Время есть

Темно. В мнимой бескрайности комнаты, подобно звёздам в ночном небе, мерцают расплывающиеся огоньки индикаторов, высвечивают на мгновение границы ячеек процессора, расчерчивают помещение пересекающимися линиями. Будто пчелиные соты. Улей мерно гудит вентиляторами в системе охлаждения - у него своя работа. Информация заполняет кибернетическое пространство сот, подобно собранному пчёлами нектару. Пчёлы тут, кстати, тоже свои. Кагами пытается сфокусировать взгляд, но не добивается ничего, кроме двоящихся и скачущих туда-сюда пятен-огоньков перед глазами. Слабый наркотик продолжает накапывать свои белёсые капли, ядом растекается по его телу, делая беспомощным, жалким. Покорным. Системе претит неподчинение. Страх сковывает разум, волной зябкой дрожи пробегает вдоль позвоночника. Кагами медленно вдыхает и выдыхает. Он заперт, пойман в клетку и ждёт своего палача, который не заставляет себя ждать, но появляется ровно в тот момент, когда Тайгу накрывает лёгкая волна наркотической эйфории и лёгкости. Акаши возвращается в комнату неслышно, не спеша, будто вплывает, ловя блики черным шёлком кимоно. Мягкий шелест одежды, шуршание потревоженных проводов на полу - и ни одного звука его шагов. Слишком идеальный. Он обходит широкую кровать Кагами, мимолётно проверяет его капельницу: касается катетера, кончиками пальцев скользит от сгиба локтя выше к плечу, и наконец, притрагивается к тёплой, переливающейся серым перламутром поверхности PSI-каналов, которыми тот подключён к серверу. Жест выходит до дрожи интимным. Для Кагами эти кабели - будто оголённые, вывернутые наружу нервные окончания, болезненно остро реагирующие на любой раздражитель. Акаши это известно как никому другому, он садится рядом и опускает свои холодные пальцы на основание шеи, туда, где у Кагами находится разветвление артерии NERO-канала. Кагами не имеет представления, что Акаши пытается разглядеть, пристально всматриваясь в пространство над его головой. Но, то, что он там точно что-то видит, несомненно. Некоторое время Акаши молчит, прежде чем сказать: - У нас гости. От неподвижного многочасового лежания Кагами кажется, что он полностью парализован и возможность самостоятельных движений к нему вернётся не скоро, но от крика, раздавшегося во внутренних динамиках, его едва не подбрасывает на кровати, а кисти рук сжимаются в кулаки. «Что это?!» Его визуальный ряд ограничен этой комнатой - защита системы не пускает его дальше. Но то, что он теперь слышит... Хаос звуков обрушивается на него, словно снежная лавина: короткие очереди выстрелов, выкрики приказов, болезненные стоны, булькающий хрип и на фоне - едва слышное, затихающее сиплое дыхание. В ответ на ужас в глазах Кагами Акаши мягко улыбается, оставаясь серьёзным, и расправляет складки тонкого одеяла, оставляя свою руку над его сердцем, - живой мотор у Кагами в груди бьётся, стучит о рёбра. От понимания, что его не бросили, за ним пришли, снова хочется жить, бороться, но... Хруст костей и тошнотворное хлюпанье разорванной плоти становятся невыносимыми. «За что?! Зачем?!» Кагами зажмуривается, но становится только хуже: когда хочется сбежать от жестокой реальности, воображение не лучший друг. От прикосновения холодной руки к лицу по телу бегут мурашки. - Не расстраивайся, - звуки бойни исчезают, не принося облегчения. Тишина наваливается тяжестью тоскливой неизвестности. Акаши прикасается к нему, утешая по-детски невинной лаской, невесомо трогая дорожки слёз на болезненно побледневшей коже. - Зря ты так. Им нет дела до того, каким хорошим человеком ты был, важно лишь то, насколько полезное оружие из тебя могло получиться. Кагами смаргивает слёзы, щурится от неприятной, стыдной для мужчины рези в глазах. Акаши хмыкает - ну да, он же может проникать в его мысли, чёртов высший интеллект, - и привычным движением руки вытягивает из собственной шеи тонкую нить PSI-канала. У Кагами