Никогда не отпускай

Он не мог контролировать холодок, пробежавший по спине, и собственное учащенное сердцебиение. Годы тренировок под руководством короля Утера Пендрагона заставили его руку инстинктивно потянуться к мечу на боку, только чтобы определить отсутствие оружия. Конечно, он не видел перед собой явной угрозы, с которой необходимо было справиться, или врага, которого нужно было убить. Он успел лишь заметить, как несколько смятых свитков соскользнули на пол от резкого порыва ветра, когда старая дверь захлопнулась с той же силой, с которой ее открыли. Мерлин даже не смотрел в сторону Артура, он молча стоял в центре комнаты, не обращая внимания на беспорядок в виде разбросанных вещей вокруг себя. Его крохотная комнатка пребывала в вечном бардаке: ее заполняли всевозможные свитки, книги и одежда, бесполезно валяющаяся на полу. Он не думал, что здесь нашлось бы место хотя бы для небольшого шкафа, в который можно было бы сложить хоть часть этих вещей. После очередного короткого мгновения тишины Мерлин поднял руку и расстегнул на горле пуговицу плаща, быстрым движением сбрасывая его с плеч на пол, как дополнение к прочему беспорядку. Они оба хранили молчание. Артур наблюдал за тем, как Мерлин кладет свою книгу на старый, но довольно красивый сундук рядом с кроватью и снимает с указательного пальца кольцо. С минуту он пристально вглядывался в него, ничего не выражающими голубыми глазами, прежде чем положил кольцо рядом с книгой. Затем Мерлин медленно и устало снял со своей шеи кожаный шнурок, котороый постигла та же участь. После нескольких мгновений бездействия Артур подошел ближе к Мерлину. Тот лишь продолжал смотреть вниз на свои ноги, словно эти новые сапоги принадлежали не ему, а кому-то другому, и чародей никак не мог понять, что они делают на его ногах. Король воспользовался этим случаем, чтобы получше разглядеть лицо своего друга при свете свечей, и слегка нахмурился, когда заметил, что его скулы, казалось, выступали еще больше чем в прошлый раз. Темные волосы стали длиннее и ниже спадали по его узкой шее, а роскошная одежда еще нелепее висела на тощих плечах Мерлина. — Артур. Все его мысли были обрезаны одним лишь тихим словом. Конечно, он лишь представлял его… Мерлин осторожно коснулся кулона на толстом кожаном шнурке, нежно проводя пальцами по поднятым крыльям птицы. — Сегодня банкетный зал был полон, там присутствовали все короли. Люди танцевали и смеялись, и Гвен была просто великолепна, Артур. Она стояла перед монархами и разговаривала с ними, словно одна из них. В конце концов они пришли к согласию, и согласились на договор, благодаря которому все пять королевств примут магию в своих владениях. Отныне и как только возможно дольше земли Альбиона не пойдут на войну, а добрая магия не будет под запретом. Ты бы был так горд. Мерлин отвернулся от кулона, но убирать руку отказался. У Артура перехватило дыхание, когда эти бездонные глаза заглянули прямо в его лицо, но плечи короля расслабились, когда он понял, что Мерлин лишь смотрит мимо него, в ночное небо через свое крохотное окошко. — Пир продолжался часами. Он еще не закончился, я не думаю, что король Балтар уснет сегодня ночью, если не прекратит пить в таких дозах. А видел бы ты королеву Аннис, она действительно танцевала, Артур, тоже довольно впечатляюще. Хотя это выглядело ужасно. Продолжая говорить, Мерлин стал немного бродить по своей комнате, поднимая вещи дрожащими руками (или причиняя им еще больший ущерб от случая к случаю). Однако в какой-то момент он остановился, сжимая в руках горстку свеч, когда через его черты лица вдруг прошла искра печали. — Она хотела посетить твою гробницу. Просила отвести ее туда. Я не знаю, слышал ли ты ее прощание, хотя это звучало довольно… довольно почтительно и искренне. Я хотел ей рассказать, что на самом деле ты не там, что я похоронил тебя не в склепе, но это не имело никакого смысла. На озере тебя