Звезда свинячьего счастья

Журнал имени Тон-Тон, свиньи из деревни Листа. Примечание: совершенно секретно! Запись четвёртая. Дата: 31 мая. Время: 10:00 Вот уже сколько дней прошло с тех пор, когда я в последний раз писала в своём журнале! С того самого дня, как Мадара-сама не пришёл на свадьбу, мы не прекращали ходить на разные миссии. Хозяин практически не брал выходных и работал, можно сказать, на износ. Будто хотел хотя бы на время отстраниться от жестокой и несправедливой реальности. Ну, а я? А я всегда буду рядом. О чём я не прекращала напоминать ему. Мой журнал он почему-то слушать больше не хотел, так что записки и заметки я делаю скорее для себя. На мой прямой вопрос, что ему не нравиться в моём стиле написания, Мадара-сама пробурчал, что ему неинтересно выслушивать женские рассуждения о бантиках и желудях, которыми я заполонила свой журнал. Вроде бы всё самое важное можно и так в голове унести. Спорить я не стала. Тем более что времени на писанину у меня практически не осталось. Кроме выполнения различный миссий, которые сыпались мне на голову подобно перезревшим яблокам, я не прекращала следить за Хозяином. Глядя на его, больше походившую на предсмертную агонию, активность, я подозревала, что в скором времени он собирается… покинуть эту деревню. По-крайней мере, факт того, что Мадара-сама как можно незаметнее начал пересчитывать и собирать свои сбережения, говорит о многом. Однако по моей настоятельной просьбе с Хаширамой он всё же помирился. После того, как Мадара-сама весьма дерзко свалил из деревни, проигнорировав приглашения Хокаге на свадьбу, его дружок сильно обиделся. И даже старался не разговаривать с ним первые два дня. Когда Мадара-сама приходил брать миссии, происходило примерно такое: — Эй, я хочу опасное задание по устранению преступников. — Хм… — И если ты мне опять попробуешь вместо этого подсунуть уборку мусора, я за себя не отвечаю. — Да ты и так полная безответственность, — обычно влезал, непонятно откуда взявшийся Тобирама, портя любой момент для примирения. А Хаширама продолжал, не поднимая головы, мычать. — Хм… В общем-то, он единственный из тех, кого я знаю, кому удавалось заставить моего Хозяина чувствовать себя виноватым. Так что очень скоро Мадара-сама не выдержал подобного обращения к своей персоне — оно возмутительно ограничивалось мычанием и вечно подавленным видом. Уж не знаю, чего там у них произошло, но в один прекрасный день Мадара-сама пропал на пол ночи, а когда вернулся, от него сильно тянуло перегаром. Как, наверняка, и от Хокаге. Вот ведь мужики: вместо того, чтобы нормально помириться, они, похоже, устроили соревнование, кто кого перепьёт! В любом случае, Хозяину нужно время от времени развеиваться. Я ведь даже взяла на себя часть обязанностей по дому! Поняв, что нормально готовить ни один из нас не умеет, я решила стать исключением. И провела добрую половину свободного времени в человеческом облике, наблюдая мастер-классы на кухне какого-то ресторанчика. Пришлось много попотеть, чтобы туда попасть. Но оно того стоило. Теперь Хозяин, наконец, смог сойти со всяких полуфабрикатов и консервов, перейдя на домашнюю еду. Пусть, временами и подгоревшую. Благодаря этому и ещё некоторым факторам, мне кажется, Мадара-сама стал ко мне лучше относиться. В смысле, он и раньше заботился обо мне. Но только как о хрюшке. А сейчас же… сейчас даже согласился пройтись со мной по магазинам и прикупить кое-какую одежду; платья из его рубашек мне уже порядком приелись. А с учётом того, что я практически никогда не выходила из дома в человеческом облике, этот поход был ещё и познавательным. Хотя многое я не поняла. Отчего, например, когда я хотела купить зеленую, «павлинистую» юбку и ярко-жёлтою майку, Мадара-сама начал шипеть что-то об отсутствии вкуса. Это ещё что за новости? У одежды и не должен