словно нутро переворачивается, настолько гадливым оказалось ощущение разочароваться в чем-то, что казалось незыблемым. Это ведь невозможно. Но очевидно, что информация о Nanoroid-ах устарела. Тонкая игла контакта-соединения, которую Акаши держит в руке, недобро отсвечивает красным бликом. - Мне нравятся твои эмоции, Тайга. И слёзы. Это красиво, - он делает паузу. - Но эмоциональный подтекст ситуации не соответствует моему видению того, как всё должно происходить. Кагами хмурится, не понимая. Его недоумение настолько явно и легко читаемо, что Акаши поясняет свои слова, намеренно выражаясь более просто, избегая сложных конструкций речи: - Не тех ты оплакиваешь. - Кагами закрывает глаза: этот убийца не имеет права судить, кого ему оплакивать. Акаши вздыхает, - не хочу, чтобы ты страдал. Если твоё мнение не поменяется позже, я сотру эти воспоминания. Он так просто это говорит! Чужие воспоминания ничто, если становятся помехой! Это неправильно! Самые дорогие, самые важные моменты жизни мелькают в его мыслях друг за другом, Кагами пытается почувствовать, прожить их ещё раз, и это то ли прощание, то ли, наоборот, попытка уберечь - запомнить, не отдавать никому. То, что Акаши никак не комментирует царящий в его голове хаос, показывает, насколько ему безразлично, насколько он далёк от подобных привязанностей. Снова шорох, и матрас прогибается сильнее, приходится открыть глаза - Акаши нависает над ним, смотрит своим странным взглядом. Кагами чувствует тепло, исходящее от чужого тела, и не понимает, что сейчас происходит. Все это слишком похоже на то, чего в принципе быть не может. Нет! Только не в этом случае! Ведь не может же быть такого! Не может! Открытый, пока ничем не защищённый NERO-канал обжигает тело тёплой щекотной волной, когда Акаши дотрагивается до него подушечками пальцев. Чёрт возьми, просто прикоснулся пальцами и вызвал такую реакцию! Кагами холодеет от страха и пытается сканировать назначение канала, но в этот момент соединение замыкается. На мгновение его посещает необъяснимое чувство - словно есть что-то ещё, кроме собственного тела. Что-то, ставшее продолжением самого Кагами. Но оно ускользает так же внезапно, как и появилось. Вместо этого чувства приходят другие, вполне понятные ощущения, и на волне паники Кагами успевает подумать - «зачем это ему?» В пятнадцать лет, живя под неусыпным контролем, с ничтожно малой возможностью уединиться, слабоумно было считать, что знаешь хоть что-то о физическом удовольствии. Быстрые, неуклюжие моменты с жадными резкими прикосновениями и неумелыми касаниями губ в намёке на поцелуй - все ничто. Пустяк, смешная, вызывающая снисходительную улыбку глупость. Кагами оказывается не готов узнать, как это бывает по-настоящему - по-взрослому. В действительности он и предположить не мог, что возможно испытывать настолько яркое, чувственное наслаждение. Кагами кажется, что он проваливается в ад и слышит голос дьявола: - Изумительно, какую власть имеет над человеком желание его плоти, - голос Акаши, обволакивающий, увлекающий разум в дымку сладкого повиновения, не может принадлежать заурядному созданию этого потасканного мира. Кагами вздрагивает, возвращаясь в реальность: «Что это значит? Он хочет сказать, что люди не способны противостоять даже своим слабостям? Нет, нельзя проигрывать! Нужно заставить своё тело не реагировать!» - Ну что, пора проверить, насколько я оказался прав. Кагами только и успевает открыть крепко зажмуренные глаза, чтобы мельком увидеть лицо своего врага - маска, страшная в своей идеальности, до отторжения правильные человеческие черты. Новая, ещё более безжалостная волна мучительного блаженства сметает в небытие все старания и попытки взять под контроль взбунтовавшееся тело. Маленькие яркие вселенные сталкиваются и взрываются под опускающимися веками, окрашивая мир в цветные пятна. Кагами стонет, задыхаясь от возбуждения. Звук собственного