Лучший разыгрывающий

Сколько времени может длиться безответная любовь? Год, десятилетие, всю жизнь? Во всяких дешевых романах она нередко являет собой бесконечную череду страданий и душевных терзаний героя, в итоге «умирающего с именем любимого на устах и благодарного Богу за то, что он даровал ему возможность любить такого прекрасного человека, пусть и безответно». Какое самопожертвование. А ради чего? Обычно причина звучит на подобии «У него есть семья, он счастлив, я не могу ему мешать», «Я не достоин любви этого человека» или того хуже «Мне достаточно того, что я имею возможность любить». Глупо... Любовь должна приносить радость, а не боль. Я тоже люблю. Люблю безответно. И уже достаточно давно. Хотя как сказать давно. Год. Но для меня это немалый срок, если учесть, как быстро я схожусь с людьми. Поэтому особо сильно ни к кому не привязываюсь, но вот он несомненно стал особенным. Вроде бы тихий, не общительный, холодный — полная противоположность мне. Но именно это каждый раз заставляет меня весело шутить, пытаясь хоть немного растопить его ледяное сердце. На моей памяти лишь единственный случай, когда я лицезрел его добрую, ничем не затемненную улыбку. Это произошло перед началом зимнего кубка, в раздевалке, когда у него закончился пластырь, и я дал ему новый. Интересно, он знал, что я ношу с собой запасной специально для него? Хотя, он ничуть не удивился. Может догадывался? В общем, хочется мне видеть эту улыбку чаще. Почти весь первый класс старшей школы я жду, когда же он подпустит меня к себе. Но, как бы я ни старался, он остается неприступен. Или верен каким-то своим принципам, черт знает. Иногда казалось, что он чуть открывается, позволяя сократить расстояние между нами, однако стоило мне сделать шаг навстречу, чтобы получше разглядеть, что находится за этой непробиваемой железной дверью, как с грохотом узкая щелка, из которой просачивался яркий, холодного оттенка свет, исчезала, снова погружая окружающее пространство в темноту. Непроглядную, негостеприимную темноту, в которой оставался я — вновь огорченный, растерянный и наивно полагающий, что в следующий раз всё будет иначе, всё получится. Это длилось целый год, пока я не осознал, что если не предпринять каких-то более решительных мер, так может продолжаться бесконечно. Кокос бесполезно тереть пальцами, он откроется, только если по нему хорошенько ударить. Так же и Шин-чан. Поэтому, очередной раз размышляя все выходные, я решился огреть его по голове своим откровением после сегодняшней тренировки. Я и раньше думал признаться, но не решался. Подходящего момента не было. Хех. Это звучит не менее глупо, чем штамповые отмазки в большинстве драматических историй. Я просто не уверен во взаимности. А если её не будет, у меня будут большие проблемы. Потому, что с Шин-чаном мне еще учиться два года, а если он отвергнет мои чувства, появляться каждый день у него на глазах и передавать ему пасы на баскетбольной площадке будет выше моих сил. Я точно знаю, потому что понял, как сильно влюбился в этого парня. — Шин-чан! — решительно зову его, выбегая из школы вслед за снайпером поколения чудес. — Меня подожди! Он останавливается и оборачивается, привычным жестом поправляя очки. — Отлично потренировались сегодня, да? — как всегда улыбаюсь, по-другому рядом с тобой не получается. — По-моему, всё было как обычно, — холодным тоном произносит Мидорима, но я уже привык к этой интонации. — Возможно, но мне понравилось, — глупо хихикаю, а он смотрит на меня, как на идиота. Что ж, к этому я тоже привык. Он молчит, как всегда немногословен, поэтому приходится говорить за двоих. — Слушай, не хочешь прогуляться немного? Можно зайти в парк. Бросает на меня недоумевающий взгляд, от чего мне хочется рассмеяться. Шин-чан, ты слишком милый, когда проявляешь эмоции. — Уже поздно, Такао, — вновь устремляет взгляд на дорогу. — И мне нужно готовиться. Скоро экзамены. Он как всегда зациклен на учебе. Хоть бы иногда расслабился и отдал свои оценки на волю талисмана дня. — Да ладно тебе! — пытаюсь придать голосу максимальную непринужденность, чтобы хоть как-то подействовать на него. — Это ненадолго! Отдохнем после тренировки. Вновь поворачивается ко мне, а я жду ответа, не отводя от него взгляд. Ну скажи же да! Мне нужен этот вечер! — Ладно, — тяжело вздыхает, а я готов