Портал не туда

Итильдин

      Услышав грохот, я открыл глаза. Оказалось, что это просто упал стул. Так, стоп, я открыл глаза?! Значит, меня никто не хотел отравить? А что же тогда было в этой чаше и почему я сразу же, как теперь оказалось, уснул? И кто же этот странный человек, который сейчас стоит напротив меня? Что вообще происходит и где я нахожусь? Тысяча один вопрос пролетели в моей голове буквально за секунду. Но ответа на них, увы, не было.       Мне удалось сесть, ребра, на удивления, не болели. Да и вообще ощущение было такое, будто я посетил хорошего жреца. От усталости и царапин не осталось и следа. Я хотел поблагодарить своего спасителя, но не знал как, ведь я уже понял, что он говорит на непонятном для меня наречие. Поэтому, единственное, что пришло мне в голову, это встать и поклониться ему. Ведь этот жест понимают даже солдаты Альянса, хоть они никогда и не слыли большим умом. Судя по всему, он понял меня правильно, потому как по его лицу промелькнула легкая улыбка, а сам он, уже менее чем через секунду, стоял возле меня. Протянув руку, он взял меня за подбородок и заставил смотреть ему в глаза. В любой другой раз, я бы не потерпел такого обращения и мой оппонент немедленно бы получил по наглой роже, а потом еще и парочку стрел хаоса под зад, но сейчас я просто не мог себе этого позволить.       На его лице сова мелькнула улыбка, но в этот раз она была другая, как мне показалось, более теплая. Человек кивнул своим мыслям и направился к выходу из комнаты, показав мне жестом оставаться на месте.       Странно, я так и не смог понять кто он. На приспешника Ринна он был похож меньше всего, да и служителей Артаса вообще не тянул. А уж, если быть честным, то я понятия не имел кто это. На первый взгляд человек, но его рога, хотя рога ли это?       Чтобы не скучать, я решил осмотреться. В комнате не было окон, только одна единственная дверь. А свет шел от молочно-белых шаров, которые были разложены по всей комнате. Но на удивление этого было достаточно, чтобы в комнате было светло. Помимо ложа, в комнате так же был стол, пара стульев, шкаф и полка. Все сведено до минимума, но при этом создавало уют. Снизу доносился шум, что дало понять что это таверна, а не дом этого человека.

Даррэн

      «Чертов стул!», промелькнуло у меня в голове, когда сей предмет мебели с оглушающим грохотом рухнул на пол. Не успел я его поднять, как мой подопечный открыл глаза. На его лице отразилось множество вопросов. Я с интересом наблюдал, что же он будет делать. Но когда он встал и поклонился мне, я даже опешил и непроизвольно улыбнулся. Подойдя к нему и взяв его лицо в свою руку, я взглянул в его глаза, отмечая про себя, что он чертовски красив, а в глазах не осталось и следа от усталости и боли. Его глаза заволокла пелена злости, но от нее, через секунду, не осталось и следа. На моем лице снова мелькнула улыбка. « Черт, что-то за последние минуты две я улыбался больше, чем за весь год!»       Поняв, что мой подопечный в состоянии выдержать сутки дороги, я направился вниз, договориться о лошади для него, показав ему жестом сидеть на месте. Найдя трактирщика, я поинтересовался, где у них в поселение можно приобрести коня, получив необходимую информацию, я сразу же туда направился.       Найдя конюха, я попросил показать мне его лучших лошадей, сказав, что цена значения не имеет. На что он тут же заулыбался и повел меня в конюшню. Мой взгляд тут же упал на роскошного коня вороной масти с большим, белым, похожем на луну, пятном на боку. Он был горд, статен и красив. Его иссиня-черная грива была заплетена в пару косичек, а глаза полыхали скрытым огнем. Я спросил у конюха, сколько он хочет за этого коня, на что мне был дан ответ, что это кобыла, и она не продается, поскольку ее только поймали и не успели приучить к седлу и узде. Он мне предложил взять другого скакуна, но тот, не то, что не мог соревноваться с этой кобылой, он даже шаг сделать без помощи не сможет. Спустя полчаса препираний с хозяином, я все же вышел из конюшни, ведя в поводу Ночь, а именно так звали эту гордую красавицу. Поскольку она плохо знала седло, я решил взять ее себе, а Кастро, да простит он меня, временно отдать своему подопечному. Только подойдя к таверне у меня пронеслась мысль, а умеет ли он ездить верхом?