Kurtbastian One-Shots

Умирать не больно. Ну, только если вас не раздавило прессом или не раздирает на части дикий тигр, это не больно. Это так же просто, как моргать. Ты как будто засыпаешь. Это не мысль или решение. Это итог. По крайней мере, так говорили Курту. Бесчисленное количество врачей, онкологов и консультантов уверяло его, что смерти не стоит бояться. Она естественна и неизбежна. Также они обещали ему, что с тем количеством лекарств, на которых он сидит, пока рак разъедает его тело, она пройдет еще и безболезненно. Курт умер тихо и спокойно, покоясь в объятиях Себастиана. Последнее, что он увидел, прежде чем тяжелые веки закрылись навсегда, это прекрасная травяная зелень глаз Себастиана. Последнее, что он видел перед смертью - это ложь. И, очевидно, не первая и не последняя. Потому что умирать больно. Раздирающе, ужасающе больно. Его тело как-будто выжигалось изнутри, сантиметр за сантиметром. Огонь пылал в его венах, начиная откуда-то с шеи. Он хотел кричать, но не мог шевельнуться. Губы не двигались, конечности оказались бесполезными. Курт лишь ждал, когда закончится эта агония. Но ей, похоже, нет конца. Часами он просто горел изнутри, снаружи, и это никак не заканчивалось... Он слышал звон в ушах, и ветер как-будто обдувал его лицо. Может, он падал куда-то? Уже в сотый раз он задумался: "Ну вот. Это конец. Сейчас все закончится". Сквозь свист и шум он услышал голоса, взывающие к нему. Нет... один голос. Зовущий его в темноте. Проходящий сквозь боль. Рев в ушах остановился, и боль, наконец, утихла. Она полностью растворилась без единого упоминания о ней. Курт ожидал, что его сейчас поглотит забвение вселенной, но он осознал, что все было как прежде. Он услышал, как тараканы бегают по стенам квартиры. Он почувствовал запах хот-догов из "Грейс Папайя" – кафе, находящегося в шестнадцати километрах отсюда. Он чувствовал каждую ниточку своего кашемирового свитера, обхватывающего его кожу в кокон. Но именно жажда, подавляющая жажда в каждой обезвоженной клеточке его тела, заставила его открыть глаза. Бесчисленное количество сигналов атаковали его мозг – слишком резкие, слишком яркие. Он вновь закрыл глаза. Он простонал; звук его голоса казался настолько чуждым для его нового острого слуха, что он закусил губу, чтобы заставить себя замолчать. — Все хорошо, – кто-то прошептал, но этот звук прозвучал как колокол, трезвонящий прямо в ухо. — Нет, – простонал Курт, подняв руки, чтобы прикрыть голову, и свернулся в клубок. – Нет, нет, нет. — Шш-ш, – успокаивал парня Себастиан, мягко поглаживая его по спине. – Все пройдет. Ты привыкнешь. Все будет хорошо. Курт качался взад-вперед, пытаясь игнорировать ткань, которая была слишком мягкой для его кожи, пытаясь абстрагироваться от острого запаха готовящегося мяса, от которого его теперь тошнило. Он пытался оттолкнуть от себя все шумы, старающиеся проникнуть в его голову. Ему нужно было срочно найти способ заблокировать их все, прежде чем он сойдет с ума. Однако жажду нельзя игнорировать. Понемногу он пришел в себя. Он умер. Он должен быть мертв. Значит, это Ад? Что происходит? — Слушай мой голос, – прошептал Себастиан. – Слушай мой голос и абстрагируйся от всего остального. — Я не могу, – простонал Курт. По его щекам потекли красные слезы. – Я не могу... Это слишком... Себастиан помнил, каково это. Конечно, со временем воспоминание стало слабее, но он помнил страх, перегрузку чувств со всех сторон, граничащую с пыткой. Когда это происходило с Себастианом, он был совсем один. Мужчина, который укусил его, ушел. Смеясь, он оставил его в грязной отельном номере, который Себастиан снял на ночь. Себастиан не знал, собирался ли мужчина вернуться за ним, но как только он почувствовал, что с восходом солнца его кожу стало покалывать, включились инстинкты. Он зарылся глубоко в землю, где и оставался, неистово крича в безумии, давясь рыхлой почвой, падающей ему в рот. Она давила на него, пока он не понял, что не умрет, потому что был уже мертв. — Тебе не станет лучше, пока ты не научишься абстрагироваться. Себастиан пытался помочь ему, но Курт не слушал. Им овладела жажда настолько, что казалось, будто он высохнет и разломится пополам. Себастиан понимал, что чувствовал его любимый, и пытался придумать, как облегчить его страдания, чтобы Курт мог с этим справиться. Выждать, пока его снова не поглотит жажда. У Себастиана появилась идея, но у него совсем не было времени, чтобы объяснять ее. И даже если бы он смог заставить Курта выслушать его, он не был уверен, что тот выйдет из квартиры на улицу, где шум еще громче. Себастиан взял его на руки и понес к пожарному выходу. Курт, которому было не до споров, не заметил, как Себастиан