Синигами XXI века

От автора: почему по ночам идет дождь вы узнаете дальше, а пока что небольшой кусочек)) Невольно сорвавшиеся слова или почему по ночам идет дождь (часть первая) Прошло чуть больше двух недель после случившегося. Как только Юзу очнулась, их немедленно отправили в госпиталь при четвертом отряде, где сестрами Куросаки лично занималась капитан Унохана. Светловолосой не требовалось лечение, разве что успокоительное и положительные эмоции. Она ничего не забыла, как ни старалась, но теперь она прекрасно понимала чувства Карин – почему она отдалилась от семьи. Такой груз неподъемен. Но с другой стороны Юзу хотела настучать брюнетке по ее бестолковой голове за глупую идею нести такое бремя прошлого в одиночку. Ичиго не спрашивал подробностей погружения Юзу во внутренний мир Карин. Его самого от увиденного трясло несколько дней, о кошмарах и не стоит упоминать. Практически неделю медики четвертого отряда не отходили от офицера двенадцатого отряда. Как только они залечивали раны, те вновь открывались. Особенно пришлось повозиться с огромным порезом на правой руке – долгое время тот упорно отказывался заживать. Несмотря на все протесты семьи и капитана четвертого отряда, Юзу не отходила от Карин ни на минуту – она бы практически ночевала у нее в палате, да брат с отцом подменяли ее. Как бы светловолосая не протестовала, Ичиго настойчиво отправляла сестру домой, чтобы та хотя бы выспалась, а по ночам они с отцом по очереди дежурили у кровати сестры, ожидая ее пробуждения. За все время, проведенное в больнице, Карин посещали и другие гости. Несколько раз заглядывал капитан Зараки в сопровождении своего вечно юного лейтенанта. Розоволосая девчушка даже принесла Карин цветы, что поразило семейство Куросаки. Зараки отмахивался и говорил, что в отличие от тебя, Ичиго, твоя сестра в драке не откажет, поэтому и навестил ее. После таких слов у капитана пятого отряда даже глаз задергался. Каким образом у них проходили тренировки, рыжий синигами боялся даже представить. Несколько раз забегала Нему и с присущей ей спокойствием и отрешенностью интересовалась здоровьем пациентки. Она попросила капитана Куросаки передать Карин, когда та очнется, что она не подпускает своего отца к ее оборудованию, потому что много сил брюнетки было вложено в сей проект, а капитан Куротсучи с присущим ему нездоровым интересом может разобрать все до винтика за пару часов. У Ичиго глаза на лоб полезли, впрочем, как и у всего семейства Куросаки от услышанного от лейтенанта Куротсучи. Создать симулятор для тренировок – надо же, на что способна его сестренка. Хотя, если бы Ичиго служил в двенадцатом отряде под командованием Маюри, он бы тоже придумал что-нибудь подобное. С небес на землю его вернул колкий язычок супруги, заявившая, что у супруга на это мозгов не хватит. Ичиго немного поворчал на жену, но сердится на нее слишком долго невозможно, да и она в чем-то была права. Можно, к примеру, вспомнить комнату Карин – огромное дуновение из эры цифровых технологий. Он бы не смог смастерить нечто подобное. Куросаки получил приказ от тайчо – после того, как Карин достаточно окрепнет, ее отправят на грунт в отпуск. Она пережила настоящий кошмар, поэтому отпуск – величайшая награда. Капитан Ямамото был настолько щедрым, что вместе с Карин отправит в отпуск весь клан Куросаки и еще кое-кого. Поскольку битва со штернриттерами была серьезным испытанием, Ямамото решил дать несколько дней выходных и капитану Хицугае. Все-таки, он попал под вражескую технику, опасную технику, и к тому же главнокомандующему надоели визиты лейтенанта Мацумото. Девушка пару раз заглядывала к тайчо и рассказывала, как ее капитан совсем их загонял на тренировках, просто отдышаться не дает. Не стоит скрывать, в основном, Рангику старалась для себя. Все-таки, таким капитана она давно не видела – невероятно холодный, необщительный. Даже когда он злился, бараки покрывались толстым слоем льда. К тому же, капитан изводил себя изнуряющими тренировками. Мацумото часто наблюдала, как ее тайчо в одиночку тренируется на полигоне до глубокой