Первые шаги Нового Мира

Каждое утро, стоит первым лучам Солнца лизнуть небосвод своими красно-розовыми языками, огни наших глаз загораются снова, и мы отправляемся в путь. От «Ковчега» к «Ковчегу», от одной груды обломков прошлых цивилизаций к другой, мы идем в поисках своей «обетованной земли». В одном из подземных бункеров должен быть этот невероятно огромный склад инструментов, воспроизводящих и записывающих устройств и, конечно, самой музыки во всех её видах, жанрах и проявлениях. Не один год понадобился нам, чтобы перерыть хотя бы сотую часть всех «Ковчегов». Наши поиски начались после падения третьей цивилизации, что нам удалось застать. Около двух сотен лет тому назад с Земли исчезли люди, на смену которым пришли киборги. Однако и те не простояли на вершине вечно, их место, примерно через сто лет, заняли роботы, чтобы так же кануть в лету спустя пять-шесть десятилетий. Остались только мы с Ги-Мануэлем, «Ковчеги», развалины и горы мусора, часть которых обладала излучением. В один из дней мы забрели в очередной «Ковчег». Эта огромная версия капсул времени приветствовала нас холодом, темнотой и грязью с пылью. С потолка свисали серые вуали паутин, по углам стояли разбитые и погасшие от времени крио-камеры, коих было битком в каждом «Ковчеге». И ни одной целой. Мародёры среди киборгов, а затем повстанцы среди роботов нещадно уничтожали и расхищали содержимое бункеров. Разглядывая стены и пол с одной стороны, я краем глаза заметил, как странно Ги смотрит на груду обломков в углу: — Хватит гипнотизировать мусор, там ничего нет. Ищи дверь. — А мне кажется, что там что-то мигает... – Ги заворожено вглядывался в сваленные вместе клочки пыли, куски кровли, краски и штукатурки. Он подошел ближе, присел и начал раскапывать что-то, что по его словам мигало внутри. И правда, через пару минут он, к моему удивлению, наткнулся на маленькую крио-камеру. Она была цела, но срок хранения подходил к концу. Вытащив её из-под обломков, мы стали протирать посеревшее стекло. Человек, находившийся внутри, оказался ребенком. Мальчик, лет двух-трех на вид, напомнил мне о моментах ушедших лет. Мне также показалось, что он чем-то похож на Ги. — Я думаю, мы его оставим. Разморозим и возьмем с собой, – заявил я Гимэну, стараясь показать, что возражений я не приму, – Это невероятно, нам удалось найти живого человека. Спустя почти триста лет! Гимэн, ты молодец! — Ничего особенного тут нет, – смущенно покраснев, пробормотал он, но быстро придя в себя, с неохотой в голосе спросил, – И что мы с ним делать будем? — Мы его взрастим! – ответил я, приобняв Гимэна за плечо и проведя рукой в воздухе, словно показываю шикарный вид. — Ты, верно, сошел с ума. Или в отца не наигрался? Это же ребенок, – умоляюще запричитал Ги, – Как нам с ним обращаться? Подумай сам, мир стал куда опаснее, чем раньше. Да и взгляни на него, – последнее он произнес подавленно, указывая мне на отсутствие у мальчика ног. — Так или иначе, теперь его жизнь у нас в руках. И мы позаботимся о нем, как о родном сыне. Я стал озираться в поисках чего-либо, что могло бы помочь его нести. Так ничего и не обнаружив, я снял куртку, снова заставив Гимэна покраснеть. Открыв камеру, мы нашли записку от его давным-давно погибших биологических родителей. «Уважаемые потомки, нашедшие крио-камеру с нашим сыном, Просим вас позаботиться о нём и вылечить его врожденный порок сердца. Искренне надеемся, что спасение от этой болезни уже есть. Спасибо.», — гласила она. — Надо дать ему имя, – задумчиво пробормотал Ги, наблюдая, как розовеет лицо ребенка, постепенно возвращающегося к жизни. — Может Аутоматик? – с энтузиазмом начал предлагать я, – Будет весело. Ги-Мануэль и его ребенок Аутоматик. — Томас, ты шутник от бога, – пробурчал Ги, – Глупо пытаться назвать ребенка в шутку. Оно отзовется потом. — Мы может дать ему имя Технолоджик. Будет не так весело, но мило. Что скажешь? — Он же человек, – Гимэн устало вздохнул, – Ему нужно человеческое имя, а ты напридумывал... — Как пожелаете, мсье Ги-Мануэль де Омем-Кристо, – ехидно усмехнулся я, – Тогда мы назовем его