Прекрати портить планы!

Шаман закурил сигару, видимо, с травкой и направился к выходу из хижины. Нам с духами и этим странным типом наедине оставаться не очень-то и хотелось, так что мы последовали за ним. — Тоже считаете, что этот шаман полный псих? — Ну, наверное... Пожалуй, да. — Да, чёрт возьми, он определенно ненормальный! — Ему бы поменьше наркотиков принимать. Хотя знаете, это пугает — но его предсказания всегда сбываются... — Не может быть такого, чтобы вот эта лабуда про нас сбылась! Если так, я вырву и слопаю глаз туннельщика! — Хех, хотел бы это увидеть, — со смехом проговорил Майк. Не дождётся — если что, я ему это глаз скормлю, в качестве расплаты за злорадство. — Да вообще сейчас на Пустоши психов развелось дофига и больше. Вот дня три назад прискакал какой-то сумасшедший учёный с вантузом на голове, весь облитый краской — нарисовал себе на заднице какие-то каракули и просил показать куда-то дорогу, а куда ему надо — мы не запомнили, слишком уж навороченно. Нам сразу вспомнился псих, которому мы удачно втюхали оказавшийся таким ценным вантуз. Вдруг раздался гром, и вождь, схватив за шкирки, затащил нас в довольной крупное строение, мимо которого мы, по счастью проходили. Тут было все для долгого проживания — много медикаментов и спальных мест, несколько холодильников, до отвала забитых едой, запасной металл и наборы для ремонта крыши и стен. — Что, кислотный дождь? И часто тут у вас они? — я обратился к вождю. — Уже третий за неделю, — тот глубоко вздохнул и продолжил: — Прав был шаман... Сразу сказал, что на этой неделе тяжко будет, и дожди обещал долгие. — И сколько нам тут теперь торчать?! — Еще не хватало застрять с этими ребятами надолго. — Не меньше двух часов. — Ну прекрасно! — Может, хоть выпьем чего? — Майк подал неплохую идею. — У нас только вино низкого качества. — Ну хоть что-то, наливай! Залпом опрокинув себе в горло стопку горького вина, я поморщился и разбил ее об пол. Майк решил не отставать и выпил свою. — Это что за дрянь?! — Будто вина дерьмового никогда не пил. — Ты же сам хотел. — Твоя правда. — Майк подумал, видимо, решил, что и так пойдет, и налил еще. Горькое вино будто подстегнуло мои спутанные мысли — я вспомнил про найденный ультраантирадин. — Хэй,Майк! Тот опустил уже почти опустевшую бутылку на стол. — Чего? — Я знаю, как тебя вылечить. — Не смешно, придурок. — Я серьёзно. В бункере НКР я нашёл ультраантирадин, тут написано, что пять доз излечивают от гулификации. — И чего ты раньше молчал?! Давай его сюда! — Посредственное вино было забыто, нашелся магнит попритягательней. Я достал ультраантирадин из рюкзака. — Написано, что рекомендуется зафиксировать пациента. — Окей! Он лёг на одну из кроватей. — У вас есть тут капельница? — Где-то была, сейчас притащим. Двое войнов вкатили в помещение капельницу. Я заменил пакет с кровью на упаковку ультраантирадина и аккуратно воткнул иглу Майку в вену. — Ох, чёрт! — почти сразу простонал он. — В чём дело? — Ощущение... усталости... спать охота... — Так спи, идиот. — Я теряю... Созна... Майк отрубился — выглядел, будто и вовсе сдох. Но я проверил — дыхание ровное, наверное, стоит просто оставить его в покое. — Может, порубимся в караван? — обратился я к воинам, лениво расползшимся по углам. — А колода есть? Я достал из заднего кармана джинсов редкую «самурайскую» колоду карт. — Ого, — они повставали и сгрудились вокург меня, — где ты её взял? — В убежище 71. — Это же редчайшая колода на Пустошах! Там такие что, как пирожки раздают? — Не совсем, это награда, досталась с редкой азиатской зажигалкой и курткой с азиатским арнаментом и драконами. — Даже богатейшие люди на Пустошах могут позволить себе разве что британскую зажигалку. Не боишься? Я смачно сплюнул под ноги. — Чего, интересно? — Ну, ты лакомый кусочек для грабителей. — Пусть только попробуют наехать, пожалеют, что на свет родились! — Раз такой смелый, давай сыграем! — К нашей компашке подошёл вождь. — Сколько ставишь? — Семьсот крышек и пятьдесят жетонов Братства стали. — Ээй, а почему так мало? — Думай, что говоришь! Жетоны Братства стали — вторая по ценности валюта на Пустошах, у нас это редкость. — Ну что ж, начнём!