ночи. Пару раз ему даже пришлось обратиться к капитану Унохане за помощью, но при посещении бараков четвертого отряда он не приходил к Карин. Каждый день он собирался с духом, несколько раз оказывался перед дверью ее палаты, но на этом все заканчивалось. Рука не могла толкнуть дверь, дернуть ручку, он разворачивался и на сюмпо возвращался к себе в отряд. Тоширо винил себя в случившимся. Как только у него выдавалась свободная минута, мыслями он возвращался к ней. Он вспоминал, как девушка умоляла его очнуться, как она лихорадочно искала выход и приняла опасное для себя решение…. Именно в ту минуту его жизнь поменялась, именно тогда, после ее слов «я бы пристрелила тебя, а мне бы этого не хотелось» он понял, что любит…. Ее одну, кротко и нежно, только ее. Оглядываясь назад, он осознал, что к Момо подобных чувств не было; скорее, лишь эмоции, симпатия, но никак не любовь. Тоширо не мог понять, как ей удалось так прочно обосноваться в его сердце за столь короткий срок? Он прошел путь от любви до ненависти, попутно испытывая весь спектр дополнительных эмоциональных ответвлений – ненависть, презрение, непонимание, сострадание, откровение, удивление, принятие, дружелюбие, озарение, восхищение, доверие. И вот совсем недавно он понял, что любит… Сердце предательски отдавалось горечью и больно таяло от векового льда. Оно требовало нежности и ласки, которую может дать только она. Оно требовало ее, Карин Куросаки, дерзкую, независимую, бесстрашную и сильную синигами. Ледяной капитан отчаянно нуждался в огненной брюнетке, она стала для него словно наркотиком. Но в сознании всегда рисовалась больничная кровать, и девушка в бинтах. От увиденного щипало в глазах, а самого капитана прошибал холодный пот. В доках он не смог прикрыть ее спину, в лаборатории Маюри он не абсолютно НИЧЕГО не мог сделать. Он не мог войти к ней в палату, не мог сесть с ней рядом и взять за руку. И не потому что он не хотел, чтобы семья Карин что-либо заподозрила – капитан уверен, что на его лице все написано. Просто он не мог побороть свой страх. Ему казалось, что она утратит к нему доверие, когда очнется. От мысленной казни его отвлекла Мацумото, сообщившая, что тайчо дал ему неделю отпуска, и его отпуск начнется тогда, когда Карин сможет окрепнуть и спуститься на грунт. Отпуск… мысль неплохая. Он бы хотел остаться с Карин наедине, но вокруг нее будут все представители клана Куросаки, а это большой минус. Но как скоро брюнетка сможет окрепнуть? Как скоро откроет глаза? Как же хотелось вновь в них окунуться. - К черту все, больше не могу, - выругался капитан и на сюмпо помчался в больницу. Он замер перед дверью, но все-таки решительно толкнул ее. В палате была еще и Юзу, но та, уронив голову на постель, мирно посапывала. Капитан был рад, что сестра Карин крепко спит, но сердце все равно бешено стучало. Он осторожно подошел к кровати и погладил Карин по голове. Он нагнулся к девушке, касаясь носом ее щеки, а затем, не сдержавшись, несколько раз поцеловав щеку, а затем лоб. - Я так скучаю по тебе, - прошептал он ей на ухо. – Мне так не хватает твоей улыбки, твоей… колкости, - капитан невольно улыбнулся, - твоих гениальных и глупых идей. Мне не хватает…всего. – Он не переставал поглаживать ее по голове. – Мне не хватало смелости прийти к тебе раньше, потому что…я просто не мог…смотреть на тебя…в таком состоянии. Чтобы ты не говорила, но это моя вина. Я не смог тебя уберечь…тебя, самого близкого и любимого мне человека…. Я не знаю, слышишь ты меня или нет. Надеюсь, что слышишь. Капитан пристально смотрел на Карин, а затем нагнулся и поцеловал, невесомо и почти незаметно. - Я люблю тебя, - прошептал Тоширо. Вновь проведя рукой по волосам Карин, он неспешно покинул палату. Юзу что-то прошептала во сне и, встрепенувшись, открыла глаза. Девушка прогнулась в спине, чтобы расслабить затекшие мышцы. Протерев глаза, она посмотрела на Карин. Та упорно не хотела открывать глаза. Куросаки подошла к столику и налила стакан воды, но не успела сделать и глотка – Карин глубоко вдохнула и устало открыла глаза, ощущая жар на своих губах….