Kurtbastian One-Shots

Курт нервно взбивал яйца, стоя на кухне с огромным комом в горле. Когда он услышал, как его муж начал спускаться по лестнице, его сердце екнуло, но он продолжил взбивать яйца, ещё не готовый повернуться к нему. Себастиан провел рукой по взъерошенным от сна волосам и взглянул на настенные часы. Он фыркнул, направившись шатающейся походкой к кухонному столу. — Либо ты дал мне поспать, либо до сих пор со мной не разговариваешь, — пробормотал он и сел за стол, подперев голову руками. Он наблюдал, как Курт быстро лавировал между кастрюлями и сковородками на плите, готовя будто пир на весь мир. Он простонал. — К нам что, ещё кто-то присоединится на завтрак? — Нет, — сказал Курт, мысленно отругав себя за легкую дрожь в голосе. Он достал две тарелки и положил на них яичницу, вафли, печенье и мясную подливку... всё, что нравилось Себастиану. Он глубоко вздохнул и собрался с мыслями. Он повернулся к мужу, сидящему за кухонным столом, и ахнул. Себастиан тут же выпрямился и стал оглядываться вокруг, пытаясь понять, что привлекло внимание Курта. Он оставил грязные сапоги на персидском ковре? На вращающемся подносе стояла не та специя? Себастиан мог поклясться, что видел слёзы в глазах Курта, когда тот подошёл к столу и поставил перед ним тарелки с едой. Себастиан подозрительно посмотрел на яичницу. — Так ты больше не злишься, что я согласился на последнюю командировку? — Нет. Нет, не злюсь, — Курт всхлипнул. — Но... как же твой новый мюзикл? — спросил Себастиан, наклонив голову, чтобы заглянуть в глаза мужа, которого переполняли эмоции. — Вчера ты говорил, что... — Да наплевать мне на это! Это всё неважно! — Курт бросился в объятия Себастиана. Тот отодвинул стул, чтобы ему было удобнее, после чего Курт устроился у него на коленях и обнял всем телом. Он никогда ещё не обнимал Себастиана так крепко. — Забудь всё это, хорошо? Прости меня. Прости за то, что сказал вчера, и вообще за каждую нашу ссору. За все те разы, что я не мог признать, что был не прав. Пожалуйста, просто... — Курт... Дорогой... Что случилось? — Себастиан попытался поднять подбородок Курта, чтобы тот посмотрел на него, но Курт уткнулся носом в изгиб шеи Себастиана и глубоко вдохнул. — Курт... Милый, ты весь дрожишь. Курт собрался и поднял голову, встретившись взглядом с изумрудно-зелеными глазами, затуманенными беспокойством за него. — Мне... Мне страшно, Себастиан, — признался Курт. — Я боюсь, что ты поедешь куда-то очень далеко и больше не вернёшься. Обеспокоенное лицо Себастиана расплылось в теплой, расслабленной и самоуверенной улыбке. — О, детка, — промурлыкал Себастиан, — мы же это уже обсуждали. Я неуязвим, помнишь? — Ага... — Курт снова всхлипнул и грустно кивнул. — Да, неуязвим. Себастиан обнимал Курта за плечи, пока тот не перестал дрожать. — Как насчет такого плана? — предложил Себастиан. — Может, сходим по магазинам? В "Сакс", "Блумингдейл"... Куда скажешь. Посмотрим, насколько близко к лимиту сможем подобраться на новой золотой карте. Как тебе такая идея? Курт резко вскинул голову и посмотрел на часы. Было около полудня. Время шло так быстро. — Нет, — сказал Курт, — давай не сегодня. — Он повернулся к удивленному лицу Себастиана и впервые за утро прикоснулся губами к его коже. Курт почувствовал знакомую искру, пробежавшую по телу. — Давай останемся дома, — он оставил несколько поцелуев на щеке Себастиана и стал приближаться с разжигающейся страстью к губам своего мужа, — вернёмся в спальню и не встанем с кровати, пока сам президент не вытащит тебя из неё. — Твоя идея мне нравится куда больше, — Себастиан снял Курта с коленей и понес его наверх, чтобы начать их идеальный последний день вместе. ** Курт проснулся один. Комната, в которой он находился, в тусклом свете казалась серой и унылой. Центр усердно работал над тем, чтобы правильно проработать детали, но если приглядеться, то можно было заметить неточности. Бледно-голубая краска на стенах была не совсем того оттенка, который выбрал Себастиан, когда они только переехали в маленький дом в Сан-Диего. Безделушки на полках были дешевыми имитациями знаменитых фарфоровых фигурок от компании Hummel, которые Себастиан изначально начал покупать Курту в шутку на их втором свидании… Те самые, которые Курт разнес вдребезги в тот день, когда получил новости. Курт медленно встал, борясь с туманно-депрессивными