Закрытая дверь

На выходе из трактира я нос к носу столкнулась с мужчиной, которого была бы рада не видеть больше никогда в жизни. Стройный, элегантный, с черными волосами, уложенными в затейливую прическу по последней моде, он вел под руку невысокую молодую женщину, одетую не менее дорого и изысканно, чем он сам. У женщины была аппетитная фигурка и копна золотистых кудряшек, ее синие глаза лукаво поблескивали на смешливом личике. Она сделала вид, что не узнала меня, хотя, может и впрямь – не узнала. Ее «делом» в основном занимался Марк… Тот самый, который сейчас стоял передо мной. - Молл, подожди меня внутри. Я перекинусь парой слов с бывшей коллегой, - сказал он, чмокнув ее в щеку. - Как скажешь, дорогой, - женщина упорхнула внутрь заведения, а Марк взял меня за локоть и отвел чуть в сторону, где нас не могли побеспокоить ничьи случайные взгляды. Едва мы свернули за угол в какую-то подворотню, как он прижал меня к стене и впился в губы долгим поцелуем. Я хотела оттолкнуть его, сказать ему, какой он мерзавец и … не могла. Ноги мои стали ватными, руки повисли безжизненными плетьми. Наконец, собрав в кулак всю свою волю, я все же отпихнула его, а он рассмеялся. - Малышка Дигма, все такая же, как раньше. Холодная и вялая, как снулая рыба. А я-то хотел предложить тебе сохранить наши прежние отношения. - Ты женат на другой. Забыл? – я старалась говорить холодно и резко, но невольно мой голос дрожал от обиды. – И как раз в этот момент она дожидается тебя в трактире за этой стеной. - Пустое, - отмахнулся Марк, - подождет, никуда не денется. Хотя знаешь, что я сейчас понял? Она действительно лучше тебя. - Ну еще бы, богатая наследница, куда мне до нее… - я постаралась вложить в свои слова все свое презрение и весь сарказм, но все равно это выглядело как-то жалко. - Нет, дело не в этом, совсем не в этом. И даже не в том, что она гораздо красивее тебя, - увидев, как скривилось мое лицо, он решил добить меня окончательно: - Ну, ты же не станешь спорить со столь очевидным фактом. Бесцветная внешность и тощее тело и сами по себе малопривлекательны, а уж если к этому добавить твой характер… Да молоко скиснет, если его поставить рядом с тобой. Ты – никакая. А Молл… она яркая, живая, непосредственная. Умеет чувствовать. Умеет любить. Огонь, а не женщина! Марк мечтательно прикрыл глаза, будто вспоминая что-то приятное, а мне показалось, будто кинжал вонзили в мое сердце. - Я тоже любила тебя, Марк. - Ты? Да ты даже не знаешь значения этого слова! Ты никогда не была способна на настоящую страсть. - Но если я такая, как ты говоришь, никчемная, почему ты жил со мной эти два года? В ответ Марк лишь пожал плечами: - Ты неплохой детектив. Шарики у тебя в мозгах крутятся как надо – этого не отнять. Ценное качество для нашего совместного предприятия. Но это, считай, единственное твое достоинство, в делах любви и вовсе бесполезное. Мужчинам нужно другое, Дигма, и именно этого-то у тебя как раз и нет, – добавил он злорадно. – Так что соглашайся на то, что я готов тебе дать по старой дружбе. Все равно ничего лучшего тебе ждать не стоит. Одна-две встречи в неделю… Я даже буду помогать тебе деньгами, слышал, что дела твои идут не очень хорошо. Я почувствовала, как мои скулы сводит от ярости, руки сами собой сжались в кулаки. - Катись ко всем импам, Марк. И к своей страстной женушке. И молись, чтобы я не рассказала ей о том, что ты мне сейчас предлагал. Того, что произошло дальше, я никак не ожидала. Марк со всей силы размахнулся и ударил меня по лицу. Я охнула и осела, прижимая руку к разбитой губе, ощущая медный привкус крови во рту. Но и это было еще не все. Двумя руками он схватил меня за шею и принялся душить. Я попыталась сопротивляться, ударить его ногой, но у меня ничего не вышло – он был сильнее меня, и морально, и физически. - Послушай, ты, мелкая дрянь. Если ты хотя бы приблизишься к моей жене или иным образом попробуешь скомпрометировать меня – тебе не жить. А если каким-то чудом тебя и услышат, тебе все равно никто не поверит. Я скажу им, что это ты приставала ко мне и шантажировала меня. Ты все поняла? – он разжал руки, и я сползла по стене, жадно глотая ртом воздух. Не говоря больше ни слова, Марк развернулся и пошел прочь, скрывшись за углом. Я так и сидела у стены, утирая незваные слезы, чувствуя, как внутри, там, где сердце, разливается тупая, ноющая боль. Перед глазами плавала серая пелена, руки тряслись. Этот человек, совсем недавно еще бывший самым близким, самым любимым, так меня унизил. Как будто я была не живым существом, наделенным душой и сердцем, а просто вещью, которую использовали, пока от нее был прок, а затем выкинули на помойку, когда стала не нужна. В момент нашего разрыва, когда он уходил к Молл, я уже пережила нечто подобное, но тогда он не был так беспощаден... так жесток. Мне даже казалось, он чувствовал себя виноватым. Выходит, только казалось. Наконец, я немного успокоилась и привела себя в порядок – мне еще предстояло работать. Не с первой попытки, но мне все же это удалось. Я постаралась если и не выкинуть из головы, то хотя бы отодвинуть подальше мысли о Марке, и о том, что сейчас произошло. На обратном пути я вновь посетила модистку, чтобы забрать готовое платье. К моему удивлению, Кэтрин позаботилась не только о платье и перчатках, но и о детали, про которую я совершенно забыла. Позаимствовав в обувной лавке несколько пар черных, в тон платью, туфель, она предложила мне выбрать подходящие по размеру. Я понимала, что она заботится в первую очередь о чаевых, но мне все равно было приятно.