Роксан! — Какое-то девчачье имечко, не находишь? – устало пробурчал Ги, – Давай уж лучше Технолоджик. — Но... – несколько секунд «щенячьих» глазок на дисплее оказалось вполне достаточно для того, чтобы он махнул рукой, давая нехотя свое согласие. Когда тело Роксана окончательно оттаяло, а пульс и дыхание пришли в норму, я переложил его в куртку. Моя кожанка смотрелась на нем очень мило и забавно. Даже уныние Гимэна на мгновенье отступило. — Мама, – открыв глаза, приглядевшись к нам и затем, ткнув пальцем в сторону Ги, выдал Роксан. Ги же лишь скрестил руки на груди, притушил глаза и тяжко страдальчески вздохнул. — Не мама я тебе, глупый человеческий ребенок, – пробубнил он себе под нос. Наш новоиспеченный сын тем временем перевел взгляд на меня и, чуть призадумавшись, выдал: «Папа». Пока я осматривал стены, углы и коридоры бункера, Ги держал Роксана на руках, отворачиваясь и изо всех сил стараясь не прижимать его к себе. Мальчик же тянул к нему ручки, извивался, словно гусеница и обрадовано твердил «Мама! Мама! Мама!», доводя тем самым «маму» до белого каления. Через пару часов мучения Ги кончились: ничего не найдя, я забрал у него ребенка и предложил продолжить путь. Поиски в следующем «Ковчеге», который мы нашли в двадцати километрах от первого, ничего не принесли. Те же обломки, пыль, паутина, грязь и потухшие да разбитые крио-камеры. Правда, в этот раз они заняли в два раза больше времени потому, что Роксана я снова оставил на Ги. К счастью, он уже привык и даже пару раз поглаживал мальчика по голове, приговаривая: — Тише, тише, дитя человеческое. Досконально осмотрев мельчайшие детали и швы бункера и так и не найдя даже небольшого намёка на дверь, я вернулся к ним. — Нашёл? – устало, но с ноткой надежды спросил Гимэн у меня. — Нет, ничего, – вздохнул я, стряхивая с себя пыль, – Кажется, нам придется заночевать внутри. Там будет теплее и от дождя, если вдруг пойдет, спасемся. — Да, ты прав, – отсутствующим голосом произнес Ги, – Может, заберёшь его? – он мотнул головой в сторону Роксана. Я взял мальчика из его рук и, осторожно прижав его к груди, тронул кончиком пальца его маленький, чуть торчащий вверх носик, на что Роксан лишь поморщился и продолжил спать. — Вау, как это тебе удалось? – удивленно спросил я у Ги. — Он как-то сам... – мелькнула бегущая строка на шлеме, – Лучше говорить пока так или очень тихо. Он безумно активный, думаю, второй раз он без боя не уснёт. Итак, мы расположились в бункере. Пока я держал Роксана на руках, легонько покачивая его, Ги нашел остатки крио-камеры, по размерам чуть превышавшей камеру мальчика. Гимэн ловко отломал разбитую дверцу и выдернул еле работавший аккумулятор. Теперь, когда камера была не более чем обычным лотком, мы положили в неё мою куртку с Роксаном на ней, как простыню, рукава её я свернул, сделав маленькое подобие подушки, курткой Ги мы укрыли его в качестве одеяла. Судя по тому, как довольно мальчик сопел, идея импровизированной кроватки ему была по душе. Я ещё долго сидел рядом, наблюдая, как он спит и, умиляясь этому, как вдруг две трясущиеся металлические руки обвили мой торс. — Ги, что случилось? – шепотом спросил я, поворачивая голову к нему. — Ничего, просто... – он тихонько вздохнул и на дисплее его, рядом с глазами, отобразились неоново-голубые точки слёз. — Ты чего, Гимэн? – теперь уже я забеспокоился, – Не плачь, все ведь хорошо. — Ты снова будешь любить кого-то сильнее, чем меня. Так не честно! – и он уткнулся лбом мне в затылок. — Глупости, – усмехнулся я, прижимая его руку к губам. — Не забывай обо мне, хорошо? – он осторожно прижался ко мне, взял один из моих кабелей свободной рукой и воткнул его себе в затылок. Охнув от неожиданного наслаждения, я погрузился в его сознание. Я видел его скрытую радость от нахождения и спасения ребенка, трепет от моих теплых слов в его адрес и искреннее волнение за Роксана. Лишь через час мы смогли дисконнектнуться, убрав кабели, но, так и не разжав объятий. Боясь упасть на Ги, внезапно отключившись от усталости, я отцепил от себя его руки и положил рядом с собой, приобняв за талию со спины.