Welcome to Texas

*** Как представляется обычному человеку Техас? Стада коров, нефтянные вышки через каждые пять метров, неизменные ковбои на своих мустангах и конечно же перекати поле? Намджуна стереотипы изредка выбешивали, но свое место жительства он любил ровно настолько, насколько надо дабы относиться ко всем подобным высказываниям с налетом легкой иронии. В какие-то моменты удивление от того, что на их ранчо есть интернет казалось даже забавным. Его семья переехала сюда еще в те времена, когда отец парня находился на стадии проекта, так что хоть и имеющий азиатские черты во внешности, фамилию и до кучи почти идеальное знание корейского, Ким прекрасно говорил на английском и от других детей не отличался вообще. Летнее утро встречало брюнета в широкой и уютной кровати, занимавшей добрую половину комнаты на чердаке. И хоть подвыпившим подниматься сюда было совсем не в кайф, все эти мелкие неудобства с лихвой окупал вид, открывавшийся из панорамного окна. На многие десятки миль вокруг - бескрайняя равнина, над которой сияет голубое и почти безоблачное небо. Парень сонно озирался по сторонам, мастерски изображая сову, пытался вспомнить о своих планах на день и даже хотел было сунуть нос на кухню, откуда исходил потрясающий запах яичницы с беконом, как внезапно его негромко окликнул отец, который судя по наручным часам уже должен был быть как сорок минут на работе. - Сынок, сегодня днем Тэхен прилетает, - Сова в глубине души уже явно брала верх над человеком, ибо округленные от удивления глаза как раз подходили этой пернатой птахе. - Э... - Секундная заминка, во время которой Джун решительно напрягал память - А это кто? - Мама тебе разве не говорила? Знал я, что женщинам нельзя доверять такие важные вещи. И позор на твою голову, как ты можешь не помнить своего приятеля и соседа до четырех лет? - Ты б еще спросил помню ли я размер груди медсестры в роддоме, - Ким фыркает подобно своенравной лошадке. Еще бы ему помнить всяких там Техунов, или как там зовут того внезапного гостя, когда на ранчо кипит работа и за всем надо следить. - Все шутишь? Парень у нас на все лето, так что твоей прямой обязанностью будет пристроить его на какую-нибудь непыльную работку, - Мужчина ехидно улыбается, глядя на то, как в глазах сына назревает немой посыл в самые далекие дали. - Так с чего он у нас будет три месяца? - Он сын хорошей подруги твоей матери, а его родители уезжают расширять бизнес в Китай. В итоге мальчишку не с кем оставить, так что он приедет сюда из Сеула. - Я бы еще спросил тебя, каким образом они там оказались, но боюсь, что у нас просто нет времени, - Получив одобрительный кивок головы, младший Ким оперативно ускальзывает на кухню, где его уже ждет полная тарелка еды. Нюх не обманул - яичница с беконом, жаренные помидоры, тост и пара блинчиков. И если кому-то уже стало плохо от обилия еды, то Намджун лишь сможет поржать и отметить, что это вполне легкий вариант завтрака. - Родной, Тэ ведь поживет у тебя в комнате, пока мы заканчиваем ремонт в гостевой? Всего пару недель! Да и вы лучше общаться будете, - Он откровенно давится куском мяса. Пиздец. Других слов тут было вовсе не нужно. Просто фантасмогорический пиздец с миленьким красным бантиком сбоку. - Но у меня только одна кровать... - Почему-то когда в гости приходит Чимин, то у тебя не то что кровать, трусы становятся общественными, - Ситуацию не смягчил даже легкий поцелуй матери в макушку и подложенный на тарелку зефир. Намджун бесился. Откровенно, может даже немного по-детски для своих-то двадцати лет. Вот чем он так прогневал судьбу, а? Вроде котят не топил, кашу в малолетстве кушал вместе с ложкой, учился вообще загляденье. А тут в его собственный маленький и уже довольно устоявшийся мирок пытаются засунуть инородное тело. А что обычно делают с инородными телами? Отторгают. Тэхен сам того не подозревая угодил в немилость еще даже не долетев до конечного пункта своего путешествия. *** На градуснике добрые плюс тридцать, в немного потрепанном пикапе из колонок льется Хендрикс, а за окнами мелькает однообразный пейзаж. Ким получает еще пару минусов в карму, ибо истинный-техасец-Ким-Намджун считает, что двухчасовой езды по адской жаре в аэропорт ждущее там недоразумение не стоит. Наконец в зоне видимости выплывает небольшой такой сарайчик, который и имеет честь называться местной воздушной гаванью. На взлетной полосе уже убирали в ангар легкий самолет, рассчитанный человек на