***

Мне сумасшедше везло, дело шло к крупному выигрышу, и тут Майк очнулся. Я был слишком увлечен игрой, чтобы рассматривать его, пока он бревном валялся на койке, но теперь я заметил — его кожа была... восстановлена? Что за чертовщина?! — Главное, не паникуй. — Я решил предупредить его возможную реакцию. Он молча осмотрел на свои руки, а затем принялся ощупывать лицо. — Дайте мне зеркало! Я протянул ему ручное зеркало, он сначала рассмотрел себя со всех сторон, открыв рот, а потом запустил пятерню себе в штаны. — Мой... Мой... — Держи себя в руках! Он сначала послушался и успокоился, но потом начал плясать, напевая «Mighty-mighty man». Его голос становился все менее хриплым. — В этой дряни точно нет наркотиков? — Хороший вопрос, кто бы на трезвую голову такие кренделя выделывал. Я повернулся в сторону вождя, который в это время лихорадочно доставал из рукавов карты. — ЭЙ! — Ты и так выиграл, дай хоть теперь пожульничать. — Видимо, для него это было вопросом чести. — Ладно, но только потому, что вы уже продули. Вождь закончил вытаскивать запрятанный по разным укромным местам отбой, и мы расселись на диване. —Не расскажете о своём народе? Я не против пополнить коллекцию историй и рассказов на моем пип-бое. — Ладно, записывай. Я активировал клавиатуру. — Мой народ населял Центральную Африку ещё задолго до того, как белые обнаружили нас. В XIX векек они пришли, и нам пришлось бороться с работорговцами. Мы шли против порохового оружия с копьями, но им не удалось сломить нас — наверняка и сейчас наши контролируют Африку, она ведь не пострадала во время войны. — А вы-то сюда попали? — Мы населяли убежище 60 — там жили исключительно последователи африканских религий. Выйдя из убежища, наш народ был вынужден бороться за ресурсы и земли, используя опыт и ремесла своих африканских предков — мы пользуемся только холодным оружием, которое куём сами. — Это каким, например? — Копьё «макригга», — вождь потянулся к прислоненной к стене железяке устрашающего вида, — зазубренное, вонзается в тело, а когда выходит, вырывает все внутренности. Или вот метательный нож "кпинга", метнув его горизонтально можно отрубить человеку конечность, а метнув вертикально какой-бы частью не задели врага он будет мёртв, или моё любимое... Вы слышите? Кажется, дождь кончился! — И правда. Тогда мы, пожалуй, пойдем. На лице вожде засияла улыбка хлебосольного хозяина. — Конечно, если вам нужно идти, задерживать не будем. Отправляйтесь! Вот, проходите, выход во-о-он туда. Мне вдруг стала понятна причина его неуменого энтузиазма и доброжелательства. — Выигрыш. — Что, уважаемый? — Африканец сделал вид, что не расслышал. — Мой выигрыш. Карты там, крышки, ты продул — я победил. — Аа, ты об этом. — Вождь с разочарованной миной потянулся в карман. — Держи. — На том вам и спасибо, — поблагодарил я с широкой улыбкой — пришла моя очередь играть хорошего гостя. — Не смеем вам больше мешать. И мы, изрядно обогатившись, отправились дальше, навстречу просторам Пустошей.