Шпион на задании

В это время года в России была зима. «В России всегда зима», – тоскливо подумал Шпион, вжимаясь в угол дома и с методичностью метронома осторожно высовывая оттуда нос, чтобы оглядеться. На улице никого не было. Но Шпион все равно не двигался с места. Он ждал сумерек, которым доверял куда больше, чем пустой улице, поскольку, в отличие от иллюзии пустоты, их нельзя было подстроить нарочно. Весть о командировке застала Шпиона как раз в тот момент, когда он, самодовольно ухмыляясь, перебирал фотографии от своего информатора. В тот день у Шпиона было хорошее настроение. Он уже готовился вложить некоторые из фотографий в конверт с подписью «Солдат» и попутно прикидывал, какую именно игру поведет дальше. Проблема заключалась лишь в том, что прошлое у Солдата было какое-то скучное и чересчур патриотичное – или просто все самое интересное пряталось где-то так глубоко, что даже его информатор был бессилен. Но пара фотографий из присланных сами по себе выглядели достаточно провоцирующе, так что улов мог получиться вполне существенным, если только… И вот тут Шпиона прервали. – РЯДОВОЙ! ВСТАТЬ! УКАЗАНИЕ ИЗ ШТАБА! Шпион едва не поперхнулся дымом от сигареты, молниеносно вскакивая на ноги и пряча конверт за спину. – КОМАНДИРОВКА!!! – рявкнул Солдат еще громче, поблескивая из-под шлема глазом, с подозрением уставившимся на упавшие фотографии. В общем, после этого Шпион оказался в России. Тяжело вздохнув, он потер озябшими пальцами замерзший нос, поднял воротник пальто, постаравшись спрятать в нем уши, и выскользнул из своего угла. Пора было завершать это досадное задание. Не то, чтобы оно было каким-то особенно сложным, но холод, пасмурная погода и антураж мрачного зимнего города, преследовавшие Шпиона на протяжении последней недели, постепенно повергали его в пучину черной меланхолии. Он занял позицию наблюдателя в баре, куда ему необходимо было явиться, заказал виски со льдом и, разглядывая стакан, подумал о Подрывнике – стало тоскливо, хоть волком вой, – затем поморщился и достал сигарету. Можно подумать, он скучает. Мотнув головой и прикрыв глаза, зудевшие от бессонницы, Шпион затянулся и явственно услышал знакомый голос Инженера. Это был Инженер противника, и голос его выражал бесконечно льстящее самолюбию профессионала отчаяние – по поводу непримечательного, но так удачно справившегося со своей задачей жучка. Шпион ухмыльнулся, поздравляя себя с этой маленькой победой, но тут же вспомнил, где на самом деле находится, и в ужасе выпучил глаза. К чему еще может привести никотиновая передозировка вкупе с недосыпом? На его счастье в баре было спокойно. Ни один человек не обратил внимания на то, что Шпион практически грезит наяву. Кажется, в этот раз он все же превзошел самого себя и был настолько аккуратен, что никто, потенциально способный помешать заданию, его не обнаружил. Но где же этот чертов агент, который должен на него выйти? Шпион уныло покосился на стакан с виски. Ему было ужасно холодно, бесконечно холодно. Всю эту длинную затянувшуюся неделю его терзал этот жуткий кошмарный холод. Но он никогда не пил на работе, если только сама его работа не предполагала обратного. Шпион отвел взгляд от напитка и усилием воли подавил разочарованный вздох. Ему нужно было дождаться назначенного часа, получить информацию, выполнить задание, а потом… потом он наконец-то уедет и вернется… к более веселым занятиям. Шпион удивленно моргнул. Нет, нет. Никаких таких бестолковых мыслей о пустынях, контрольных точках, вожделенных кейсах с разведданными и вагонетках со взрывчаткой у него нет. Он просто замерз. Шпион сжал оледеневшие ладони в кулаки и во второй раз не смог удержать еле слышного вздоха. Он все-таки скучал по своей команде.