Доброе утро

1. О правдивом молчании. В каждом слове мы ищем правду. Будем искать всегда. Ведь если не этот стимул, зачем тогда говорить? Открывать глаза среди разговора и ощущать то, что нет ни единого правдивого слова, жеста. Фарс и желания казаться лучше. Одиночество в скорлупе. Не было правды ни от одного вдоха. Для меня никогда. Искать в толпе, в компании, в деловом общении, даже в переписках других людей - не существовало зацепки. Лживый мир - трусливый мир. Не помню, когда я тебя встретила. Но зато помню то, что свело нас вместе. В общем гаме толпы ты повернулась и произнесла: - Слишком много фарса, - мне лишь пришлось согласиться, тихо, без слов. - Тебя как звать-то? 2. Без масок. Если в нашей жизни есть что-то святое, то мы сами святы. В любом движение и действии будет опора. В любом жесте и подношении будет смысл. И будет любой человек стараться это не упустить. Приходилось носить маски. Долго и без возможности снять. Они становились литыми, с собственными эмоциями. Всегда, даже сейчас, я научилась сливаться с каждым смыслом, с каждой лишней улыбкой. Банально? Но для лживых людей лицемерие не так заметно. Театр одного актера. Минута собственной драмы в закрытом туалете вполне хватало. Для меня и шесть секунд спокойствия казалось достаточным, чтобы снова встать в строй. Зачем мне нужна была отдушина? Всегда задавалась этим вопросом, будто в панике придумывала отмазки. Не для кого-то, для себя. Ты всегда говорила начистоту. Всегда делала то, что считала нужным. За моим тихим разоблачением народа я не старалась менять. Пустословие - обыденность. Манера поведения, дикая наглость и скромное рассуждение. Твои лучшие черты в характере. При них мне приходилось скидывать с себя всю выдуманную оболочку. Ощущая себя раздетой, будто среди публичных лиц, стояла голой перед толпой народа. Всё это просто толпа, ты - моя сцена. Непотопляемый корабль. Порой мне кажется, что он находится в бутылке. Как бы не штормило, мы всё равно опускаемся ниже, но оставляя сухую палубу. Гулять с тобой было мучением. Простые слова были насыщенны смыслом, тем, чего никогда нельзя найти в других. Мне иногда казалось, что истину можно было услышать только со смертью. Только в ней была правда. И если бы кто-нибудь убрал эту правду, убрал из жизни смерть, тот бы разрушил весь мир. Ты его рушила двумя-тремя словами. - Снова улыбаешься, - выкидывая пакет от сока, произносишь ты. - Конечно, на улице же прекрасная погода, хорошая компания, - отвечаю, допивая свой излюбленный напиток. Ты смотришь. Нет, ты зришь в корень. Отчего-то больше не хочется улыбаться. 3. Знание. - Люблю тебя, - во время очередной прогулки ты говоришь такие громкие слова. Мне кажется, в этот момент я почувствовала разочарование. Стало скучно и горестно. Ты такая же, как и все. Единственное, что получается, это смотреть на фонарь. Думать о фонаре, может даже хотеть домой этот фонарь. Ему хорошо, он не имеет проблем скуки. Это его работа, светить и уверять всех, что он будет выполнять свою работу до последнего. - Ты так и будешь молчать? - внезапно произносишь ты. Меня начинает это раздражать. Собираюсь с силами и пытаюсь не выдать свои мысли. - Думаю, не стоит мне ничего говорить, - в конце голос подводит. И чистый сарказм, кажется, виден даже прохожим. - Тогда забей. Пойдем на речку? Кто бы знал, как мне было противно. От себя. Ведь каких-то два слова заставили опустить человека в собственных глазах, сравнять с остальными. - Не хочу. Я домой пойду, наверное, - стараюсь придать усталость собственному виду. Театр пал. Осталась только правда. Ты знаешь, что я сейчас чувствую, а мне приходиться задумываться, что чувствуешь ты. - Кать, я пошутила, - серьезно произносишь ты. А, мне... Мне, к сожалению, не смешно. Потому что я знаю, что это правда. 