прыгать от радости, в то же время трясясь от волнения. Мы заходим в небольшую зону отдыха, я выбираю первую попавшуюся скамейку и плюхаюсь на неё, раскинув руки на спинке. Мидорима аккуратно ставит школьную сумку на край скамьи и садится слева от меня. Нас освещает лишь лунный свет, ближайший к нам фонарь, видимо, не работает. Отличная обстановка для исполнения задуманного. — Слушай, Шин-чан, — неуверенно начинаю я. — Давно хотел спросить, почему ты так отстраняешься от окружающих? Он поворачивает голову в мою сторону, но я практически не вижу выражения его лица. Наверняка нахмурился от такого неожиданного вопроса. — К чему ты спрашиваешь? — голос как всегда спокойный и холодный, но я уверен, что его зацепило. — Просто стало интересно, — едва пожимаю плечами и устремляю взгляд в звездное небо. — Ты один из поколения чудес, пользуешься популярностью как у девушек, так и у парней, но никого к себе не подпускаешь. — Мне не нужно лишнее общение. Оно только мешает. Усмехаюсь про себя. Как интересно. — Получается я — не лишнее общение? — не глядя на него, задаю интересующий вопрос. — Я не испытываю необходимости в беспричинной болтовне, в отличии от тебя, Такао, — а он, как всегда, жесток. Эх, ничего страшного, в этом весь Шин-чан. — Но ты же согласился пойти со мной в парк, — ухмыляюсь, зная, что он этого не видит. — Что ты хочешь от меня услышать? — в его голосе слышатся нотки раздраженности. Я не удивлен. Однако, он еще не знает, что ждет дальше. — Просто хочу понять, почему ты терпишь меня рядом с собой, если так не любишь общение, — мне действительно это интересно. В конце концов это то, что давало мне надежду на взаимность на протяжении целого года. Мидорима снова замолчал. Интересно, формулирует нужный мне ответ или придумывает правдоподобное объяснение нашей дружбе? — Ты с самого начала увязался за мной, я уже привык. Хм, ни то, ни другое. Звучит искренне. Что ж, раз привык, у меня есть шанс. Ведь от привычки не так просто избавится. — Ты мне интересен, Шин-чан, — серьезно говорю я, взглянув на его. Он снова поворачивается ко мне, явно не понимая истинный смысл моих слов. — О чем ты? — интонация всё такая же спокойная; судя по всему, он даже не представляет, что я хочу донести. Что ж, пора показать наглядно. Я не хочу ждать вечно. Ты нужен мне сейчас. Наклоняюсь к нему, хватая правой рукой за оранжевую школьную ветровку, и чуть притягиваю ближе, касаясь мягких губ своими. Черт возьми, я слишком давно этого хотел. Не могу совладать с собой, присасываюсь к его нижней губе, слегка кусая, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься прямо тут. Мидорима не шевелится, готов поспорить, он в полнейшем шоке. Нехотя отстраняюсь, ослабляю хватку и сажусь в прежнее положение. — Об этом, — неотрывно смотрю на него, пытаясь разглядеть хоть какие-то эмоции. Он продолжает молчать, а меня просто разрывает изнутри от этого мучительного ожидания. Ну, сделай же что-нибудь! — Какого черта ты творишь, Такао?! — повышает голос, а мое сердце пропускает удар. Поворачиваю корпус к нему, положив правую руку на колени. — Я люблю тебя, Шин-чан, — голос не слушается, чувствую себя малолетним школьником, пытающимся завладеть тем, о чем так долго мечтал. Резкий порыв ветра колышет листву, позволяя на мгновение в лунном свете увидеть твое удивленное и взбешенное лицо. Плохо дело. Нужно срочно что-то предпринять, иначе... — Ты рехнулся?! — вскакивает с места, от чего я невольно вздрагиваю. — Спокойно, Шин-чан, — пытаюсь натянуть на себя привычную улыбку, хотя её наверняка не видно. — Если тебя это не устраивает, ничего страшного, — кого я обманываю? Ради чего я затеял всё это? Точно не ради того, чтобы всё осталось по-прежнему. Он снова не удостаивает меня ответа, лишь молча берет свою сумку, разворачивается и стремительно направляется вон из парка. Нет, не хорошо это. — Подожди, Шин-чан! — кричу вслед, подскакиваю с места и догоняю его. — Давай поговорим. — Нам не о чем разговаривать, — пытается вернуть прежнюю холодную интонацию, но после такого никто бы не смог этого сделать. — Хотя бы выслушай меня, — с отчаянием произношу я, надеясь на то, что он поддастся на очередные мои уговоры. — Не желаю ничего слушать! — выходит за территорию парка и поворачивает в сторону своего дома. «Прекрасно». Лучше и не придумаешь.