Тысяча журавликов

Восход и заход. Перистые облака. Шелестящий ветер, терзающий ветки деревьев с сочной зеленью. Казалось, что стоит сильнее сжать в кулачке охапку листьев, как зеленая жидкость потечет по руке, падая на землю дрожащей капелью. Это голубое небо, меняющее свой оттенок подобно лукавому божеству, что льстиво показывает свою благосклонность обычному человеку, но в то же время готовое разразиться сильнейшей грозой, пугая своим праведным гневом за ошибки,- такое бескрайнее, манящее, что все сильнее хочется превратиться в птицу и утонуть в нем, запутавшись крыльями, цепляясь ими за полосы бархатистой материи. Весь мир перед тобой, только протяни руку. Е Соль тянулась пальцами вверх, касаясь стекла, и ей казалось, что еще чуть-чуть и она сможет зачерпнуть белый взбитый творог облаков, но реальность снова втягивала в себя, стоило медсестре нарушить тишину больничного коридора. - Кан Е Соль,- молодая женщина улыбнулась, подзывая жестом девушку к себе,- пора. Иди в палату. Соль ничего не оставалось, как встать со своего места и, шаркая тапками-собаками, зайти в небольшую, но уютную комнату-палату, что стала домом для девушки много лет назад. Она жила по расписанию, всегда исполняла все предписания врачей и очень хотела поправиться. Даже не из-за себя самой, а чтобы не видеть печаль в глазах матери, не слышать треснувший голос отца, когда тот не мог приехать и звонил, пытаясь разговорить дочь, отвлечь от больничных стен и проблем, а еще чтобы ее младшая сестренка перестала вести себя, как старшая. Только вот новый приступ снова возвращал все на свои места, и Е Соль мучилась, улыбаясь, и пыталась доказать, что все нормально и не о чем волноваться, когда внутри все выжигал огонь, ласкающий всполохами горло, сжимающий легкие, мешая нормально вздохнуть. Она лежала на кровати и слушала музыку, что принесла с собой Хе Мин – та самая добрая медсестра, заботящаяся о девушке уже долгое время. Соль привыкла к ней и считала своей старшей сестрой, вот только сейчас ее отвлекала боль в вене, куда жадно воткнулась иголка капельницы. Новый приступ кашля ворвался в измученные легкие подобно порыву ветра, который смог обойти плотно закрытые окна, и девушку буквально сложило пополам. В такие моменты Е Соль казалось, что кто-то очень «заботливо» выжимает ее, ведь воздуха отчаянно не хватало, а бесполезное и неконтролируемое желание вдохнуть сильно утомляло своей периодичностью. Девушка дрожащей рукой пыталась нащупать на тумбе свой ингалятор, но никак не могла. В глазах начало темнеть, но заветный маленький флакончик никак не хотел находиться. Неожиданно для нее самой, Соль в новой попытке вдоха втянула в себя горьковато-ментоловый спрей и смогла, наконец, откинуться на подушку, уставившись невидящим взглядом в потолок. - Девушка, вы как? Можете говорить?- приятный голос полоснул слух. Соль не могла точно сказать, почему он казался таким знакомым, но она готова была поклясться, что уже слышала его. - Спасибо,- прохрипела она, повернув голову к спасителю, и окончательно потеряла дар речи. Сегодня вся больница была на ушах, ведь к ним собиралась с визитом известная поп-группа EXO. В детском отделении малыши просто пищали от предвкушения и только Соль даже не надеялась увидеть кумиров. А сейчас тот самый айдол, что поселился в ее сердце, аккуратно придерживал девушку за руку, помогая сесть. Заботливые прикосновения заставляли кожу пылать, а легкая улыбка на губах кружила голову не хуже, чем свежий воздух за окном, что она вдыхала, как зависимый человек от курения. Соль «курила» воздух. Она все-таки мечтала раствориться в небе, уносимая порывом ветра, стать одним из сотен журавликов, что лежали у нее под кроватью, на тумбе, подоконнике, но не могла, словно привязанная стальной нитью за тонкую щиколотку к этой больничной палате. - Почему у вас так много бумажных птичек?- Чонин осмотрел палату.- Простите, я, наверное, лезу не в свое дело, просто я заблудился. - Ничего,- Соль уже на автомате начала складывать нового журавля,- вам нужно на этаж выше, через левое крыло. Спасибо, что помогли. Девушка честно думала, что Чонин уйдет сразу же, как узнает дорогу, но он остался и, взяв в руки новую фигурку оригами, вопросительно посмотрел на Е Соль. - Это журавлики. Я должна сделать тысячу, чтобы мое желание исполнилось. - И сколько уже готово? - Восемьсот шестьдесят три,- она аккуратно выпустила из рук готовую птичку.- Восемьсот шестьдесят четыре. Легкие и горло снова сковал приступ, сдавив грудную клетку, и Соль схватилась за баллончик, встряхивая его и выпуская спасительную влагу в горло. Когда девушка открыла глаза, то обнаружила Чонина сидящим на полу и раскладывающим чистый лист бумаги перед собой в попытке с первого раза сложить эту фигурку оригами. *** Исколотые пальцы, несколько бессонных ночей, нагоняи от врачей, но такое приятное тепло в груди, когда смотришь на эту обыкновенную девушку. Чонину нравилось сидеть с ней, поэтому он приходил практически каждый день. Это вошло в привычку. Как-то вечером, когда Соль уснула после очередной капельницы, он решил пересчитать всех журавликов и сильно удивился, обнаружив, что не хватает до ровного счета всего лишь пару десятков. В ту ночь девушка спала слишком неспокойно и часто заходилась в приступе, хватая воздух ртом, как рыба. Чонин уже знал, что она хотела бы родиться птицей, а не слабым и больным человеком, поэтому сам лично давал ингалятор, а потом сидел в кресле, притянув одну ногу к себе, и мечтал подарить Соль крылья, откладывая очередного журавля в сторону. *** «Благодаря тебе мое желание сбылось. Я знаю, что это твоих рук дело, поэтому спасибо, что подарил мне крылья, Ким Чонин. Ты знаешь, я все-таки попробую утонуть в небе. Хочешь, я поделюсь одним крылом с тобой?» Чонин несколько раз перечитал письмо и достал того самого, тысячного журавлика, что он сделал для Соль. И даже спустя столько времени у него не пропало желание подняться с ней в небо и попробовать на вкус облака.