Эльфийская ногопись

Да только не учла я мерзкую сущность эти животных. Вампирша, словно и не заметив моего состояния, положила моё бездыханное тело на траву и приспокойненько начала раздевать. Я старалась изо всех сил и дальше изображать обморок, ожидая, когда ей это надоест, но аморальное создание вовсю принялось меня целовать. И хуже всего уже не уста, так как её горячие губы медленно прошлись по шее, обнажённым плечам и стали спускаться ниже, так сказать в неизученные дали. К тому же это животное явно не торопилось, не только облапывая меня руками, но ещё и попутно оглядывая, что я чувствовала даже с закрытыми глазами и краснела. Но когда её горячие от похоти руки расшнуровали застёжку платья и обнажили мою девственную и ещё ни разу не тронутую грудь, я всё-таки не выдержала и решила подать голос. — Ты животное, — с чувством сказала я, очень надеясь, что смысл моих слов дойдёт до её черноволосой головы и заставит устыдиться. — Ага, — без тени раскаяния подтвердила вампирша, и я тут же ойкнула, так как умелый язычок коснулся моего соска. — Но так же нельзя, — издала полустон-полувсхлип я, ещё испытывая затухающую надежду отвязаться от совратительницы. — Почему же? — удивилась вампирша, подняв на меня голову с горящими чёрными глазами. — Тебе это нравится, мне тоже. — Но мне не… — начала было я, но наглая рука уже скользнула под мою юбку, а крепкая рука вампирши перехватила мои запястья. — Деточка, перестань паясничать, — предупредила моя горе спасительница, поднимаясь чуть выше, чтобы выдохнуть эти слова мне в самые губы и одновременно продолжая подбираться пальцами к моему заветному месту. — Или я перестану быть с тобой такой нежной. Её обращение больно резануло слух, обидев королевскую гордость, а слова и совсем вселили в душу первобытный страх. Так как я не знала, действительно она собирается причинить мне боль в случае сопротивления или просто издевается. Но, тем не менее, всё же решив не провоцировать хищника на агрессивные действия, я закрыла глаза, твердо решив постараться расслабиться. И заодно не шевелиться, чтобы хоть как-то отомстить мерзопакостному созданию. Вот только в отличие от первого, второе задуманное у меня никак не хотело получаться, так как вампирша, убедив меня не оказывать сопротивления, тут же выпустила мои запястья, и сползла чуть ниже. И как только я закусила губу то ли от предстоящего ужаса, то ли от ожидания, нырнула под мою юбку, упаковавшись туда почти полностью. Я снова ойкнула, чувствуя, как она раздвигает мои ноги в сторону, а в следующую минуту моя спина выгнулась сама собою, когда почувствовала горячие губы на своём самом сокровенном месте. Мне жутко хотелось оставаться спокойной и бездейственной, чтобы показать этой чёртовой вампирше, что я не получаю никакого удовольствия от её аморальных ласк, но вместо этого стонала, ещё сильнее раздвигая ноги в стороны, чтобы её язычок мог коснуться самых потаённых мест моего тела. Потому что вопреки кричащей совести и врождённой морали всё же получала это запретное удовольствие и ничего не могла с этим поделать. И застонала лишь ещё громче и пошлее, когда мир взорвался яркими красками, а по телу прошла дрожь наслаждения. Вот только вампирша совсем не собиралась на этом останавливаться. Она медленно, словно красуясь, скинула передо мной свою одежду и снова опустилась ниже, чтобы помочь мне тоже избавиться от нее. — Второй этап, — многозначительно объявила она, ложась сверху и прижимаясь ко мне горячим телом. — Не бойся. Её слова почему-то ещё сильнее напугали меня, а через секунду в солнечных лучах явственно мелькнули огромные клыки. Почувствовав панику, я было дёрнулась влево, но сильные руки удержали меня на месте, и через секунду вампирша вцепилась в моё плечо. Я пискнула, готовясь к адской боли, но её на практике то, как раз и не было. Точнее, чисто физически боль была, я чувствовала похожую, когда прокалывала палец иголкой во время вышивания, но не более. Зато сейчас голова закружилась, и перед глазами побежали странные картины, словно я каким-то образом умудрилась попасть в голову этого странного существа. Я видела замок, стоящий в рассветной мареве почти на краю обрыва. Видела шпили его башен, устремлённые в небо и колдовских птиц, рассекающих необычное, бледно розовое небо. И продолжала стонать, так как пальцы вампирши снова скользнули под юбку, продолжая ласкать там. Но и это странное безумие схлынуло без следа, когда по телу разорвалось новое наслаждение, и черноволосая спасительница вынула из меня клыки, поднявшись на ноги. И начала облизывать блестящие, испачканные моей кровью пальцы.  И, кажется, только в этот момент я со всей чёткостью осознала, что произошло. Что я лишилась своей девичьей чести неизвестно где, отдав её наглой незнакомке, и тем самым испортила святой зарок, данный родителям. Стало так тоскливо, что на глаза невольно навернулась слёзы. Краем глаза я видела, что вампирша стала натягивать одежду, но не торопилась последовать её примеру, глядя в бескрайнее синее небо и горько оплакивая потерю своей гордости. — Эй, ты чего? — удивилась моя совратительница, нависая сверху так, что я почувствовала на себе кончики её длинных волос. — Отстань от меня, я жертва изнасилования, — всхлипнула я, попытавшись отмахнуться от девушки, которая портила мне такой скорбный вид. — Я тебя не насиловала, — парировала она, нагло ухмыльнувшись и показывая клыки. — Ты не сопротивлялась, получила удовольствие и… За что и получила вполне увесистую оплеуху. После чего резко отскочила в сторону, злобно зашипев.  — А ты с характером, — заключила вампирша, сверкая глазами и потирая ушибленную щёку. — Тебе очень повезло, что мне нравятся стервочки, и я сегодня добрая. В ответ на это заявление я тоже нагло хмыкнула, так как былой страх растворился без следа. И продолжила упорно лежать, наслаждаясь этой синей бесконечностью. — Эй, ты чего застыла? — через пару минут снова возникла надо мной голова вампирши, второй раз за сегодня испортив чудесный вид. — Пошли, я провожу тебя до твоего замка. Я тяжко выдохнула, подумав о том, что это создание ночи ещё и умудрилось ко всему прочему принять меня за обычную кухарку, работающую при дворе, но всё же последовала совету. Ибо, во-первых, я чётко понимала, что совсем потерялась на местности и выйти самостоятельно не то что к замку, а даже к деревне не способна. И, во-вторых, потому, что очень хотела заманить аморального зверя в ловушку, чтобы предать заслуженному наказанию.