голоса неожиданно помогает собрать вместе разбегающиеся мысли и даже подавить чужеродное воздействие, но едва Кагами успевает приподняться на локтях и вдохнуть, собираясь что-нибудь сказать на пробу, вспомнить ощущение собственной речи, вспомнить свой голос. Всего один короткий миг. И он уже вручён в плен мягких многочисленных подушек, прижатый властным движением руки Акаши. Губ Кагами касаются прохладные пальцы врага: - Нет. Кагами сжимает в кулаках простынь, мнёт ткань и нестерпимо хочет сомкнуть руки в смертельном захвате на горле Акаши. Тот даже фыркает: - Глупость какая, - не стесняясь, он подтверждает, что мысли Кагами перестали быть личной собственностью. - «Ненавижу», - отчётливо думает Кагами и бесится от равнодушия в глазах напротив. - «Убийца. Псих. Маньяк». Акаши не реагирует. Это злит ещё больше, подстёгивает что-то неконтролируемое внутри. Нечто шальное, безрассудное. Исступлённо весёлое и безумное. Можно ли смеяться мысленно? И вдруг все словно отключается. Эмоции обрубаются под невидимым лезвием, оставляя абсолютную пустоту. И тишину. Кагами смотрит на равнодушное лицо врага и понимает, что тот что-то сделал. Но мысль эта не находит отклика. Не получается ни разозлиться, ни испугаться. - Вот и все. То, что неестественное спокойствие, охватившее разум, отступило, Кагами понимает не сразу. И только тогда, когда замечает, что мысли непроизвольно возвращаются к его деликатной проблеме, решить которую не представляется возможным. Щёки обжигает алым от смущения, а мысль о том, что Акаши может знать, о чем Кагами сейчас думает, разливает румянец уже не только на лице, но и по шее до самых ключиц. - Больше никаких истерик, Тайга? Теперь щеки опаляет от возмущения, хотя куда ещё больше. Акаши не собирается щадить его гордость - понимающе и насмешливо указывает взглядом на маленькую проблемку Кагами, приподнимающую одеяло чуть ниже линии пояса. Враг смеётся над своим сконфуженным, но не желающим сдаваться пленником. Акаши практически ложится на него сверху, и Тайгу передёргивает от прохладного прикосновения к замку соединения - пальцы обводят ободок, вживлённый в кожу, посылая по телу щекотные искорки, оседающие как раз там, где этого меньше всего сейчас хотелось. А враг продолжает торжествовать: - У тебя появилась возможность доказать мне, что люди хозяева своих страстей, а не наоборот, - и деловым тоном добавляет: - не подведи, Тайга. Ведь теперь ты лицо всего человечества. - А сам-то. Предатель, - Кагами даже не сразу понимает, что это была не просто мысль, он сказал всё вслух. Совершенно не подумав. Эмоции стекают с лица Акаши, расслабляя лицевые мышцы и лишая какого-либо его намёка на живые чувства. Всё длится меньше секунды, но въедается в мозг чёткой картинкой и ощущением ужаса. Мгновение, и маска снова оживает - в вопросительном жесте, изгибаясь, приподнимается тонкая бровь. Акаши замирает. Его губы трогает лёгкая улыбка, но только слепой не разглядел бы за ней оскалившегося зверя. - А что я? Кагами вспоминает лекции, одинаковые нудные часы, посвящённые проекту «Адам», которые он проводил в полусне, но кое-что все-таки с этих занятий умудрился усвоить. - Ну да, - голос звучит хрипло и непривычно, Кагами сглатывает от нервного напряжения в ожидании того, что в любой момент снова лишится возможности говорить. Но остановить себя не может, и есть в этом что-то нервное. - Ты же не считаешь себя человеком. Извращенец, возомнивший себя Богом. - Я действительно не человек. Продолжай. Говори. Холодок пробегает по спине - Кагами ждал другой реакции. Но Акаши непредсказуем. Кагами не знает, что говорить, безразличие врага в раз делает все возможные слова бессмысленными. Акаши вдруг интересуется: - Ты назвал меня извращенцем, - он прикрывает глаза и склоняет голову на бок. - Что заставило тебя так думать? И Кагами словно оживает. Словно в нем раздули тлеющий уголёк, превращая в настоящий