тоже больше нет. Глаза Мерлина блеснули в свете свечей и он сердито протер лицо рукой, бросая свечи на письменный стол. Он вдруг резко развернулся, и в его некогда спокойных небесно-голубых глазах загорелся яростный огонь. — Ты должен был быть здесь, — низкий опасный голос был подобен укору, который коснулся глубин души Артура. — Ты обязан был присутствовать на подписании договора и развлекать гостей. Не Гвен должна вести вперед это королевство. Ты должен помогать ей, она заслуживает заботы и ласки, она не может сама руководить всем Камелотом вместо тебя. Не она должна убеждать напыщенных правителей в хороших сторонах магии. Только совсем недавно королева сумела снова начать улыбаться. Все мы. На улицах Камелота едва слышен смех, и это все из-за тебя. Артур не мог смотреть на Мерлина, не мог ничего сказать в свою защиту, да это и не имело бы смысла, поэтому великий правитель лишь понуро опустил взгляд в пол. — А я… Король мгновенно поднял голову на звучание родного голоса, который сломался, прежде чем чародей успел сказать что-то еще. — Все эти десять лет я служил тебе, защищал тебя, терпеливо ожидал того дня, когда ты сможешь узнать, кто я на самом деле, и надеялся на то, что ты меня примешь. И когда этот шанс у меня появился, когда я действительно открылся перед тобою, ты умер. Это такое наказание для меня ты придумал, да? За то, что я лгал тебе все эти годы? Сначала мучить меня неведением со дня нашей встречи, а затем просто уйти из этого мира, не дав шанса пожить по-человечески? Неужели я так мало значил для тебя, Артур? Неужели я был для тебя никем? Колдун в порыве гнева бросил старую книгу об стену. — Это того не стоило, — смиренно произнес он, но этот печальный шепот терзал душу сильнее любого крика. Артуру показалось, что его изо всей силы ударили в грудь. — Это того не стоило, — повторил Мерлин еще спокойнее, его пронзительные глаза были холодны и безжалостны. — Все было зря. С того дня, как я сюда прибыл, ты приносил мне только неприятности. Одни лишь потери, беды, боль и агонию. Это все, что я когда-либо получал от тебя. Я всегда был для тебя лишь никчемным бесполезным слугой, которого не жалко было обречь на самые жестокие испытания, даже не замечая этого. Но я привык к тебе. К твоим издевательствам, к этой боли. Привык получать пинки, грезя о том, что ты таким образом хочешь сказать, что беспокоишься обо мне. Привык к оскорблениям, которые значили для меня, что ты мне доверяешь. Привык, что где-то за маской бесстрастия скрывается твоя искренняя дружба ко мне. Что поделать, но я привык! — он сорвался лишь на миг, закричал, только чтобы снова поникнуть и впасть в обреченное спокойствие. — И что теперь мне остается?.. Артур все же сумел обрести голос для того, чтобы хрипло прошептать: «Нет…», — но с грустью вспомнил, что Мерлин не может его слышать. — Бессмысленная жизнь, — он сам ответил на свой вопрос, потому что больше не было никого, кто мог предложить ему другие варианты. — Вот все что у меня есть: десять лет бессмысленной жизни и еще несколько десятков лет воспоминаний о ней. Артур видел, как тело Мерлина дрожит, как поверхностно он дышит. Никогда, даже в самых жутких кошмарах он не представлял своего друга таким. Его Мерлин был веселым и добрым, а этот… совсем другим. — Артур Пендрагон, — прошептал он, словно проклиная владельца этого имени, — милорд, во всем виноваты только вы. Я никогда вам этого не прощу! Я ненавижу тебя! Сильным, но в то же время легким движением руки Мерлин отшвырнул кулон с голубем к дальней стене, на пол, в тень. Артур с болью в глазах наблюдал за тем, как Мерлин скидывает с себя тяжелую темную тунику, чтобы вместо этого надеть потрепанную ночную рубашку. Свет луны свернул на пряжке ремня, когда маг расстегнул его на своей талии, но как только тот упал на пол, его руки застыли в середине движения. Король удивленно моргнул, когда они обреченно упали по швам, и Мерлин