Черное, белое, красное

Представьте себе время - 20 века. Время заката буржуазии, предпосылки революции 17 года. Эпоха немого кино, черно-белых фото и зарождение моды, связанной с Коко Шанель. Представьте огромный дом, где жила как раз такая семья на закате своего рода. Дом на окраине города с садом и задним двором, с просторным крыльцом и богатым убранством. Большие комнаты дома, в котором одна только столовая по размерам походила бы больше на галерею, потому как была необычно вытянутой. По столовой шла женщина, одетая в обтягивающее темно-зеленое кружевное платье закрытое до самой шеи с длинными рукавами, в руке у нее был графин с водой. Она наполняла вазы, кастрюли и графины, стоящие на столах, стоящих вместе у окон и собой один больший стол, накрытый длинной скатертью с кружевами. Женщине было очень важно наполнить все сосуды водой. Ведь вода испарялась и воздух наполнялся влагой. На улице было очень жарко и сухой воздух, проникающий в помещение через окна был тяжело переносим. Женщина заботилась об уюте этого дома, жительницей которого она являлась. В этом огромном доме было пустынно, ведь в нем жили всего двое: женщина и ее дочь. Остальных членов семьи забрала война. Они остались вдвоем и заперли себя в этом доме, игнорируя все, что происходило на улицах. Они будто жили в совершенно другом оторванном от реальности мире, постепенно сходя с ума от одиночества. Насколько они были далеки от мира настолько же были далеки и друг от друга в этом большом доме. Неизвестность будущего больше не беспокоила их, так как они уже давно забыли, что значит жить и надеяться на что-то лучшее. Отчаяние, уже давно поселившееся в этих стенах, делало этот дом, несмотря на его размеры, все больше и больше. Женщина не смогла справиться со всем этим, она постепенно теряла рассудок. И когда он окончательно покинул ее она пыталась убить свою дочь. Несколько раз она чуть не сделала это. В ее нездоровой голове горела всего одна мысль - один импульс: покончить с этой семьей. Она злилась на весь мир за потери, которые понесла ее семья. И эта злость перенеслась на единственный объект, который остался у нее в жизни - ее дочь. Она больше не видела смысла в продолжении ее существования. Ее больной разум отравил все материнские чувства, которые у нее были и задался лишь одной целью - смерть. Она взяла нож и отправилась в ее комнату. В комнате дочери не оказалось. Зная, о нездоровье матери, она спряталась в ванной. Мать, следуя своему безумному умыслу, прошла туда. Дочери не было видно все равно, и тогда она одернула белую кружевную занавеску. Девочка мирно спала в белоснежной кафельной. Она была одета в белое платье, на котором были разбросаны завитки ее угольно-черных волос. В этой комнате было слишком много белого: белая ванна, белая плитка на стенах,умывальник, окна, шторы. Даже струящийся свет был таким белым, что смотреть на него было больно глазам. Единственным пятном - черным пятном - посреди всей этой белизны была курчавая голова и волосы дочери. Нож в руках матери медленно выплыл из-за спины и занесся над головой девочки, уже почти девушки, на вид которой было лет 13-14, и резко вонзается ей в грудь, чуть выше сердца. На лице ее матери на смену безумному взгляду горящих глаз, которые казалось сейчас выкатятся из глазниц, появилось торжествующее выражение лица. Дочь проснулась, с мучительными стонами хватаясь кровью грудь, в которую еще вонзен нож. Осознание того, что мать все таки сделала ЭТО, разрывало ее сердце куда сильнее оружия в ее бледных руках. Взгляд, наполненный одновременно и физической и духовной болью красноречивее слов говорил о последнем мгновении в жизни дочери. В "белой" комнате добавилось еще одно пятно - темно-красное.