быть вкус, это же не еда! В общем, закончилось всё тем, что он сам накупил всякого барахла. И заставил меня всё это примерить. Кажется, остался доволен. А продавщица назвала меня «милашкой» и предложила взять гребень для волос. Словом, я ни капельки не жалею, что стала человеком! — Эй, Тон-Тон, меня сегодня ждёт Хокаге, — донесся до меня из комнаты тяжёлый голос Хозяина, — если хочешь, можешь остаться. — Не, я лучше с вами, — живо откликнулась я. Мало ли что там этот Хаширама придумает. Лучше подстраховаться. Кстати, по имени Мадара-сама назвал меня в первый раз, когда, проснувшись утром с жутким похмельем после той знаменательной попойки, обнаружил, что я успела разогнать всех его гостей, с которыми была назначена встреча. Мне стоило пару раз убедительно хрюкнуть у ворот, как их словно ветром сдуло. Хозяин был в восторге; ведь ему не пришлось объясняться, почему он ничего не подготовил к их приходу и до сих пор находиться не в лучшей форме. Однако пора заканчивать. Я не могу взять с собой дневник к Хокаге, иначе любопытный Хаширама его таки заберёт. Почему-то его очень заинтересовали мои каракули. Даже странно. Ибо, как утверждает Мадара-сама, для людей они выглядят, как хаотически расположенные кляксы. Конец записи. …Тон-Тон дописала последнюю строчку, а затем, немного подумав, вычеркнула большую часть из нарисованных символов. — Слишком много букв получилось, — тяжело вздохнув, пробормотала она. Ей никогда не нравилось, когда текст был нагромождён. Казалось, что смысловая нагрузка становиться слишком большой и читать так будет не интересно. — Тон-Тон, ну чего ты там возишься? — недовольно спросил Мадара, входя в комнату. Он уже был полностью одет и экипирован. Можно было хоть сейчас идти и устраивать рандеву с какими-нибудь преступниками. — Сейчас, Мадара-сама, — быстро вскочила Тон-Тон, не желая заставлять себя ждать. Оставив строчку в дневнике недописанной, она поспешила превратиться обратно в свинью. Мадара кивнул и, повернувшись, зашагал к выходу. Он снова так и не успел уловить момент превращения человека в животного… В следующий раз надо будет незаметно использовать шаринган. А то слишком уж всё быстро происходит. Был человек, ты моргнул, а перед тобой уже свинья! До резиденции Хокаге они добрались в считанные минуты. С таким ветерком, что сидевшая на плече Учихи свинка чуть не слетела. Не утруждая себя стучать, Мадара шагнул в кабинет. К счастью, Хаширама был один. Учиха ненавидел, когда в помещении начиналось столпотворение и битва за право говорить первым. — О, Мадара, а ты быстро! — приветливо улыбнулся Хаширама, отрываясь от заваленного бумагами стола. — Смотрю, ты прям с утра уже за работой, — окинул взглядом его Мадара, стараясь не обращать внимания на Тон-Тон, которая с его плеча приветливо махала Хокаге копытом. — Не совсем. Я тут ещё с вчера сижу, — виновато отозвался Хаширама. По лицу мужчины было понятно, что он очень устал. — Зато, как я вижу, наша свинка полна сил за обоих. И я тоже рад тебя видеть, Тон-Тон! Хрюшка гордо тряхнула ушами и в знак уважения повертела хвостиком. Она не видела причин скрывать своего расположения. В конце концов, этот человек — друг её Хозяина. — Итак, для чего же такого важного ты меня вызвал? — скрестив руки на груди, Мадара с ожиданием уставился на Хокаге. — Понимаешь… Наш секретный, наполовину выпитый ящик сакэ нашла Мито! — выпалил Хаширама. — Чё? Только не говори, что вызвал меня только для того, чтобы сообщить эту новость! — всё хвалёное хладнокровие Учих мгновенно оставило Мадару. — И, между прочим, я предупреждал тебя, что твоя кровать не лучшее место для сокрытия выпивки. — Но кто же мог знать! — с отчаяньем воскликнул Хаширама. — Не понимаю, зачем ей понадобилось перестилать всю постель именно сейчас?! Она же ещё чистая! А теперь Мито объявила мне о начале сухого