сглотнул с закрытыми глазами. Артур сделал неуверенный шаг навстречу другу, но Мерлин в тот момент снова разлепил веки, и по его щеке скользнула одинокая слеза. Тогда волшебник обошел свою кровать и опустился на колени, чтобы с трепетом подобрать упавший кулон дрожащими пальцами. Прижав его к своей груди, он склонил голову, и тихий всхлип нарушил воцарившуюся тишину. — Прости меня, — донесся разбитый голос, направленный на дорогую Мерлину вещь, которая служила ему памятью об усопшем друге. — Я не ненавижу тебя. Я никогда бы не смог тебя ненавидеть. Прости, что я так сказал. Прости меня, пожалуйста. Мерлин не мог видеть тени, которая придвинулась к нему при свете свечей. Он не мог почувствовать твердой руки на своем плече, или услышать странные нежные слова, которые заполнили воздухе вокруг него. «Все в порядке, Мерлин. Ты ни в чем не виноват». Конечно, из-за этого незнания одинокий колдун продолжать молча рыдать на полу. Тем не менее, будто по велению некой жалкой надежды, то ли для собственного спокойствия, Артур подошел ближе к нему, намереваясь неловко обернуть руку вокруг сгорбленных плеч. Однако в этот самый момент Мерлин резко выпрямился, совершенно бессознательно отталкивая невидимую фигуру рядом с собой. Он не ослаблял хватки на дорогом сердцу кулоне, устало поднимаясь на ноги. Король снова почувствовал, как его грудь сжимается, когда он наблюдал за тем, как его друг двигается к постели. Мерлин выглядел пугающе истощенным, когда откинулся на скрипучую спинку кровати. Несмотря на свои молодые годы, чародей был подобен дряблому старику, на плечи которого давил вес плачевного опыта десятилетий. Артур осторожно обогнул кровать. Его взгляд упал на дорогой плащ, лежащий в общей куче барахла у его ног, и правителя неожиданно накрыла новая волна печали. У них был шанс прожить вместе эту долгую и счастливую жизнь. Вдвоем. Королю и колдуну. Все могло сложиться совершенно иначе, и только сейчас Артур понимал, насколько глуп и слеп он был. Жалеть себя было слишком поздно, он упустил свое и лишил Мерлина его счастья. Ведь оно у них было общее. Мерлин столь много сделал для Артура, для этого королевства, а взамен получил ничтожно мало. Артур хотел бы дать ему все, что он заслуживал, но не мог даже донести до друга слово утешения или хотя бы просто ободряюще прикоснуться к его худому плечу. Он прикрыл глаза и отвернулся, на краткий миг выныривая из мыслей, разъедающих его душу, перемещаясь в другую сторону от небольшой кровати. Мерлин тем временем лежал на ней, изо всех сил обеими руками прижимая к сердцу фамильный символ Артура. Должно быть его тело ныло от дискомфорта, но чародей, кажется, этого не замечал. Его отрешенный взгляд покрасневших глаз был направлен в никуда, что было хорошо заметно при слабом мерцании свечи на прикроватном столике. Дыхание Мерлина было прерывистым, а грудь и плечи содрогались от рыданий. Неестественно бледное лицо чародея искажала боль, а пальцы были белее свежего снега. Его тело продолжало дрожать, хотя в комнате совсем не чувствовалось холода. Артур сел рядом с ним на краешек кровати. Хотя старый матрас значительно провис от незначительного веса Мерлина, под королем он даже не шелохнулся. Ему было невыносимо смотреть в эти огромные голубые глаза, ибо он отчаянно не хотел думать о том, что видит перед собой того самого Мерлина: наиболее храброго, сильного и мудрого человека из всех, которых он когда-либо встречал. Он выглядел настолько сломленным, что к горлу Артура подкатывал тугой ком. Он не понимал, как они могли оказаться в таком положении и почему судьба была настолько жестока. Король потянулся рукой в перчатке и сжал хрупкую тонкую руку своего друга, но Мерлин никак не отреагировал на этот жест, и поэтому Артуру ничего не оставалось, кроме как опустить руку и также погрузиться в молчание. Казалось, прошло уже много времени, а прерывистое дыхание Мерлина лишь становилось еще