пожар. И он высказывает все, что думает о нём, сжимая кулаки и хмуря брови. Переводит дыхание и продолжает свою обвинительную, обличающую речь. Под конец которой Акаши смеётся, прикрывая ладонью глаза. Кагами настолько шокирован, что забывает злиться. - Я действительно забыл об этом, - голос у Акаши сейчас по-настоящему живой, красивый. - Это первая ступень малого слияния. Реакция действительно может быть сильной: в Ракудзан об этом знают все, - я забыл предупредить. Уверяю, никакого сексуального подтекста здесь нет, это способ связи. Только для того, чтобы знать, где ты и что с тобой. Кагами не может объяснить себе причину, почему чувствует себя обманутым. О, и конечно униженным. Он-то себе уже надумал всякого, а на самом деле оно вот как оказалось. Акаши продолжает нависать сверху, упираясь одной рукой в кровать, прямо рядом с виском Кагами. Но почему, если все это правда, он продолжает оглаживать кожу рядом с соединением? Ненадолго между ними повисает тишина, которую неожиданно разрывает звук шагов. Акаши поднимает взгляд, а через секунду уже и Кагами замечает того, кто пришёл. Он мгновенно узнаёт её - ещё бы, ведь за прошедшие сутки, кроме неё и Акаши, никто сюда не приходил. В этот раз она держит в руке небольшой поднос из чёрного пластика, Кагами не может увидеть, что там лежит. Что более важно - Акаши, наконец, отодвигается, поднимается с кровати и отходит в сторону, чтобы не мешать. Кагами догадывается, что сейчас будет происходить: очередная порция глюкозы внутривенно и ещё несколько неизвестных ему препаратов. В принципе, у него нет причин ей сопротивляться, она, в конце концов, не виновата в том, что приходится служить этому монстру. Акаши отчего-то выглядит довольным. И тишина становится для Кагами неуютной, поэтому он шёпотом спрашивает первое, что приходит в голову: - Почему она молчит? - Ей необязательно говорить. Для выполняемых ею задач голос не нужен. Кагами чувствует, как широко распахиваются его глаза от удивления. Но он не успевает оформить свою мысль, потому что Акаши говорит: - Ты опять сочувствуешь не тому, кому стоило бы. Это программа. Сосуд без сознания. - Так не бывает. Она же живая. Кагами все никак не может отвести глаз от милого лица девушки, механически выполняющей одно действие за другим. И когда она поднимается, чтобы уйти, он провожает её взглядом, полным переживания и сочувствия. - Глупый ребёнок, - Акаши занимает на кровати прежнее место, но соблюдает дистанцию, и Кагами старается не паниковать раньше времени. - Или наивный. Что тоже не очень хорошо. Кагами решает, что слова Акаши после всего случившегося - не то, к чему стоит прислушиваться. К тому же, шкала слияния уже поднялась, отмечая, что до завершения процесса осталось меньше часа, а это значит приближение часов боли и кошмаров наяву. Акаши, видимо, считает иначе, потому что продолжает тему: - Ты мне не веришь, - говорит он. - Но что, по-твоему, для неё могут значить слова "хорошо" и "плохо"? Я не случайно выбрал этот пример, думаю, ты понимаешь почему. Кагами хмурится и не спешит с ответом, ему сейчас вообще не хочется говорить. И он не уверен, что голос станет слушаться. Акаши снова изображает участие и вежливую улыбку: - Понимаю. Для тебя невозможно даже мысленно лишить кого-то прекрасной возможности жить, и ты всем сердцем веришь, что дроиды украдкой любуются цветами и наслаждаются хорошей погодой, просто никто не хочет это замечать. - Кагами нечего сказать, потому что именно так он и думает и готов жизнь отдать за свою точку зрения. Акаши неожиданно гладит его по волосам, точно родитель неразумного ребёнка, и говорит: - У них нет сознания, Тайга. И я более чем заинтересован, чтобы так оно и оставалось. Что станет с нами, если миром будут править груды железа, для которых "хорошо" и "плохо" - это синонимы к "можно" и "нельзя". Ты меня понимаешь? То, что в этом есть некая разумная мысль, Кагами