special circumstances

Шёл тысяча пятьсот шестьдесят второй день моего отшельничества у берегов Средиземного моря. Самый обычный день, такой же обычной домохозяйки, муж которой безвылазно пропадает в командировках. Мне даже смешно, но соседи верят. Не скажешь же, в конце концов, этим маглам, что рядом с ними живёт потомственная ведьма, сбежавшая из волшебного мира, чтобы не быть завербованной фанатом чистой крови и прочей мишуры. И Франция ужасна. Совсем не для меня, если честно. Хотя и с Нидерландами не сложилось. Но вот пытаюсь радоваться, точнее пыталась. Сняла маленькую квартирку в многоэтажном доме, остриглась довольно коротко и совсем перестала снимать очки, которые, казалось, стали разделять мою жизнь на до и после. Слилась с повседневностью, затерявшись в потоках людей и машин. Но то, что мой час рано или поздно настанет, я не сомневалась. В кромешной тишине, через четыре с лишним года ожидания, я, совершенно по-детски закутавшись в тёплое пуховое одеяло, дремала, и кажется, мне должен был присниться какой-то хороший сон. А хорошие сны были моими не частыми гостями. Всё больше снились старые, да не слишком добрые времена, когда приходилось наблюдать за своими друзьями, отмывающими руки от крови и слушать о том, кто станет следующей их жертвой. Но до сегодняшнего дня всё было тихо. «Ежедневный пророк» я не выписывала, потому что до смерти боялась какой-либо лишней информации, да и на улице была не часто. Но я ждала, точнее, ожидание притаилось во мне и изредка выглядывало из своей глубокой чёрной норки, тревожа душу. И теперь момент настал, вместе с тихим, но гулким стуком в дверь. Это были не случайные гости. Просто так в четыре часа утра никто не приходит. Я чувствовала это всем телом, всем нутром. Медленно встав, и даже не набросив халат поверх пижамы, я схватила с прикроватной тумбочки палочку и почти на носочках пошла к двери. Я ненавижу гостей. А ночных гостей вдвойне. Не включая свет, я повернула задвижку и ключом открыла замок. Потихоньку повернув ручку, очень тихо, будто боясь кого-то разбудить, я раскрыла дверь. В полутьме, в чёрном фраке и сверкающими глазами, стоял мужчина среднего роста со светлыми волосами. — Яксли, — чуть слышно выдохнула я и замерла. — Здравствуй, Фоули! Может быть, впустишь гостя? Не поворачиваясь к гостю спиной, я сделала пару шагов назад, дождавшись, пока Яксли запрет за собой дверь. — Ты один? — уже громче спросила я. — Один, — так же громко ответил Яксли. Снова повисла гробовая тишина, атмосфера которой, как и много лет назад, обволакивала и вгоняла в ужас, заставляя меня чувствовать себя кроликам в лапах огромного хищного зверя. — У меня ведь нет шансов? — без надежды спросила я. — Нет, Марил, нет! — абсолютно спокойно отрезал Яксли. — Сколько у меня времени, Альберт? — Чем быстрее, тем лучше! Лорд прибудет завтра, дождешься его в штабе. Наверное, в этот самый момент, во мне все потухло. Хотя нет, вовсе нет, во мне всё умерло. Здесь, во Франции, в стране романтики, любви и благополучия, я стояла посреди маленькой тёмной комнатки в обществе одного из самых жестоких людей, которых только встречала. И выбора на этот раз у меня не было. Пару взмахов палочкой и моя сумка с вещами, которую я собрала ещё в первый день своего пребывания в этой стране, как раз на такой случай, медленно приплыла ко мне и с легким хлопком приземлилась на пол. Я же, одним рывком открыв шкаф, и выдернув оттуда первый попавшийся комплект одежды, поспешно рванула в ванну и через пару минут была уже одета. Пока я в спешке готовилась к худшему в своей жизни, а точнее надевала на себя свой защитный амулет и фамильные кольца, оставленные ещё моим дедом и бабкой, Яксли с невозмутимым видом сидел в кресле и наблюдал за моими метаниями. И клянусь, в тот самый момент я только и мечтала придушить эту тварину к чёртовой Гаргульи! Но время неумолимо утекало, и я была готова почти окончательно. Альберт, поняв это, уже поднялся с кресла и взял мою сумку в руку. — Подожди Яксли! Ты ведь никому не сказал, где я сейчас живу, так ведь? — почти шипя, спросила я. — А это тебя так беспокоит Фоули? — с сарказмом протянул Альберт. — Значит, не сказал! — констатировала я. — Это к лучшему Альберт, к лучшему! С этими словами я раскрыла второй ящик стола и выудила из него дубовую шкатулку, на которой была нарисована маленькая балерина. Такая маленькая и лёгкая, что мне захотелось повеситься. Степень тошнотворности всей моей жизни на тот момент перевалила за край, и мои трясущиеся руки упрямо напоминали мне об этом. Много времени не понадобилось. Всего пара заклинаний и замочек на шкатулке щёлкнул. Дело оставалось за малым. Внутри лежал фамильный серебряной нож, увидев который, Яксли сразу понял, что я задумала. Не медля больше не секунды, я полоснула ножом по своей ладони, проговорив заклинание, и тут же протянула нож Альберту. Конечно, заключать со мной контракт о неразглашении всего, что он сегодня видел, Яксли не хотел. Но такими вещами, как семейная, а точнее фамильная магия Фоули не шутят, тем более его имя уже было