поднялся по металлической лестнице на крышу и стал перескакивать переулок за переулком, прыгая по крышам. Себастиан полагался на свой сверхъестественный слух и обоняние,направляясь в нужное им место. Курт не такой, как он. Он не будет убивать, чтобы утолить жажду, поэтому Себастиан нашел то, что ему подойдет. Себастиан спрыгнул на вертолетную площадку больницы и остановился, глубоко вздохнув, чтобы убедиться, что он нашел подходящее место. Он нашел решетку в стене и спустился в вентиляционную трубу. Неуклюже он донес Курта до подвала, где располагались морг и хранилище крови. Себастиану удалось найти вытяжное вентиляционное отверстие, ведущее прямо в холодильную камеру. Реакция Курта на комнату, полную охлажденной крови, мгновенная. Он перестал хныкать и расслабился в объятиях Себастиана, пока его окутывал запах крови. В мгновение ока Курт высвободился из объятий парня и встал на ноги, собираясь прорваться через двери камеры. — Подожди, – сказал Себастиан, встав перед Куртом и открутив болт прежде, чем его любимый сорвал двери с петель. – Если ты все тут разломаешь, мы никогда не сможем сюда вернуться. Себастиан наблюдал за тем, как Курт утолял жажду, высасывая пакет за пакетом, не оставляя после себя ни одной капли. Он выпил больше, чем обычно нужно, но Себастиан его не остановил. Да и зачем? Чем больше тот выпьет, тем дольше сможет существовать без всепоглощающей жажды. Через несколько минут Курт насытился и с облегчением вздохнул, расслабившись. На его окровавленных губах красовалась широкая улыбка, как будто он уже забыл, кем стал и что только что делал. — Как ты себя чувствуешь? – спросил Себастиан. Курт оглянулся, зацепившись взглядом за опустошенные пластиковые пакеты, в которых до этого была человеческая кровь. Улыбка сошла с его лица, и он поднялся на ноги. — Пустым, – ответил Курт. – Я чувствую себя пустым. Себастиан закрыл дверцу холодильной камеры, а Курт выкинул пластиковые пакеты в ближайший бак. Они вернулись по вентиляции назад, избавившись от следов своего пребывания в комнате. Это было не сложно, учитывая, что Курт не пролил ни одной капли, пока утолял жажду. Они взобрались по вентиляционной шахте наверх, ориентируясь на запах загрязненного выхлопами ночного воздуха, выведшего их на крышу. Они вылезли через отверстие, и Себастиан поставил решетку от шахты на место. Они подошли к краю крыши. Себастиан остановился у ограждения, но Курт поднырнул под него и подошел к самому концу. Он присел и стал наблюдать за развернувшимся внизу городом, пока ветер развевал волосы вокруг его идеальной фарфоровой кожи. — Как ты справился? – пробормотал Курт ровным безэмоциональным голосом. – Как ты научился контролировать это? — Этому невозможно научиться, – печально заявил Себастиан. – Можно лишь абстрагироваться. — Но как? – отчаянные нотки в голосе Курта добрались до таких уголков души Себастиана, которые, как ему казалось, давно вымерли. — Ты был моим якорем, – признался Себастиан. – Я тоже могу быть твоим якорем. — У тебя была моя кровь, – обвинил его Курт, закрыв уши руками, чтобы не слышать свой собственный такой громкий голос. – У меня же твоей нет. У меня нет якоря. У меня нет ничего! — У тебя есть я, – умолял Себастиан. – Мы есть друг у друга! — Но я не хотел этого! – прокричал Курт. По его щекам снова потекли кровавые слезы, следуя по тем же дорожкам, что оставили уже высохшие слезы, и окрашивая щеки темно-красным. — У меня не было выбора! – настоял Себастиан. – Ты умирал! Ты умирал на моих руках! — Ты должен был позволить мне умереть! Голос Курта звучит сбивчиво и сломленно. Хаммел развернулся и стал искать, как выйти с крыши. Себастиан протянул ему руку, но тот предупреждающе выставил свою руку, останавливая его. — Нет! – заявил Курт, повернувшись обратно и посмотрев на оживленную улицу под ними. – Нет! Оставь меня. Я хочу побыть один. — Куда ты? – спросил Себастиан. Им овладела паника, когда он решил, что Курт хочет встретить свой последний рассвет. — Мне нужно время, – сказал Курт. – Мне нужно подумать. Себастиан сделал шаг вперед, и Курт спрыгнул. Себастиан подбежал к краю, внимательно всматриваясь в улицу внизу и оглядываясь по сторонам. Он пытался услышать звук шагов Курта, приземлившегося где-то внизу, но было слишком поздно. Курт исчез. Себастиан пытался выследить его, старался поймать хоть какой-то намек на его запах, чтобы потом догнать парня, но тот был на удивление быстр. Всю ночь Себастиан искал Курта, даже не утоляя свою жажду, чтобы не терять времени, которого оставалось совсем немного до восхода солнца. Он вернулся в квартиру, едва успев до первых утренних лучей солнца, опаляющих кожу. Он прятался в темноте, пока часы медленно