пятнадцать максимум, а это значило, что некий Тэхен предположительно уже готов ехать на ранчо. Намджун уныло пиная носком кроссовка ни в чем не повинный камушек проходит во внутрь. И еле сдерживается от того, что бы не заржать в полный голос. Своего временного соседа он узнает издалека: черные штаны, плотно облепляющие стройные ноги, какая-то странная оранжевая не то майка, не то футболка и на десерт крашенные в персиковый короткие волосы вместе с подведенными карандашом блестящими карими глазами. Рядом с этим чудом с другой планеты стоят два чемодана, а за спиной болтается рюкзак. На фоне застиранных джинсов самого Кима, а так же его же белой алкашки, выглядит гость просто эпически. Едва завидев своего бывшего приятеля, парнишка расцветает в улыбке, после чего начинает трясти ему руку с таким рвением, что Намджун справедливо начинает думать, что конечность хотят оторвать и потом увезти в качестве памятного сувенира. - Хён! Я так... Так рад, что увидел тебя после стольких лет! - Ким давит из себя самое доброжелательное выражение лица, показывая, что он в общем-то тоже весьма счастлив. - Как у тебя с языком? Ты не подумай, просто наша семья единственные в округе, кто говорит на корейском, - Намджун без промедлений хватает один из элементов багажа, внутренне отмечая, что он тяжелый. - Да вроде не жалуюсь. Ах, мне даже не верится, что прошло восемь... - Тринадцать, - Тихо поправляет американец своего собеседника, заставляя того совсем уж по-бабски потупить глаза в пол - Если ты о том, сколько лет прошло. - Стой, а тебе сейчас ведь восемнадцать? - Мальчишка выглядит совсем уж потерянным, так что временно парень решает сменить гнев на милость. - Двадцать. - Намджун-хён? А давай начнем все с начала? Ну словно мы никогда не были знакомы? - Невинное предложение вызывает на лице Кима легкую улыбку, после чего он первым протягивает руку. - Ким Намджун, рад встрече. Тэхён смеется и пожав ладонь, плетется в сторону машины, загружая несчастные мозги Намджуна жалобами на такую-сякую стюардессу, которая отказывалась включать кондиционер, и что теперь он как из сауны вышел. « - Эти три месяца будут долгими…» - Проносится у юноши в голове, когда он запрыгивает в пикап, абстрагируясь от восторженных воплей своего нового знакомого. *** Удивительно, но Тэхён (Или же Ви, как он сам предлагает его называть) довольно быстро вливается в их семью. За ужином мило щебечет с матерью Намджуна, передает ей какие-то сувениры из Кореи, безропотно ест всё, что ему кладут на тарелку и в общем-то заставляет самого Кима вновь внести себя в список неугодных, ибо всё внимание и самый вкусный кусочек мяса уходят в другие руки. Утомленный длинным перелётом, Ви вырубается на выделенном ему диване почти сразу ж, даже не успев разобрать вещи. А Намджун долго сидит на полюбившемся в подоконнике, слушая тихое дыхание и разглядывая умиротворенное лицо. Забавно признавать, но мальчишка красивый. Тонкие черты, чуть подрагивающие длинные ресницы. Вообще в темноте Тэхён здорово смахивает на девушку. На утро выясняется, что не только в темноте. Намджун ржёт минут десять при виде сосредоточенно намазывающего мордашку кремом соседа по комнате. И про себя размышляет, что завтра на подобную хрень у того времени совершенно не будет, ведь вставать придется часов в шесть, а городской житель к такому не привычен. Но это будет только завтра. А пока можно полюбоваться на то, как матушка накладывает на тарелку обыкновенный завтрак, на который Ким пялится словно на восьмое чудо света и смущенно что-то бормочет о лишних килограммах. Хотя какие там лишние? Судя по тому, как свисает майка – полнотой Ви не страдает даже близко. После того, как столичная дива еле-еле осиливает одну треть предоставленной пищи, они идут на экскурсию по ранчо. И вот тут-то наступает время хозяину территории позлорадствовать. При виде обыкновенной коровы у Кима едва ли не обморок, от куриц он бегает, как от всадников Апокалипсиса, и только кошку гладит дрожащей рукой, но с удовольствием. Вечером Намджун кидает гостя на родителей, а сам отправляется гулять со своими друзьями, которым в свою очередь рассказывает забавные ситуации, произошедшие за два дня. *** Тэхён не приспособлен для жизни вне города. Вот просто никак. И толку от него тоже совсем-совсем мало. Куриц кормить он боится, от лошадей шарахается и разве что нормально поливает газон и грядки. На этом практическая полезность данной рабочей единицы оканчивается. А уж