осознает, но проникнуться полным спектром того, что она в себе таит, не получается. Общий смысл ему слышать не впервой, но почему-то кажется, что Акаши предлагает узнать нечто новое. Подумать иначе о чем-то, что раньше не вызывало сомнений. В итоге Кагами просто недоуменно моргает, и Акаши не остаётся ничего, кроме как самому развивать свою мысль, раскладывать детали, нюансы и факты по полочкам. - Почему ты оказался здесь, как ты думаешь? Нет, не из-за результатов прогресса и технических характеристик, которыми тебя наградила наука. В Ракудзан подобные технологии доступны уже достаточно давно. Ты не представляешь для меня опасности, Тайга. Вот теперь совсем непонятно. Зачем же тогда всё? - Затем, что люди отнюдь не так глупы, как мне бы этого хотелось, и они умеют учиться на чужих ошибках. Со мной у них ничего не вышло, и они создали тебя. Странное ощущение сюрреализма происходящего накрывает Тайгу тяжёлой, мутной пеленой, в которой легко потеряться, заблудиться навсегда. Но ведь такого и правда не может быть! - Это неправда, - получается тихо и жалко, почти мышиный писк. Вместо слов Акаши предпочитает факты: Тайгу буквально сносит в виртуальный сон, а там множество упорядоченных файлов. Он смотрит на бесконечные вереницы цепочек из разноцветных ярлыков, прикидывая, сколько жизней нужно потратить, чтобы все это просмотреть. Из ровного ряда отделяются несколько ярлыков и зависают перед Тайгой. То, что происходит потом, ещё долго будет мучить его в кошмарах - он оставит эти воспоминания как напоминание. Чтобы помнить, как зыбка вера. Как рушится в миг все, что оберегал и любил. Чтобы не забывать, как выглядит грязь человеческих амбиций. Большинство файлов - видео-отчёты о проекте Bioroid. Программе по развитию эволюции, благодаря которой Кагами родился и стал тем, кем является сейчас. На записях мелькают знакомые лица друзей - все мертвы, он это знал. Синтез убивает слабых. То, что происходит на видеозаписи, леденит кровь. Кагами делается плохо, его мутит от последствий неудачных экспериментов и равнодушных комментариев тех, кого считал семьёй. Он задыхается, вспоминая, как восторженно обещал пройти все стадии синтеза и радовался скупым улыбкам нянек и учителей. Так больно. Легкие словно обернули толстой цепью, и теперь они горят от нехватки кислорода. Две тысячи триста девяносто восемь детей убиты. Чтобы выжил только один. Боль становится невыносимой. Когда доступные файлы заканчиваются, Кагами рвётся к ближайшей цепочке, но не успевает - ярлыки загораются красным, ограничивая доступ. А в следующее мгновение он уже снова ощущает, что лежит на кровати, и Акаши почему-то держит его руки. - Успокойся, - голос Акаши звучит неожиданно грубо. - Твоя эмоциональность доставляет неудобства. Если ты продолжишь, не получишь доступ к материалам никогда. Сейчас все выглядит совсем по-другому, Кагами смотрит на него и не понимает, что дальше делать, - его охватывает апатия. Зачем он жил? И стоит ли жить, когда за спиной столько трупов. Только одно интересует и это даже не совсем вопрос получается, скорее, факт, требующий устного подтверждения: - Ты знал. - Разумеется. Знал и ждал результатов. Ждал с нетерпением. - Это же были совсем дети. Почему? - голос предательски дрожит. Кагами смаргивает первые набежавшие слёзы, у него нет сил их сдерживать. - Потому что мне не интересно, сколько людей умерло, сколько родилось. Этот вирус не исчезнет. Унизительно - показывать свою слабость врагу. Перед глазами лишь смазанная картинка. Тайгу трясёт от жестокого ответа. - Это бесчеловечно. - Я больше, чем человек. Поэтому могу себе позволить, ты так не считаешь, Тайга? - Ты не Бог. - Кагами старается говорить короткими фразами, опасаясь, что сорвётся на всхлип. - Нет, разумеется, - можно на что угодно спорить и выиграть: Акаши сейчас улыбается. - Я не всепрощающ, как он. Кагами не успевает додумать следующую мысль - его