Ты чувствуешь моё сердце?

(П/А повествование ведется от лица Уолкера к Канде.) Сегодня мы отправлены на очередную миссию. С пасмурных небес низвергаются ледяные потоки воды, а порывистый ветер норовит напомнить о вступившей в свои владения осени. Деревья, расположенные по обе стороны от дороги, раскачиваются, сбрасывая с почти нагих ветвей остатки золотисто-пурпурных нарядов, еще недавно являвшихся щедрым подарком последних теплых дней прошедшего сентября. Травы и цветы тоже пожухли, потеряв былой аромат и обилие сумбурных красок; они склонили головы, устилая землю потемневшим от дыхания осени ковром. Изредка, лишь на мгновение, полнеба озаряет яркая молния, простираясь от одного края небес, соприкасающихся с обрывистыми горами, и уходит куда-то далеко в бесконечные рощи, раскинувшиеся по левую сторону от узенькой тропинки, ведущей в заброшенный город, в котором по отчетам искателей могла появиться чистая сила. Брызги от воды, разбивающиеся о плотную ткань походного плаща, нередко попадают на давно промокшие пряди волос и, постепенно скатываясь, падают на холодную кожу, убегая за воротник формы, заставляя нервно поводить плечами. Ты идёшь впереди, мерно покачивая промокшим иссиня-черным хвостом, иногда слегка поворачивая голову и сверкая почти чёрными глазами, будто говоря: "Мояши, я не собираюсь останавливаться, давай быстрее!" И я повинуюсь, прибавляя шаг, сбивая и так частое дыхание. Сошёл ли я с ума? Бывший враг вдруг стал для меня чем-то большим, кем-то дорогим... Нет, это не любовь и не доверие на веки веков. Мы - всего лишь оружие, а оружию неведомы чувства, да и разве можно порочить подобные чувства душой, некогда очернёной на поле боя, душой, полюбившей жаркий пыл ненависти, загорающийся при виде врага? Нет, это невозможно... Просто что-то внутри сладко потягивает, когда ты касаешься горячими губами моих и с трепетом ласкаешь покрывшееся испариной тело немного шершавыми от тренировок с катаной ладонями. Просто внизу живота становится горячо, когда ты оставляешь пылающий след на одной из ключиц и спускаешься ниже, оставляя языком мокрые дорожки на покрытой едва заметной сеткой шрамов коже. Просто с тобой я не чувствую мрак, живущий во мне. Просто ты как и я... нуждаешься в этом. Неожиданно-резкий порыв ветра заставляет нас остановится. Лёгкая боль в левом глазу. Ломящее напряжение в теле. Поблизости акума, и, по ощущениям, видно не один. Ты оголяешь поблёскивающее лезвие катаны, по которому мгновенно начинает струиться вода, прокладывая замысловатые алмазные дорожки, и падает вниз, разбиваясь на сотни маленьких брызг. Затишье перед бурей. Секунда, еще одна, и вот на нас обрушивается многочисленные атаки десятков акум. Один... Другой... Бессмысленно вести им какой-либо счет, они просто уйдут, сбрасывая с себя разбитые цепи, и, лишь прошептав на последок тихое "спасибо", растворятся в высоте грозовых небес. Ты тоже не останавливаешься ни на секунду и продолжаешь умело атаковать то парируя, то нанося молниеносные выпады, принося избавление всё новым и новым душам. Бой длится недолго, но в самом конце, из ниоткуда за тобой появляется третий уровень, именно в тот момент, когда ты отпускаешь душу последнего акумы. Все как в замедленной съёмке: я выпускаю королевский пояс, а демон позади тебя насмешливо ухмыляется, приставляя к твоей спине оружие чем-то напоминающее пушку, в твоих глазах на мгновение вспыхивает луч растеренности, смешанной с каким-то горем. Выстрел, а через секунду акума взрывается, но... по середине твоей груди теперь пусто, там где секунду назад билось сердце - зияет дыра. Хватаю твое окровавленное тело и скрываюсь в двери только-только возникшего ковчега, и не важно, что потом я понесу наказание за использование этого "транспорта", сейчас я просто не хочу потерять тебя... *** С времени того задания прошла всего одна неделя. По поручению Ватикана я был отправлен обратно в тот покорённый смертью город с целью завершения задания, но, как оказалось, светлой материи там не было. Спустя шесть дней, проведённых в бесполезных поисках, командование дало приказ возвращаться обратно, и уже через несколько часов я сидел в уютном купе движущегося поезда. За окном проносились давно скошенные луга, невысокие холмы, украшенные небольшими облысевшими кустарниками, озёра, в которых, словно тень, проносилось мутное очертание одного из самых полезных изобретений человечества - поезда. Пасмурное небо лишь изредка пропускало крохотные отблески солнца, как и зарницы, исчезавшие через малейшую долю секунды. Но вскоре гамма небосвода вовсе изменилась, позволяя тёмно-серым грозовым облакам покрыть всё небесное пространство. Где-то вдали прошлись раскаты первого грома, а по идеально гладкому стеклу уже катились маленькие капельки начавшегося дождя, оставляя после себя тонкие дорожки, по которым вскоре вновь начинали