Кое-что общее

Хансоль, как всегда, занимается своим привычным делом – ерзает на месте, кривляется в направленные на него камеры, бросает игривые взгляды на Биджу почти через весь стол, дергает Гона за рукава и разрисовывает почти пустую бутылку с водой черным маркером, неведомо как стыренным у Хёнхо (не, у него есть свой, но так не интересно и вообще беспонтово), которой потом бросается в Ходжуна. В общем, остается типичным собой. Атом почти незаметно вздыхает, когда едва заскучавший Хансоль обращает на него своё внимание и начинает к нему ластиться, в следующий момент уже зажимая в не самых нежных объятиях, заставляя согнуться почти в три погибели. Гону в руки попадает дурацкая громоздкая розовая шапка, и тот аккуратно, по-отечески так, надевает её на Хансоля, старательно завязывая бантик на его подбородке, ненадолго переключая внимание парня с почти-макнэ, однако у того остается время только чтобы сделать глоток воды, прежде чем отвратительный, трущийся о скулы синтетикой, предмет текстиля нахлобучивается ему на голову очумелыми ручками Хансоля. Атом делает вялые попытки изобразить «не хочу-не буду», но понимает, что это бесполезно, и позволяет по-человечески одеть на себя стрёмную шапку, хотя хвост на макушке всё равно не даёт шапке сесть так, чтобы ну совсем по-человечески. Вполне удовлетворенный собой Хансоль заливается своим пускающим мороз по коже смехом, и Атом решает воспользоваться моментом и отворачивается от него к сидящему по правую руку Согуну. Тот бросает немного сконфуженный его внешним видом взгляд на младшего, на что Сангюн издает тихий, едва уловимо отдающий смущением смешок и склоняется к уху Согуна, чтобы его не услышали: - Такой придурок, - Хёнхо чувствует, как младший легко касается его колена под столом, - Почему его всегда рядом со мной усаживают? – Рука Сангюна исчезает так же быстро, как и появляется, а сам он уже откидывается на спинку своего стула, позируя для фото, снова атакуемый неугомонным Хансолем, успевшим уже успокоиться и теперь изображая крайнюю суровость – видимо, для контраста с сидящим рядом в шапке, придающей ему придурковатый вид, Атомом. Хёнхо только улыбается в ответ, бросая на макнэ еще один беглый взгляд, быстро конвертируя и сохраняя драгоценный момент в памяти. Не то чтобы они не были близки, но всегда выходило так, что Сангюн уже был кем-то занят – уже играл на планшете в какую-то парную игру с Санвоном, уже устало развалился вместе с Бёнджу на диване, заняв своими конечностями в сумме с последним всё свободное пространство, уже чистил зубы в ванной, втиснувшись между Нактой и Тэяном, уже фотографировался в обнимку с Джихо. Всё, что в общем-то было у Хёнхо сокровенного – это фансайны, на которых Атом часто сидел рядом, но даже тогда старший немного боялся, что может спугнуть, заметить равнодушие, если слишком задержится взглядом, поэтому старался вести себя как можно беззаботнее и не подавать виду, что каждый фансайн – для него немножко праздник. Старался не подавать виду, что совсем рядом, на расстоянии с ладонь, сидит тот, от кого немножко, иногда, почти что фоном щемит в груди и чуть левее, сидит и поправляет выбившиеся из прически пряди, красиво заламывая запястья, улыбается чуть кокетливо фанатам и поправляет рубашку в плечах. Горько было немного, но Согун успешно смывал эту горечь с языка сладким кофе в красивом прозрачном стаканчике, и на время верилось, что не так уж и имеет значение для него внимание Сангюна – ровно до тех пор, пока тот не улыбался уже персонально ему и не касался своими уютно-прохладными пальцами локтя или плеча, чтобы фанаты могли сделать несколько фотографий их вместе. Иногда Хёнхо отчаянно хотелось попросить их скинуть ему все-все эти фотографии, удачные и не очень, чтобы не забывать о том, что что-то общее и почти личное у них с младшим всё-таки есть. +++ Когда в поле зрения Хёнхо внезапно врывается копна медных волн, он настолько привычно сиюминутно старается запечатлеть то, как они щекочут щеку, что забывает машинально прижмуриться. - Извини, - голос Сангюна слышно недостаточно отчетливо, как этого хотелось бы Согуну, из-за выкриков фанатов – видимо, Хансоль опять отмочил какую-то