4. Привычка. Рассуждаем о любви за пятым виски. И всё большие чувства превращаются в фарс. Бармен становится нечастым свидетелем правды, шутя по поводу разбитых сердец. Мое сердце действительно разбито. Не от любви, а от придуманных идиотских грез. Особых нет, не будет в жизни никогда. Мне с этой мыслью надо залить шестой виски и желательно переспать. Хотя, как говорит раз седьмой бармен: - Каждый человек - это целый мир. За каждой ложью есть причина, - мне приходится только кивать головой. Правда приходит за пятой сигаретой, закуренной у фонаря. Хочется рассказать в такие минуты обо всём, что на душе. И, к сожалению, нет людей таких, кому же это нужно услышать. Есть только ты со своей шутливой любовью. И есть моя привычка доверять тебе всю себя. За временем, проведенным вместе, пришлось заметить только то, что я чаще, чем обычно, смотрю на телефон. Там три пропущенных и смс о просьбе перезвонить. И мне страшно. Просто страшно. Делать каждый шаг дальше вперёд, курить у подъезда, даже слушать музыку. Потому что ты, возможно, делаешь это каждый день. За мутным рассветом, следует кровавая дорожка лучей. Мне с пустыми мыслями приходится уходить домой. 5. Неважно. Когда с шумом улиц приходит сон, тогда начинается сожаление собственных действий. Я прокручивала каждую минуту новые ответы на твоё "Люблю тебя". Второй день, а придумать не смогла. Будто этот вопрос рушил не нашу дружбу, он рушил нас. Разрушал то, что мы успели построить. Иногда казалось, что стоит сделать шаг на встречу, чтобы ответить тебе. В первый раз в жизни захотелось тебе солгать, соврать и сделать вид, что это правда. До чего же меня пугало и вызывало омерзение одно понимание того, что я хочу сделать. Но причина, кажется, стоит. Ты стоишь того, чтобы врать себе. Вытаскивая телефон из кармана, я быстро набираю твой номер. 6. Недосягаемость. Ты улыбаешься, сидя на пляже. Так озорно, что у меня перехватывает дух. Воздух становится тяжёлым, и я думаю, что лучшее время для поцелуя. Тянусь, исполняя своё желание, и получаю в ответ шокированный взгляд. - Что ты делаешь? - Неважно. Напряжённая обстановка меня выбивает из колеи. Мне нечего ответить. Этим же вечером мы вдвоем идём по парку. Хочется взять тебя за руку. Но ты говоришь, что тебя раздражают проходящие парочки, что ты ищешь его. Единственного и неповторимого. Мне больно. Потому что я, кажется, перестала понимать, что ты хочешь. И будто с ветром, который усилился, ты уходишь вперёд. Становишься недосягаемой. Моя рука повисает в воздухе, как и все надежды на лучше. 7. Любовь. Кто-то предложил дешёвой скорости. Не люблю наркотики, но сейчас уже плевать. Буду дышать белой дрянью. Все любят богатый фарс, роскошные джакузи в чьём-то отеле и дорогие виски на последние гроши. Они заставляют себя чувствовать лучше и сильнее перед другими. Если это помогает одним, может, поможет и мне. Дорожка белого песка жжёт носоглотку. Почти сразу же начинаю плакать от боли. Слизистая сожжена моментом. Говорят рядом, что стоит выпить коктейль и станет лучше. Голова уже не думает совсем, и я заглатываю какой-то убойный шот с абсентом. В мыслях смута, в сердце слишком глухо. Разогнала своих тараканов буквально. Теперь стоит держаться за поверхность, чтобы не уплыть. За туманом сущего бреда я вижу тебя и становится смешно. - Ты даже в приходе организуешь мой глюк, - смеюсь я. Ты стоишь с удивлённым взглядом, будто не веря в то, что видишь. А мне весело, причём в голове. Вокруг суета, везде так ярко, что хочется