Замужем за чудовищем.

Муж и жена. Одна ссора. Две разные позиции. Каждый считает себя правым, упуская одно важное правило, правило последовательности. Ссора никогда не вспыхивает в один момент, есть всегда предыстория, всегда имеются какие-то предпосылки. Обиды могут копиться долго: месяц, полгода, год, пять, десять лет. А когда поток обид вырывается из души человека, то этот поток подобен извержению вулкана. Горячая лава превращает в пепел все, что попадается на ее пути, ни чего не щадит. Но этого можно избежать, нужно лишь научиться разговаривать друг с другом, научиться понимать друг друга, и не когда не отворачиваться друг от друга. Гнев, ярость бушевали в сердцах супругов. Михримах искренне не понимала поведения мужа, а Рустем считал, что понимает все. Проплакав до утра, госпожа решила привести себя в порядок и жить дальше, ведь в этом вопросе она считала себя невиновной, а значит, Рустему извинятся. В то время Рустем сидя в своем кабинете во дворце Топкапы то же размышлял над сложившейся ситуацией. Визирь чувствовал себя преданным и брошенным. Ведь на тот момент, когда он получил письмо для Михримах от Хасана, в браке они прожили шесть месяцев. Как он считал долгих наполненных весельем и счастьем месяцев. Но прочитав письмо, которое пришло его жене, он понял, что все это время жил одними иллюзиями, а все, что он видел в глазах жены, было миражом. «Конечно, как можно любить его, человека, который не достоин, по сути, ни любви, ни счастья». — размышлял о себе паша. А после случившегося происшествия с Михримах, Рустем все же постарался взять себя в руки. И забыв о себе, стал отдавать все свое время Михримах. Паша все ми силами пытался поднять султаншу с кровати, а когда это удалось, не давал ей ни минуты подумать о прошлом. Показывая ей как бывает, интересна жизнь с ним, как много он может ей дать, как много может показать. И опять промашка, стоило ей вспомнить о своих обязанностях перед родителями и поехать проведать их, султанша вспомнила прошлое, вспомнила свою… любовь. Домой Рустем пришел лишь поздно вечером, поднялся в спальню и молча начал переодеваться, не обращая на Михримах ни какого внимания. В это же время султанша тоже не обращала на мужа никакого внимания, быстро отдав приказ, что бы накрывали ужин, госпожа продолжила увлеченно читать книгу. Спустя пятнадцать минут стол был накрыт, и супруги как всегда усевшись на подушки, друг напротив друга принялись трапезничать. Каждый смотрел друг другу в глаза, пытаясь испепелить взглядом. Весь ужин прошел в молчании, как и остаток вечера. Ночью супруги, хоть и спали на одной кровати, но так далеко друг от друга, что между ними можно было уложить еще человек сто. Утром так же молча позавтракав, каждый занялся своим делом: Рустем ушел на службу, а Михримах оставшись дома, принялась изучать трактат по математике, который ей дала мать. Вернувшись, домой вечером Рустем так же молча переоделся и сел за стол ужинать, не отводя от жены ненавистного взгляда, точно также как делала и сама Михримах. — Ты не передашь мне соль? — попросил Рустем. Михримах нечего не ответила, лишь молча поставив перед мужем солонку, продолжили уплетать рис. Но через долю секунды в глазах султанши плясал ужас. — Рустем, что с тобой? — взволновано вскликнула Михримах на что не получила никакого ответа, так как визирь потерял сознание. Во дворце начался переполох, служанки сновали туда-сюда, лекарь копошился возле паши, Михримах не находила себе места и ходила из угла в угол по покоям. — Ну, что с ним? — взволнованно спросила султанша, когда декрет подошел к ней. — Скорее всего, у паши инфекция из-за глубокого ножевого ранения. Нужно было раньше обратиться ко мне. — поучительным тоном сказа женщина. — Что значит скорее всего, то есть вы не уверенны в своем диагнозе. — рассерженно произнесла Михримах пропустив мимо ушей упрек врача. — Если в течение часа пашу начнет лихорадить, то мой диагноз верен, а пока нужно ждать. — Ты что издеваешься! — повысила голос Михримах. — Нужно ждать султанша. — А если эта не инфекция, ты ему сможешь помочь? — прошептала госпожа, готовая вот-вот заплакать. — Сейчас главное пережить ночь, с вашего разрешения, я пойду готовить лекарство. — уходя от ответа, произнесла лекарь. — Иди, — тихо разрешила Михримах. — выйдите все! Подойдя к кровати, где лежал Рустем, султанша осторожно присела на краешек кровати и, взяв мужа за руку безмолвно заплакала. Лицо паши было бледным и осунувшимся, под глазами были большие синяки, а холодные руки со временем начали обжигать нежную кожу девушки. Подняв глаза на Рустема, Михримах заметила, как на его лбу начали выступать капельки пота, тело мужчины горело, губы что-то бормотали. Так началась лихорадка… Понизить температуру тела Рустама удалось только ближе к рассвету. И все это время Михримах ни на секунду не отходила от визиря. Каждые пять минут обтирала тело мужа холодным полотенцем, и то и дело целовала то лицо, то руки мужчины успокаивая. Ближе к утру, когда Рустем, наконец, забылся спокойным сном, Михримах оставила его на служанок, а сама отправилась к Залу Махмуду. Султанша не как не могла понять, что же произошло тогда ночью, что на утро они с Рустемом так глупо поссорились. После долгих уговоров Зал все же сдался и рассказал девушке, что они нашли насильников. Этому известию Михримах нисколько н удивилась, прекрасно зная о их розыске. — Ты мне чего-то не договариваешь, там еще что-то произошло, так? — Султанша… Рустем паша узнал… эм, ну, узнал о вашей связи с Бали беем. И за этого паша и ввязался в драку с беем. — О какой связи ты говоришь? — непонимающе уставилась на мужчину Михримах. — Бали бей сказал, что вы его любовница. — смущенно проговорил ага. — Кто я?