, но, кажется, мои старания не оценили. О'кей, меняем тактику… С бормотанием «что-то прохладно здесь» пересаживаюсь поближе к моему объекту воздыханий, который устроился прямо рядом с костром. Хо-хо, такой убойной дозы игнора я на своем веку ещё не получал. — Прикурить не найдется? — я продолжил тактику хреновых подкатов, доставая сигарету. Харон щедрым жестом указал на костёр. — Да, очень по-джентельменски! — хохотнул я. — Я видел у тебя зажигалку, поэтому не жидись. Гулю ничего не оставалось, кроме как, в который раз, подчиниться моим капризам. Он вообще меня балует – стоит попросить лишь дважды, чтобы просьба была выполнена. Надо как-то начать разговор, но что-то в голову ничего не приходит. Прикуривая от зажигалки, которую Харон держал в своей руке, я имел возможность мимолетно ознакомиться с видом его кожи. Точнее, её отсутствием… Все мышцы, сухожилия и вены на его кисти были открыты всем ветрам, а наличием кожи могли похвастаться лишь отдельные мелкие участки. А вот, кстати, под одним из сухожилий застрял мелкий осколок металла. — Ну-ка погоди… — закусив сигарету зубами, чтобы не выпала, я схватил гуля за руку и стал пристально осматривать, примериваясь, как лучше извлечь осколок. Харон ощутимо вздрогнул и вырвал из моих рук свою кисть. Меня одарили таким убийственным взглядом, что я даже немного испугался – а не убьёт ли сейчас? — Э-э! В чём дело? — … — Тебе что, противны прикосновения? — Нет. — чуть хриплый низкий голос. Первое его слово за вечер. — Смотрите, кто заговорил! Ну ладно… Тогда чего дергаешься? — Не делай так больше. — проворчал гуль, немного подумав. Сидит и каким-то задумчивым взглядом смотрит на свою руку, которой я недавно касался. Не могу понять, противно ему было моё облапывание или нет… Вот он замечает осколок, но выковыривать не торопится. — Я хотел его вытащить. — просвещаю нервного гуля я. — Может, я всё-таки сделаю это? — … — Да ладно тебе! Я не кусаюсь. — Зачем? — на меня смотрят пронизывающим взглядом мутных глаз. — Тебе мерзко. Должно быть. — Я, с твоего позволения, сам решу, как мне «должно быть». — начинаю раздражаться я. — Гони сюда свою грёбаную клешню! Харон, наконец, протягивает мне конечность. Беру его изуродованную кисть в руки, провожу по отсутствию кожи пальцами и внимательно наблюдаю за реакцией. От каждого прикосновения гуль едва ощутимо вздрагивает, будто через его тело проходят несильные электрические разряды. Как мило… Как можно более аккуратно я извлек осколок, который поддался достаточно легко, но далее отпускать сокровище в своих руках не спешил. Харон, кажется, завис. Просто молча наблюдает за моими манипуляциями с, насколько я могу судить, шоковым выражением на лице. Смену эмоций у гулей нелегко разглядеть, но мне это с некоторых пор удается. Медленно, легчайшими прикосновениями начинаю скользить пальцами по тыльной стороне запястья жертвы. Харона встряхивает, но руку он не конфискует. Быстрым взглядом оценив его реакцию, продолжаю. Я должен понять, каково направление его мыслей… Приятно или противно. — Что ты делаешь? — не выдержал Харон. — Бета-тест устраиваю. — решил я расставить все точки над «и». — Хочу понять, нравится тебе или нет. — Это… — Ну? — Не важно. Этот скрытный засранец отнял у меня мою новую игрушку, встал и попытался скрыться в неизвестном направлении! — Харон! Замер. Я бросил взгляд на Сто Первого, но тот продолжает спокойно дрыхнуть. Снова обращаюсь к гулю: — Харон, мне реально надо знать. Просто, если тебе это по кайфу – без проблем буду лапать тебя при любом удобном случае. А если нет, то… то отстану. — Позволь тебе кое-что пояснить… — угрожающе проговорил Харон, разворачиваясь и одаривая меня убийственным взглядом. Я замер, как кролик перед удавом. А «удав», видимо, решил, что с такого расстояния до «кролика» может не дойти вся суть информации, и подошел почти вплотную. — Шестьдесят лет. — Э? — Шестьдесят лет меня никто не трогал. Шестьдесят лет