тикали, а солнечный свет заставлял сидеть на месте и лишь надеяться, что Курт зарылся в землю, а не сгорел на солнце. Недели тянулись одна за другой, каждый день был похож на предыдущий. Себастиан выходил на улицу, как только садилось солнце, и искал Курта, пока не наступал рассвет, во время которого он уже был дома. Каждый раз он надеялся вернуться и увидеть перед собой Курта, ожидающего его дома. Прошел месяц, а Курт так и не вернулся. В конце концов, Себастиан прекратил поиски. Он лежал на кровати Курта, укутавшись одеялом, которое все еще пахло красивым, нежным, живым Куртом. Он чувствовал, как его тело иссыхало от обезвоживания, но ему было все равно. Жажда превратилась в тихую вечно присутствующую боль, которая больше не определяла его существование. У него не осталось причин жить. Себастиан совершил ошибку – ужасную, отвратительную ошибку. Курт не хотел становиться вампиром, но Себастиан не слушал. Его высокомерие его и погубило. Курт никогда его не простит. Курт не вернется. Он, скорее всего, встретил свой последний рассвет. Теперь он потерял все. Курт всегда был сильнее Себастиана. Себастиан клялся, что последует за Куртом и на тот свет, но решил подождать еще несколько дней. Не ради любви всей его жизни, который, как он понял, уже умер. Он лишь пытался найти в себе мужество положить конец собственным страданиям. Себастиан чувствовал, как солнце медленно заходило за горизонт. Он выполз из-под одеяла и стал наблюдать, как комната погружалась в темноту. Лежа на подушке Курта, он смотрел, как последние лучи закатившегося солнца окрасили небо, а затем исчезли. Он не спал весь день, планируя, как проведет свою последнюю ночь. Он посетит все места, значимые для Курта – дом, в котором он жил, берег реки Оглейз, на котором они впервые поцеловались. "Бредстикс", где они ужинали каждую субботу, и даже школу Мак-Кинли. Затем он устроится у склепа Смайтов в Вестервилле и позволит солнечным лучам забрать его, оставив за собой лишь горстку пепла на покрытой травой земле. Его ноги были слабы, но он, спотыкаясь, пошел в сторону окна. Себастиан был уверен, что сможет добраться до Огайо прежде, чем его покинут силы, но когда он подошел к окну, то увидел ангела. Дикого и страшного ангела с широкими красными глазами. Его кожа была такой ровной и белоснежной. Своими крепкими руками он держался за раму, внимательно смотря на Себастиана. Себастиан понимал, что это галлюцинация. Существо, так напоминающее Курта, не могло быть настоящим, но он все равно сделал шаг назад. Ангел ворвался в комнату, последовав за ним, и поймал его до того, как он оступился и упал. — Себастиан! – удивленно воскликнул Курт, волнуясь за Себастиана. Он поднес его к кровати и уложил. Себастиан вздохнул, чувствуя, как остатки какой-либо энергии покинули его. – Что с тобой случилось? — Я думал, ты не вернешься, – сказал Себастиан. Горло его пересохло, поэтому голос его звучал хрипло, ведь он давно ни с кем не разговаривал. – Я думал, что ты ушел и... покончил с этим. Курт медленно покачал головой, грустно улыбнувшись. — Я бы не сделал этого, не попрощавшись. Себастиан облизнул губы, пытаясь найти хоть какую-то влагу во рту, чтобы продолжить говорить. — Поэтому ты вернулся? – спросил он. – Попрощаться? Курт рассмеялся и притянул Себастиана ближе. — Нет, - ответил Курт. — Почему? – уточнил Себастиан, искренне не понимая парня. – Ты же злишься на меня. — Так и было, – признался Курт. – Но у меня было время подумать... Себастиан выпустил саркастичный смешок. — Может быть, я думал немного дольше, чем ожидал, – Курт выглядел виноватым. По крайней мере, насколько виноватым может выглядеть бездушный монстр. И Себастиан обвил его руками. — Но теперь ты вернулся? – с надеждой спросил он. — Да, – Курт откинулся немного назад, чтобы посмотреть в глаза Себастиана. Красное пламя, которое когда-то горело так ярко, теперь затухало. – И я не собираюсь прощаться с тобой. Курт взял Себастиана на руки так же, как когда-то тот взял его на руки в ночь обращения, и подошел с ним к окну. — Ты поправишься, – сказал Курт, излагая свой план гаснувшему на его руках вампиру, – и затем мы вместе объездим весь мир. Мы будем делать все, что пожелается, а когда покончим с этим, то сделаем это снова. — И секс, – проскрипел Себастиан. – У нас будет много секса. Курт закатил глаза. — Думаю, мы сможем найти время и для этого. Курт встал у пожарного выхода и нежно поцеловал Себастиана в сухие, потрескавшиеся губы. — У нас впереди целая вечность, – прошептал Себастиан в губы Курта. Курт улыбнулся и покачал головой. Он наклонился и прошелся губами по холодной щеке Себастиана, проведя дорожку поцелуев к подбородку. — С тобой и вечности мало.