одевается парнишка, словно на подиум. Правда уже через неделю Намджуну приходится делиться старым джинсовым комбинезоном и застиранной футболкой, ибо выясняется, что в узких джинсах в облипку особо много не походишь. Но тем не менее Ким располагает к себе. Он начитанный, улыбчивый, словно солнышко и очень открытый, похожий на ребенка. А еще Тэхён похож на трясину, потому как Намджун все больше времени торчит с этим пришельцем. Даже знакомит его со своими друзьями, стойко сносит его попытки покормить лошадь кусочком сахара и уже не против того, что бы делить с ним комнату. Всё кажется весьма радужным. Немного корявый английский Ви, их посиделки с чаем до поздней ночи и даже периодические вылазки с ночёвкой в прерии… Всё становится очень привычным и Намджун даже начинает жалеть, что кореец раньше не сподобился притащить свою тушку сюда. Ровно до тех пор, пока однажды на исходе первого месяца пребывания Кима на ранчо, парень не заходит на чердак немного не вовремя. Что он увидел? Солнечный мальчик плакал. Причем отчего-то совершенно не так, как предполагал Намджун. Некрасиво, шмыгая носом и размазывая слезы вперемешку с подводкой, крепко сжимая в побледневших пальцах телефон около уха. И совершенно не замечая того, что в темной комнате он не один. - Юнги, я… Нет! Ты думаешь я хотел сюда ехать? Малыш, перестань так кричать! – Новый тихий всхлип, а у Намджуна отчего-то совсем чуть-чуть неприятно щемит на душе. Такие люди, как Тэхён априори не должны плакать… - Пожалуйста, давай поговорим, когда я вернусь? Нет! Стой! Как кончено?!? Ты там с ума сошёл? Не бросай трубку! Шуга-а-а… - Новый приступ рыданий Ким терпеть уже не в силах. Он тихо подходит со спины, забирает из хрупких ладошек (И как он раньше не замечал?) мобильник и аккуратно приобнимает своего соседа. - Эй, Тэхённи, ты чего? Перестань плакать, у тебя твой дурацкий карандаш потек и ты похож на панду, - Тоненькие ручки обвиваются вокруг старшего, а тонсен тихо сопит в крепкое плечо. - Юнги… Юнги больше меня не любит. Хён, как так? Мы ведь были вместе целый год! А он сказал, что не намерен терпеть три месяца. И я слышал в трубке смех Джина… - Новый приступ истерики заканчивается быстрее, возможно даже благодаря неумелым поглаживаниям Намджуна, ранее успокаивавшего лишь собственную младшую двоюродную сестренку, когда та упав, разбила в кровь коленки. - Тише. Раз так, то этот сахарный ублюдок не стоит того, что бы ты портил свои нервные клетки. Ну же, успокойся, эй , - Ладонь проходиться по мягким крашенным прядям и Тэхён кажется затихает, лишь судорожно вдыхая. Они сидят в гробовой тишине где-то минут сорок, после чего до тесахца начинает доходить смысл услышанного им разговора. - Техённи? - М? – Младший поднимает заплаканные глаза, в которых читается усталость. - Скажи мне, ты что, гей? - А ты гомофоб?- Ви насмешливо приподнимает бровь, после чего скидывает с себя чужие руки – Прости, если тебе противно жить со мной. Я попрошу твою маму и меня переселят куда-нибудь. - Оставайся. Только не ляпни о своей ориентации при Чимине, хорошо? Ким застенчиво улыбается, после чего желает малость удивленному Тэхёну спокойной ночи, забираясь под одеяло на своей кровати. *** Их отношения постепенно начинают меняться после того, как через неделю после данного разговора Тэхён залез к Намджуну в кровать, мотивируя это тем, что дико боится грозы. Справедливости ради, гром тогда и в самом деле был знатный. А потом парень же даже перестал замечать, что младший иногда его обнимает, что постоянно твердит о том, что его хён самый-самый лучший и что переезжать в отремонтированную комнату для гостей не спешит. Потому что… Потому что внезапно становится нормально? Нормально просыпаться и все чаще видеть рядом умиротворенную мордашку, нормально не скидывать эти маленькие по сравнению с его собственными, ладошки, которые снова и снова ложатся то на плечи, то на талию. Спустя полтора месяца детские заигрывания Тэхёна перестают быть невинными шалостями. Ведь в самом деле, поцелуй в шутку уже не обратишь. Но что странно, Намджуну кажется, что его все это время качественно наебывали, ибо невинный солнечный мальчик внезапно засасывает его так, что Ким забывает о том, что он в общем-то всегда причислял себя к натуралам. Через секунд тридцать, правда, он Ви отталкивает и с позором сбегает к Чимину – заливать свой шок виски и закуривать красными мальборо, пачка которых у Пака в заднем кармане всегда имеется. В какой-то