я не ощущал тепла человеческой кожи! Да никто до этой самой ночи и в страшном сне не видел, что это значит – дотронуться до мерзкого уродливого гуля! И ты считаешь, что теперь, после такого времени я могу трезво оценить и познать заново, что из себя представляет тактильный контакт?! — Да, черт возьми! — заявил я, пока не осознав, что это было самое длинное Хароново изречение за всё наше знакомство. На меня смотрели как на умалишённого, но я не сдавался. — Чувак, да что тебе мешает реально почувствовать это заново? Да, все эти грёбаные моральные уроды, с которыми ты тусовался по жизни может и брезговали тобой, но поздравляю – ты встретил человека с другим отношением. — Ты пьян. — Неа. — Хочешь сказать, что тебя не воротит от меня... — в хриплом голосе появились скептичные нотки. — В точку! Скажу больше – я от тебя тащусь. О, смотрю, теперь меня точно зачислили в ряды психов. Такого шокового выражения на лице Харона я не видел никогда и, наверное, увижу вновь ещё не скоро. Ну, что ж, надо брать быка за рога, пока он не отмер и не убежал, дабы не заразиться моим идиотизмом воздушно-капельным путем. Я не придумал ничего лучше, кроме как схватиться за кожаный ворот его брони, притянуть к себе, застав врасплох, и прильнуть губами к горячей шее. Нет, я правда хотел бы поцеловать в губы, но моё чутье подсказывает мне, что тогда я точно схлопочу прикладом дробовика по башке. Судя по звуку, Харон от такой внезапной физической близости подавился воздухом. Стальной хваткой чуть ли не до хруста сжимает мое плечо. Он очень напряжен – в любую секунду ждёт какую-нибудь подлянку с моей стороны. Он скорее поверит в то, что я хочу убить его, чем в то, что я его просто хочу. Я ощутил под губами пульсирующие вены, которые находились прямо на поверхности шеи. Его учащенный пульс так возбуждает. Жарко выдыхаю и принимаюсь мягко ласкать губами оголенные мышцы, сокращающиеся под моими прикосновениями. Гуль неосознанно чуть откидывает голову, открывая мне больше пространства для действий. Краем глаза мне удаётся увидеть его выражение лица – широко распахнутыми глазами смотрит в никуда, с приоткрытых шрамированых губ срывается тяжелое дыхание. Анализирует… — Какого чёрта… ты делаешь? — чуть севший голос выдает Харона с потрохами. — А на что это похоже? Расслабься. Как ни странно, гуль слушается меня и оставляет, наконец, своё напряжение. Цепкие пальцы отпустили моё плечо и незаметно переползли на затылок, чуть зарываясь в волосы. Чёрт, какой же кайф… Я сейчас замурлыкаю. Ради такого даже идеальной укладкой не жалко пожертвовать! Продолжаю покрывать поцелуями его шею. В перерыве спрашиваю: — Тебе же нравится?.. — Это имеет значение? — Отвечай, мать твою! Харон затих на секунду и как только вроде и собрался что-то ответить, как со стороны, где валялся Сто Первый, послышалось копошение. Меня очень оперативно схватили за шиворот и оттащили, прервав столь интересное занятие. Проснувшийся спаситель всея Пустоши застал крайне забавную картину: Харон стоит с осоловелым выражением лица и я - болтаюсь в его руке над землей, как котёнок, которого подняли за шкирку. — А что это вы тут делаете? — нарушил тишину немой сцены Одинокий Странник. — Да вот, оргию устроить собирались. Неужели не похоже? — лучезарно оскалился я, подтягиваясь на недвижимой руке гуля и эротично закидывая ногу ему на шею. Харон после такого посчитал наиболее оптимальным отключиться от реальности, а Сто Первый совершенно некультурно заржал на всю долину. Ну разве я могу что-то поделать с тем фактом, что моя роль - это роль не обременённого интеллектом и боевыми навыками субъекта с талантами только в области плоских шуточек… Когда меня ставят на родную землю, многозначительно подмигиваю Харону, от чего несчастный гуль снова уходит в астрал. Таких ночных привалов в нашем эпическом путешествии будет ещё ой как много… А значит, мои возможности по домогательствам до Харона безграничны. The End?..