взвизгнуть. Я поднимаю руки и тяну их к тебе, смеясь. - Блядь, ты представь, как мне сейчас охуенно. - Представляю, - шикнула ты, и мне от сарказма стало дико смешно. Пока не потянули за руки и не заставили встать с тёплого места. Ведь уплывать неприятно. От этого кружится голова и становится дурно. Картинки меняются перед глазами, и я уже точно не ведаю, что творю. Просто хватаю тебя, мой глюк, который сквозь зубы матерится, и шепчу про всё, что вижу. На свежем воздухе становится лучше. И вода, которая мне даёт надежду ещё раз вздохнуть, как раньше, оказывается в руках. - Мне хорошо. Тебя вижу и счастлива. Но твои слова это полный бред, - начинаю засыпать, точнее мой мозг. Ты, придерживая меня за руку, ведёшь к стене. - Как ты могла меня обмануть? Ты же меня не любишь, ты меня просто ценишь. - Вот прям точно, не говори, - ворчливо отвечаешь ты. Мне хочется сладкого и двигаться. Постоянно что-то делать. Но твои слова как ножом по сердцу, и я буквально начинаю истерить: - Иди нахуй тогда. Я тебе не для этого врала столько времени, чтобы поддерживать твой обман. Двуличная скотина, - спотыкаюсь и присаживаюсь на корточки. Начинает трясти всю, будто от страха. - Что же ты делаешь, ебанутая совсем, - шепчешь ты. Мне становится слишком плохо от этих понимающих слов. - Я знаю, что ты мне лжёшь. И будешь продолжать. Ты не любишь меня, ты любишь себя. Не выдерживаю. Слова не совпадают с моими мыслями. Приходится хватать тебя за затылок и заставлять смотреть мне в глаза. - Ксюша, кому ты врёшь? Мне не надо промывать мозги о моих же чувствах. - Конечно, - соглашаешься ты. - Наркотики, алкоголь, вечные депрессии, трубки по ночам не берёшь, да и по утрам тоже. Пиздострадания твои меня не касаются, понимаешь? И мне нечего ответить. Стараюсь притянуть тебя к себе и поцеловать. Ты не сопротивляешься, позволяя маленькую шалость. Либо ты думала, что я ничего не вспомню? 8. Утро. Большая проблема. Я всегда с похмелья встаю очень рано. Занавески медленно перекатывались волнами, пропуская лучи солнца. Где-то грохотал гром. Анормальная погода для нас двоих. Ты лежала рядом, почти на мне. Волосы растрепались, а не смытая косметика слегка потекла местами. Я обратила внимание на твои губы. Они были покусаны, припухшие. Мои, наверное, не лучше. Рядом с твоей кроватью стояла тумбочка, на которой, как обычно, были минеральная вода и какие-то леденцы. До чего же ты предусмотрительна в плане забывчивости. - Ксюша, - тихо шепчу тебе, - Ксюшенька, зефирчик мой. Ты спишь крепко-крепко. Будто ночное безумство тебя утомило. Выпиваю минералку и закидываю в рот леденец. Становится лучше. Твои трусы лежат на полу, а мой лифчик у нас в ногах. И даже если ты будешь всё отрицать, я не забуду. Перебирая волосы, которые совсем растрепались, пришлось откинуть маску. Снять и выбросить. Надеюсь, я стану тем самым, кто сможет обнять тебя хоть иногда. Большего у жизни не попрошу. - Ксюш, а я же тебя ещё в начале приметила. Ходила вокруг да около, - смеюсь я. Голова отдаёт тупой болью, но она не мешает моему настоящему счастью. Шепчу уже более уверенно, - я думаю, что всё это шутка. В жизни не бывает так хорошо. Может, я умерла? Хотя... Прижимая тебя ещё ближе, почти плачу. - Если ты скажешь, что всё это было ошибкой, я, наверное, сойду сума. - Было ошибкой только то, что ты нюхнула долбаной скорости, - охрипшим голосом говоришь ты. И мне становится смешно. - Как ты меня нашла? - Зачем ты опять улыбаешься? - вторишь ты. - Потому что погода прекрасная, хорошая компания и ты. Чего мне не улыбаться? - Лучше бы ты перестала делать это так глупо, - шепчешь и целуешь меня. - Доброе утро. - Доброе утро.