момент он даже ощущает себя педофилом, ибо мальчишке-то всего семнадцать, не совершеннолетний еще. Но черт, красивый. Пиздецки красивый. Со своей тупой подводкой, бабскими замашками в виде кремов и масок, со своими джинсами, которые так безумно сексуально обтягивают стройные ноги, которые честно говоря даже лучше, чем у всех бывших Намджуна вместе взятых. В итоге он сам приползает к своей одержимости с букетом каких-то подвядших ромашек, ибо когда раздавали романтизм, он очевидно где-то жрал. О «сахарном ублюдке» его Тэхённи больше не вспоминает вовсе. Они спят в одной постели, они вместе почти 24 часа в сутки, но дальше поцелуев и обнимашек дело не заходит. Ибо Ви оказывается барышней королевских кровей и справедливо рассуждает о том, что отношения первые месяца три должны быть платоническими. Но парадокс- трёх месяцев у них нет. *** В последний день пребывания Тэхёна в Штатах, Намджун ходит словно в воду опущенный. Между тем его «малыш» спокойно треплется со своей мамой, прося ту приготовить ему кимчхи и пожарить свининку. Конечно же, гребанная свининка важнее собственного парня, рассуждает юноша злобно поглядывая в сторону как ни в чем не бывало уплетающего ужин Кима. Спать младшенький предлагает в старом сарае, где хранили душистое сено по причине его иной хозяйственной непригодности. Пожав плечами, Намджун захватывает два одеяла и подушки, вооружается доисторической лампой и идет устраиваться на душистой сушеной траве, пока Тэхён не пойми где пропадает. Он даже успевает заснуть, когда ощущает чьи-то холодные пальцы на собственной щеке, а немногим позже и мягкие губы где-то в районе виска. - Тэхённи, ты чего? Спать уже пора, тебе вставать в семь сорок на самолет, - Младший в ответ лишь отрицательно качает головой, целуя уже в губы, сразу же сплетая языки и забираясь руками под чужую майку. Дважды просить Намджуна, естественно, не приходится. Очень скоро Ким подмят куда-то вниз, вжат в одеяло и лишен своей любимой ярко-оранжевой майки. Немного загоревшая на жарком техасском солнышке кожа быстро покрывается яркими и сочными засосами, примерно так же, как и собственная спина неглубокими царапинами от ногтей Ви. - Ты где шатался? – В перерывах между поцелуями-бабочками, которые вспыхивают абсолютно везде, интересуется Ким, испытующе смотря в шальные глаза лежавшей под ним «жертвы». - А ты хотел без смазки? Гребанный ты садист, который не в курсе и видимо раньше не спал с парнями, - Голос звучит по-напускному недовольно, хотя об обратном свидетельствует выпуклость на бриджах. Намджун нежен. Словно с хрупкой фарфоровой куклой, он шепчет на ухо тонны сопливой чепухи, когда медленно входит в податливое тело, когда увеличивает амплитуду толчков и темп. Наконец, когда срывается, выбивая из Тэхёна хриплые стоны, тут же глуша их собственными губами. Они устраивают гребанный марафон, ибо когда Ким-младший засыпает на широкой груди, в небольшом окошке уже занимается мягкий розовый рассвет. Через два часа они едут в аэропорт на заднем сидении отцовского пикапа, украдкой держась за руки. Намджун не хочет отпускать, совсем-совсем. Хочет и дальше ржать над мордашкой, измазанной в креме, дальше спасать своего малыша от (о, ужас!) злобных куриц, водить его в настоящие походы и повторять такие ночи каждый день. Но им надо попрощаться. Как бы тяжело это не было. Около паспортного контроля они остаются одни, а Тэхён совсем невесомо целует своего самого-самого любимого хёна. А потом отстраняется почему-то с хитрой улыбочкой. - Хён… Еще увидимся? И не дослушав ответ, со смехом сбегает уже за границу страны. Намджун тоже улыбается. Ведь этот засранец сделал его лето во истину незабываемым. И улетел, наверняка вознамерившись вернуться к своему «сахарному ублюдку». Впрочем, это уже не важно… *** Через какое-то время Ким уезжает в университет. Новая жизнь, своя маленькая квартирка, отсутствие привычных маминых завтраков по утрам и дикая тоска по одному противному тонсену. Но зато он меньше думал о своей одержимости, которая ни разу не позвонила, и вообще только скинула смс о том, что долетела нормально. А Намджун… Теперь коротал вечера в одиночестве ровно до тех пор, пока не подняли квартплату и зарплаты официанта начинало не хватать. Через три дня на объявление о поиске соседа кто-то откликнулся. А через неделю на пороге он услышал всего одну фразу: - Ким Тэхён, приятно познакомиться… Надеюсь ты скучал, хён? Но увы, это уже совсем-совсем другая история…