скользить крохотные хрусталики воды. Отворачиваюсь от окна и поплотнее кутаюсь во всё тот же походный плащ. Когда-то ты сказал, что в моих глазах, подобно грозовому небу, всегда бушует ураган, просто многие не видят этого за приветливой маской фальшивой вежливости. Наверное, сейчас я улыбаюсь, вспоминая твои слава, а помнишь ли ты это, Юу? По прибытии в Черный Орден сразу отправляюсь к смотрителю в кабинет, давно заросший кипами неподписаных бумаг, чтобы сдать отчет о миссии и как-то "случайно" спросить о твоём состоянии. Вскоре я узнал, что какими-то неведомыми мне приспособлениями Камуи всё-таки смог вернуть тебе сердце и крохотную надежду на жизнь, но теперь ты в коме. Кто-то говорит, что подобное коматозное сотояние не длится очень долго, и с твоей регенерацией ты должен довольно быстро выкарабкаться, а некоторые утверждают, что после таких ран даже сверх-человек, подобный тебе, не сможет выжить, но это не важно, ведь пока ты видишь дорогу в кромешной тьме, пока неосторожно, но всё-таки шагаешь по острию лезвия бритвы, я всегда буду рядом. Сколько я уже здесь? Час, два, а может и целую вечность, это не очень важно. Пасмурный день уже давно сменился достаточно светлой ночью. Густые дождевые облака словно растворились, оставляя после себя лишь изредка проплывающих маленьких пушистых "барашек". На бархатной чёрной мантии ночи мгновенно проявились тысячи ярких звёзд, украшая и в то же время резко контрастирую с мрачными просторами полночного неба. Комната озаряется лёгким блеском полной луны, заглядывающей в окно, незанавешенное шторами. Лёгкий ветерок, проскальзывающий сквозь незакрытую форточку, заставляет покачиваться цветы, принесённые взволнованной Линали и поставленные в вазу, так услужливо предложенную одной из медсестёр. Твои волосы, некогда стянутые в тугой конский хвост, распустились и хаотично разметались по белоснежной подушке. Глаза плотно закрыты, а пушистые ресницы слегка подрагивают, отбрасывая тени, словно крылышки какой-то сказочной бабочки. Губы обрели чуть голубоватый оттенок и потрескались от недостатка влаги. Провожу подушечками пальцев по твоей щеке, едва-едва косаясь побледневшей, но не потерявшей своей мягкости кожи. Холодно... Опускаю взгляд на плотно перебинтованную грудную клетку, то вздымающуюся, то опускающуюся вновь. Местами на застиранных до серости бинтах проступает кровь, как и боль в моей душе, она разползается на ткани грязными бурыми пятнами, заставляя горький комок вновь и вновь подкатывать к горлу. Нет, я не плачу, просто что-то внутри слишком протяжно воет, взывая к твоей душе, и в конце срывается на беспомощные поскуливания... Способен ли я собрать остатки памяти воедино, найти оставшиеся маленькие кусочки незаконченного паззла? Накрываю твою прохладную ладонь своей. Чувствуешь ли ты моё тепло, как когда во время очередного поцелуя нежно проводишь мокрым языком по нижней губе, а затем проникаешь им внутрь, начиная настойчиво ласкать гладкое нёбо и ровные ряды зубов, а затем переходя к моему языку. Чувствуешь ли мою душу, как тогда, когда я, задыхаясь, шепчу тебе на ухо какой-то бред, а ты, прикусывая нежную кожу на моей шее, всё больше и больше сливаешься со мной? Можешь ли ты сечас слышать меня, молящего на коленях, находясь в удушливом водовороте прошедшей жизни, где перед глазами, как на киноленте, медленно, но верно проплывает жизнь? Спасёшь ли мою отчаявшуюся душу, как тогда, когда впервые обнял меня и пообещал во что бы то ни стало не умирать первым, пока не закончится эта жестокая война? Знаешь, я боюсь снова довериться мыслям, они больше не принадлежат мне, как и время, постоянно меняющее свой ход. То ускоряясь, то сбрасывая темп этой сумасшедшей жизни, оно идёт по давно предрешенной судьбой дороге, ведущей то ли к концу битвы между добром и злом, то ли к концу наших дней, и никто этого не видит за нескончаемой чередой бытия. Боюсь остаться один, Ной, что внутри моей души, не пощадит моё покрытое шрамами боли сердце. Нет, я не скучаю по тем временам, когда не чувствовал этой боли, просто я боюсь погрузиться в бездну... в ад своей собственной сущности. Не могу заглушить свои страхи, они знают обходные пути, и, как бы я ни старался, они, как и ночные кошмары, будут возвращаться снова и снова, не оставляя попыток погрузить мою душу во тьму. Жмурю глаза, снова и снова повторяя молитвы, всплывшие в голову из ниоткуда, но неожиданно ощущаю, как твои пальцы еле ощутимо сжали мои почему-то окоченевшие кисти. Поднимаю глаза и вижу, как ты, приоткрыв правый глаз, немного ухмыляясь, тихо шепчешь: "Стручок, не забывай, я всегда держу свои обещания..." Да, неважно сколько времени пройдёт, ты не сможешь измениться, и поэтому сжимаю твою ладонь сильнее, просто потому что знаю: когда в воздухе висит безмолвие... когда вокруг кромешный мрак, ты чувствуешь его... чувствуешь моё сердце.