более резким, внезапно чародей шевельнулся и скрутился клубочком, ладонями прикрывая рот, чтобы заглушить душераздирающие рыдания. Артур бессознательно двинулся к нему навстречу, колеблясь лишь мгновение, и обернул сильную руку вокруг костлявого плеча, медленно придвигаясь ближе, чтобы иметь возможность увидеть каждую слезу на впалых щеках, которая отражалась в свете свечи. Другой рукой он пригладил спину Мерлина и озабоченно нахмурился, нащупав пальцами даже сквозь рубашку и собственные кожаные перчатки его позвоночник. Когда маг снова сквозь слезы выдавил из себя слабое: «Прости меня», которое не имело ничего общего с прежним порывом ярости, когда он отбросил от себя кулон, Артур придвинулся еще ближе к нему и продолжил медленно гладить спину своего друга, его шею, запуская пальцы в темные густые волосы. Он хотел что-то сказать, но знал, что лишь помешает Мерлину, даже если тот его попросту не услышит, и поэтому решил сохранить тишину, незаметно находясь рядом с ним. Наконец, Мерлин поднял голову, устало прикрывая глаза. Протерев лицо рукавом рубашки, продолжая при этом крепко сжимать амулет в другой ладони, он снова опустился на подушку, упираясь взглядом в стену. В считанные минуты его глаза закрылись снова, а плечи под руками Артура заметно расслабились. Артур беспомощно наблюдал за тем, как по щекам Мерлина скользнули еще три слезы, хотя он уже уснул. Король снова провел пальцами по тонкой руке. Волшебник вздрогнул во сне, и глаза под его веками беспокойно заметались, когда он скользнул в беспокойный мир сновидений. Туда, где блуждали бесконечные мысли его народа, где есть рыцари, короли и слуги, война и мир, верность и предательство. Этой жизнью Артур и сам жил когда-то, но теперь существовала всего одна вещь, которая заслуживала его внимания. Его вторая сторона медали. Робко, он провел рукой от затылка Мерлина до его плеча, задевая мягкие волосы. Как можно более осторожно он притянул к себе хрупкое тело волшебника, бережно прижимая его к своей груди. Если Артур и заметил, как ладонь чародея, сжимающая кулон, вдруг расслабилась, а тело размякло в его объятиях, он никак не отреагировал на это, а просто перевел взгляд на догорающую свечу, продолжая держать в своих объятиях дорогого друга, шепча тихие нежные слова ему на ухо, зная, что утром он снова исчезнет.

***

На острове в середине озера в окружении нескольких древних деревьев и большого количества современных домов, Мерлин лишился дара речи, когда пара молодых крепких рук обхватила его в объятия, а нежный голос непрерывно зашептал на ухо его собственное имя, проникая в отдаленные глубины его хрупкой души. Теплая вода озера плескалась о его колени, когда Мерлин обернул свои дряхлые слабые руки вокруг Артура, не беспокоясь о том, как металлические детали кольчуги, врезаются в его кожу. Вероятно, свое упорство волшебник сохранил на протяжении всей своей долгой (действительно долгой) жизни, поскольку Артуру в любом случае потребовалось три попытки раздраженного выкрика «Мерлин!» прежде чем маг, наконец, отпустил его. Артур улыбнулся, кладя руку на худое плечо, чтобы уберечь друга от падения, и протянул вторую руку для того, чтобы коснуться кулона, с которым Мерлин никогда не расставался на протяжении этих долгих веков. — Ты никогда не был одинок, — просто сказал ему король, словно это было единственное, что он хотел сообщить Мерлину после всего этого времени, и чародею понадобилось более минуты, чтобы понять смысл сказанных слов, ведь он так долго не слышал этого голоса. Одно его звучание было подобно самой прекрасной на свете мелодии. Артур позволил себе выпустить мягкий удивленный смешок, когда Мерлин снова набросился на него с объятиями, изо всей силы врезаясь в тяжелые доспехи. Его смех щекотал длинные поседевшие волосы Мерлина. Со слезами, затуманивающими его глаза, старый колдун понял, что ни один из них никогда на самом деле не отпускал другого.