хрень, возможно, облизал кого-то, - главное, чтобы не Атома. От одной этой мысли Хёнхо машинально закидывает руку на плечи макнэ, предусмотрительно притягивая его ближе. Тот с готовностью придвигается, тут же принимаясь позировать на камеры, но их выборы объективов не совпадают, они постоянно смотрят в разные стороны, и Сангюн, краем глаза заметив это, начинает смеяться. Согуну тоже хочется смеяться, но он слишком сосредоточен на том, чтобы отложить этот момент в копилку своих бесценных общих мгновений. - Куда смотреть, хён? – Атом бросает на него веселый взгляд, легко подталкивая плечом – такое контрастно теплое по сравнению с пальцами младшего, и Хёнхо послушно указывает сначала в одну сторону, а затем в другую, выискивая в толпе еще направленные на них камеры. Он старается улыбаться, и у него отлично выходит, пока макнэ не начинает дурачиться, изобразив руками сердце над их головами и внезапно резко их разъединяя в стороны, разрывая дурацкую, измусоленную на фотографиях вдоль и поперек символику. И хотя Согун уверен, что младший ничего не знает и ни на что не намекает, улыбаться становится в разы сложнее. +++ Время на часах было за полночь, и хотя с привычным для группы графиком это время приравнивалось примерно к «вечерело», сегодняшний день был исключением, и Согун сидел на кухне в одиночестве, ожидая, когда закипит чайник. Спать вроде и хотелось зверски, но внутри, в густом вязком небе плавали свинцовые тучи дурацкой хандры, и Хёнхо очень хотелось залить в себя немного пахнущей ромашкой теплоты, раз уж иная теплота - в дефиците. Думать о прошедшем дне не хотелось… точнее, хотелось, но было чревато, и Согун бездумно вертел в руках новую, подаренную кем-то из фанатов чашку. Она почему-то очень ему понравилась, а главное, она была большая – кто-кто, а Согун любил пить чаи вёдрами, и сейчас он собирался её протестировать на профпригодность. Бывает же такое, что из красивой чашки и чай вдвойне вкуснее становится. Пришлось бы сейчас очень кстати. Выключатель на чайнике зазывно щелкнул одновременно с появлением на пороге кухни Сангюна – тот забавно тряхнул мокрыми волосами, будто мокрый пёс, и Хёнхо почувствовал, как внутри сдувается шарик его самообладания. Как тут не думать, когда установка «с глаз долой» к воплощению попросту не возможна? Сангюн улыбается так устало, но так солнечно, что рука Согуна на чайнике на мгновение замирает в сомнениях – а может, хватит и этой теплоты? – но всё же старший заливает кипятком пакетик, наблюдая, как тот беспомощно барахтается под ошпаривающей струёй. Макнэ небрежно набрасывает на голову полотенце, плюхаясь на соседний от Согуновского стул, и умудряясь, со своими-то длинными ногами, усесться на нем по-турецки. Хёнхо опускается на своё место, сдувая с поверхности горячей жидкости пар, осторожничает и боится сделать лишнее движение, пока не решается таки поднять взгляд – и видит, что Сангюну, в отличии от него, совсем не страшно смотреть на старшего. Он смотрит, рассматривает, улыбается, и Согун, затаив дыхание, тоже позволяет себе немного полюбоваться младшим – не сбоку, не исподтишка, не со съемочной площадки, где он играет роль в камеру, а вот так – до одури просто. И оказывается, это вовсе не так неловко, и вовсе нечего тут бояться – глаза у младшего такие приветливые, будто он готов весь свой маленький внутренний мир перед Хёнхо выложить. - Красивая такая, - Атом опускает взгляд на чашку в руках старшего. - Мне тоже очень нравится, - признается Хёнхо, хотя, кажется, совсем забыл о том, что хотел проверить свою теорию о вкусных чаях в красивых чашках. - Значит, у нас теперь будет кое-что общее, - Сангюн довольно улыбается с хитринкой в глазах, и Согун очень, до скребущегося в груди совсем ребяческого зуда, хочет поцеловать изящно вздернутый уголок губ, но не успевает ни остановить себя, ни решиться – младший подается вперед раньше и оставляет на щеке Хёнхо теплый поцелуй. Кончик носа у Атома контрастно прохладный – совсем как его пальцы и плечи, вспоминает почему-то старший, но лишь фоном. У него теперь есть самое драгоценное воспоминание в копилке, а у них с Сангюном – одна на двоих, общая чашка. Но это только пока.