мыслями в голове, и начал одеваться, пытаясь отогнать мысль о том, что с каждым днём жизнь не становилась легче. Он спустился по лестнице, у основания которой его встретила его рекламная агентша и лучшая подруга Рэйчел Берри. Она осмотрела его, после чего тихо поправила неправильно застегнутые пуговицы и вывернула частично заправленный воротник. Курт не отрывал пустой взгляд от имитации паркета на полу. — Готов? — спросила она, пытаясь оценить состояние друга. Он лишь молча кивнул в ответ. Они прошли через дверь копии его дома в большую двухуровневую лабораторию. К ним подошли несколько мужчин в стереотипных белых халатах — на их лицах читались тщательно скрываемое рвение и натренированное сострадание. Но Рэйчел, предвидя их приближение, бросилась в бой. — Сейчас господин Хаммел не может говорить, — твёрдо сказала она. — Уверена, он будет готов встретиться с вами через неделю и ответит на все ваши вопросы. — Прошу прощения, — сказал главный сотрудник лаборатории, — но для нашего исследования крайне важно, чтобы... Доктор замолчал, когда Рэйчел бросила на него леденящий взгляд. Мужчина отступил. — Разумеется, — произнёс он. — Мы подождём, когда господин Хаммел будет готов поговорить. Рэйчел взяла Курта за локоть и повела его через лабиринт коридоров, пока они, наконец, не добрались до вестибюля. Курт остановился у двойных стеклянных дверей, положив руки на перекладину. Внезапно его начало подташнивать, и он несколько раз сглотнул, чтобы подавить рвотные позывы. — Не торопись, — прошептала Рэйчел. — Открывай, когда будешь готов. Курт зажмурил глаза и сделал последний вдох, чтобы успокоиться. Он облокотился на перекладину и открыл глаза. Он вышел за дверь, и его встретила самая большая толпа людей, которую он когда-либо видел, даже несмотря на его ошеломительный успех на Бродвее. Репортеры мчались к нему с микрофонами наготове, чтобы уловить каждое его слово. Охранники из центра вытянули руки, чтобы держать репортеров на расстоянии, но это не мешало вторым сыпать вопросом за вопросом, едва давая ему время ответить. За репортерами стояли протестующие, держащие большие самодельные плакаты, направленные прямо на него, и камеры. "Сейчас мы видим, как обладатель премии "Тони" Курт Хаммел покидает Центр регенерации "Второй шанс"", — заговорил репортер. — "Как уже известно общественности, муж Курта Хаммела, старший сержант морской пехоты Себастиан Смайт, был убит повстанцами за границей более пяти лет назад. Господин Хаммел — первый клиент центра, которому выпала возможность..." Курт абстрагировался от голоса репортера, но его место занял другой. "...на месте взрыва было найдено достаточное количество ДНК старшего сержанта Смайта, чтобы позволить господину Хаммелу провести последний день с полностью регенерированной версией своего мужа. Если бы было обнаружено больше ДНК, возможно, у него были бы дни, недели или даже месяцы..." Курт слышал, как Рэйчел успокаивала репортеров, пока вела его через толпу. Он шел к машине в полном оцепенении, не обращая внимания на микрофоны, камеры и тянущиеся к нему руки; некоторые улюлюкали в его сторону в поддержке, а некоторые кричали от отвращения. — Это ненормально! — кричали безымянные, безликие люди. — Мертвые уже получили свой покой! В его сторону сыпались и более жестокие насмешки, но он их почти не замечал. Он добрался до своего лимузина, шофер которого до последнего не открывал двери. Рэйчел отошла от него на секунду, отчего к нему успел подойти репортер. Начинающий журналист пробрался сквозь толпу до того, как Курт успел проскользнуть в безопасное пространство машины и задал последний вопрос. — Господин Хаммел, скажите, это того стоило? — его голос прорвался сквозь крики толпы и ударил по нему, словно кувалда. Курт обернулся; его лицо было бледным и не выражало никакой эмоции. — Что? — тихо переспросил он. Репортер, ошеломленный тем, что его действительно заметили, взял себя в руки и повторил вопрос. — Вы заплатили три с половиной миллиона долларов, чтобы провести последний день со своим покойным мужем, — сказал парень, пытаясь казаться уверенным перед холодными и пустыми глазами Курта. — Это того стоило? Курт, не заметив, что задерживал дыхание, выдохнул и, несмотря на своё состояние, несмотря на боль, несмотря на агонию того, что проживёт остаток жизни в одиночестве, улыбнулся. — И даже больше.