произнесено мной в заклинании. У Альберта не было выхода, и он тоже пустил свою чистую кровь и протянул мне руку. Через несколько секунд после рукопожатия, рана затянулась, и мы вышли из предварительно запечатанной мной квартиры. В подъезде было тихо, и я шла впереди Яксли, чувствуя его ледяной и обжигающий взгляд буквально спиной. В дверях мы столкнулись с соседкой, которая, наверное, подумала невесть что, обо мне и Альберте. Но мне уже было наплевать, потому что через пару секунд меня ждала трансгрессия и совсем не радужное будущее, если оно вообще у меня было. * * * Единственное, что я тогда помнила, так это то, что авроры всё-таки выследили нас, и завязалась адова бойня. Нас и было-то всего четверо. Но милорд безапелляционно заявил, что этого будет достаточно. Не самый сильный состав, нужно сказать, для такой мясорубки. Всего-то я, Роули, Долохов и Джагсон. Но перевес сегодня был за нами, это я понимала отчетливо, пока не почувствовала сильнейшую боль в голове и будоражащую пустоту. Когда с огромным трудом я всё-таки смогла открыть глаза, мне показалось, что меня разрывает на тысячу малых частей. Боль была невыносимой. Сквозь звон в ушах я слышала свой стон, больше похожий на вой. Мой рот быстро наполняла жидкость, с металлическим привкусом, а из носа буквально текли ручьи крови. В ту секунду я поняла, что на мне уже нет маски, и скорее всего меня рассекретили, но в тот момент это было самой последней мелочью жизни. Сквозь свою агонию я слышала, что кто-то находится рядом со мной и шепчет заклинания при этом, придерживая моё тело за талию, чтобы не дать мне умереть от крови заполнившей меня всю, включая дыхательные пути. Сплёвывая буквально через каждые десять секунд и пытаясь глотнуть хоть немного воздуха, я лишь хрипела, чувствуя, что внутри меня что-то булькает. Мужской голос всё шептал заклинания, но от них легче почему-то совсем не становилось. Я ощущала, что вот-вот потеряю сознание, хрипы всё чаще стали вырываться из моей груди. Внутри адски запекло. — Нет-нет, Фоули, не вздумай умирать! Давай, давай, держись, не отключайся! — прорычал над моим ухом мужской голос. Я почувствовала только, как меня кладут пластом на холодный и мокрый пол, со всей силы рванув ткань моей рубашки. Почти на последнем издыхании я пыталась вымолвить хоть слово, но чертова кровь хлестала буквально со всех возможных мест и не давала даже вздохнуть. Но в ту же секунду я почувствовала, как кончик палочки, словно стальной клинок, вспарывает мне грудную клетку. Ощутив на себе холод и запах приближающийся смерти, через пелену, укрывшую мой разум, я снова услышала, слова из неизвестного мне заклинания. После этого, я молниеносно отключилась. Когда я снова открыла глаза, то не увидела ничего вообще. Тьма стояла кромешная. Но понять, ослепла ли я или просто в помещении не было света, было совсем невозможно. Я чувствовала лишь размеренное тихое дыхание у себя под ухом и тепло, исходившее от моего соседа. Я попыталась пошевелиться, но так и не смогла. Кровь спеклась в моем носу и глотке, и от этого мне захотелось хорошенько прокашляться. Но вместо этого, моё тело лишь слегка тряхнуло, задев и разбудив, моего доселе спящего спасителя. — Фоули! Люмус! Ты жива? Давай, я приподниму тебя! Давай! Одним рывком мужчина придал моему телу сидячее положение. Мне тут же удалось вздохнуть и у меня изо рта полетели небольшие сгустки, препротивные сгустки крови. Мой спаситель заботливо придерживал меня одной рукой, а другой платком утирал кровь на моих губах. Примерно через три минуты мне удалось более или менее свободно вдохнуть, тело же моё совсем меня не слушалось. Наконец, мужчина взял с земли свою палочку и посветил прямо мне в лицо. — Антонин, — прошептала я, всё ещё пытаясь держать голову. — А ты думала кто? — почти истерически смеясь, ответил Долохов. Моя голова падала, поэтому сконцентрировать взгляд на Тони я не могла совсем. Слабость скрутила меня по рукам и ногам, сделав из меня немое подобие тряпочной куклы. Антонин сел, упершись спиной о стену и, подтянул меня к себе, положив мою голову себе на плечо и посильнее укутав своей мантией. А на следующее утро, буквально на спине, Долохов притащил моё тело в штаб. Нас, конечно же, ждали, точнее почти уже не ждали, но Роули не переставая твердил, что видел, как Долохов трансгрессировал с моим телом. На пороге нас встретили коллеги. Лестрейнджы были рады видеть своего товарища живым, а мой закадычный друг Эйвери, буквально выдрал остатки меня из рук Долохова и понёс в дом. Почти мельком я видела испуганную Нарциссу и растерянный взгляд Роди. Джон что-то шептал мне о жизни и о чём-то хорошем, напоминая о счастливых школьных временах. А я могла думать только о Тони, человеке, с которым познакомилась сразу после школы. Он был хорошим знакомым Амикуса, а значит и моим. Он вытащил меня. Вытащил с того света. Самый известный хладнокровный убийца был гуманней ко мне, чем все люди на земле вместе взятые. Но такова жизнь и иногда, смотря на что-то, мы не видим сути, а лишь покрываем всё пленкой иллюзии.