словно спазмом скручивает болезненный приступ вожделения. От которого хочется рассыпаться на молекулы атомов, ощущая, как по телу разливается огонь наслаждения. Кагами выгибается на кровати, - такого острого удовольствия он не испытывал никогда, - смутно ощущая, как ускользает прочь одеяло, оставляет его полностью обнажённым и открытым для чужого взгляда и прикосновений. И тело уже готово податься навстречу ласке в предвкушении сладких судорог оргазма. Его ломает, сносит в бездну, за которой багровым маревом в глазах плещется похоть. И ему дают передышку. - Боюсь, ты неосознанно меня спровоцировал, Тайга. Сердце в груди вот-вот проломит ребра или вовсе остановится, не выдержав извращённой и жестокой забавы. Кагами дышит часто, с присвистом - лёгкие покалывает и не удаётся отдышаться. - Не надо бояться. - Кагами вздрагивает от неприятного ощущения в левой руке: Акаши аккуратно удаляет катетер из вены, - Ты, конечно, заслужил наказание, но ничего, что могло бы тебе навредить, я делать не стану. И Кагами лёгкой, плавно наплывающей волной снова уносит к опасному краю. Но не ослепляет как в прошлые разы. Он с ужасом ощущает, как в буквальном смысле теряет контроль над собственным телом. Акаши перехватывает инициативу, становясь кукловодом, направляя движения своего пленника, - он пересаживается, чтобы удобнее подхватить ноги Кагами под колени и широко развести их в стороны для себя. Кагами давится воздухом, закашливается, и Акаши наклоняется к нему, прижимаясь своими губами к его губам, не настаивая на большем - он уже вполне продемонстрировал свою власть. Кагами чувствует мимолётное касание чужого языка и не болезненный, но ощутимый укус как обещание большего. А дальше происходит нечто необъяснимое, из-за чего Кагами громко стонет сквозь зубы. Собственное возбуждение смешивается с чужим, заставляя трепетать от сладко покалывающей истомы. Касание алчных, сжимающих до боли рук, что ласкают его тело, нелогично будоражит. Сознание словно двоится, умножая эти ощущения: он чувствует и скользящие, разжигающие в нем огонь прикосновения на своей коже, и одновременно нахлынувшие удовольствие и жажду, которые испытывает не он, а кто-то другой. Кончики пальцев покалывает от фантомной жажды - ему хочется прикоснуться так же, как касаются его. Но в следующий вдох внезапная боль оглушает Тайгу, заставляя кричать. Неожиданная и столь знакомая мука оповещает о завершении цикла слияния. Кагами ещё никогда не был рад ей так, как сегодня, потому что она спасла его от неминуемого позора, увлекла сознание в чёрную пелену беспамятства. Было непривычно легко, но собственное тело, хоть и казалось невесомым, слушалось с трудом. Встать, даже приподняться, не получилось, и он остался лежать на животе, лицом на мягкой подушке. Кагами открыл глаза. Абсолютно незнакомая комната с приглушенным освещением в первый же миг поразила Тайгу огромным панорамным окном вместо стены. Будто его посадили в аквариум. За стеклом так же сверкали бликами многочисленные небоскрёбы Засмотревшись, Кагами не сразу обратил внимание на один нюанс - ощущение незнакомого соединения свербело, как надоедливый сверчок, мешавший спать. И он, не задумавшись, потянулся устранить помеху. Кагами пожалел о своей глупости мгновенно. Все тело обожгло болью, а нудное свербение сменилось настоящим мучением. Но его спасли. - Тебя довольно трудно стабилизировать после слияния с системой, - сказал знакомый голос. Соединение восстановилось, и Кагами увидел над собой Акаши. - Ты к этому не подготовлен. Какая-то не оформившаяся мысль мельтешила на краю сознания. Но Кагами было слишком лень, и даже то, что Акаши лёг рядом, волновало не так сильно, как желание спать. Потом будет слишком много дел, первое из которых - получить доступ к архиву. За спиной хмыкают: - Ты до отвращения предсказуем. Но попробуй, время у тебя теперь есть. Арт к фику http://i.imgur.com/7yxTcLM.jpg