сезона… — И об этом я тоже предупреждал тебя, мой глупый друг, — злорадно ответил Мадара, — раз женился, вот теперь сам и расхлёбывай! Говорил же, пожалеешь о своём скороспелом решении! — Да уж, — вздохнул Хокаге, — однако, несмотря на это, Мито всё равно остаётся… Мито. Такой красивой как ангел, доброй, отзывчивой и… «Недоверчивой», — закончил про себя Мадара, вспомнив как этот самый «ангелок» провожает его презрительным взглядом каждый раз при встрече. — Ладно, потом будешь устраивать мне семейные сцены. А сейчас лучше расскажи, зачем на самом деле позвал. — Даже не знаю с чего начать, — моментально стал серьёзным Хаширама. — Видишь ли, у нас появилась кое-какая проблемка. А точнее — серийный маньяк. — Ого, давненько у нас их не было, — ухмыльнулся Учиха, — но обычно их просто называют по-другому — шиноби. — Это не смешно, Мадара, — покачал головой Хокаге, — этот ниндзя действительно маньяк. Никакой цели и мотивов. Однако очень силён, на уровне джонина. Представляет опасность, потому что действует исключительно в условиях толпы. — Что-то я об этом слышал, — припомнил Мадара. — Недавно говорили о каком-то психе, который путешествует из деревни в деревню и на крупных праздниках устраивает расчленёнку по всем правилам. Вроде бы специализируется на девушках. По-крайней мере, те части тела, что удавалось опознать, в основном были женские. — А ты неплохо осведомлён. Но кое-чего, самого важного, ты ещё пока не знаешь: в Конохе скоро пройдёт один довольно крупный фестиваль. И сам понимаешь, такой шанс этот маньяк не упустит. — Понятно, — уловил суть дела Мадара, — ты хочешь, чтобы я проник на этот фестиваль и устранил преступника? Полагаю, это хорошее решение. Против меня у него не будет шанса. Хотя он может и не показаться — нужна наживка. — А вот с этим я оставляю выбор за тобой, — хитро улыбнулся Хаширама. — Этот фестиваль… не совсем обычный. Без девушки тебя всё равно не пропустят. — Что за шутки?.. — нахмурился Мадара. — Ничего подобного, — невозмутимо парировал Хокаге, — разберёшься на месте сам. Я пришлю тебе в помощь личный отряд охраны. Можешь взять кого-нибудь из Учих. Фестиваль будет происходить в южной части Конохи, около храма. Смотри, не заблудись. С этими словами Хаширама с деловым видом начал просматривать какую-то бумагу из общей кипы, давая понять, что разговор окончен. Мадара, конечно, был неудовлетворен, но поделать ничего не мог и, чертыхнувшись, вылетел из кабинета. Сидящая на его плече свинка успела разглядеть на лице Хаширамы довольную улыбку. На эту миссию можно было отправить какого-нибудь шиноби из специального подразделения, но Хокаге хотел ещё кое-что проверить... Недавно поползли слухи, что у Мадары, наконец, появилась девушка. В глаза её никто не видел, но с некоторых пор Учиха перестал покупать быстрорастворимую пищу и, видимо, перешёл на домашнюю стряпню. А так же пару раз посещал женский магазин в сопровождении своей неизменной свиньи. — Вот сейчас всё и проверим, — хитро улыбнулся своим мыслям Хаширама и зарылся обратно в бумаги. Между тем нечего не подозревающий Мадара плёлся по улице, выискивая афишу фестиваля. Искомое нашлось практически сразу, на двери продуктового магазина. Блестящая, усыпанная блестками, она переливалась на солнце, сверкая розовыми сердечками. — Фестиваль влюблённых?! — с непередаваемым ужасом прочитал название Мадара. — Хаширама! Убью!!! Такой подставы Учиха уже давно не получал. Этот Хаширама оказался тем ещё злопамятным троллем. Мадара злобно сорвал афишу с двери и, скомкав, выбросил в ближайшую урну. Он ни за что туда не пойдёт. Там ведь внизу, на листке, мелким шрифтом действительно написано, что вход только для парочек. И откуда ему девушку-то взять? И это притом, что она будет в роли наживки для маньяка! Тон-Тон спрыгнула на землю и настойчиво захрюкала, требуя внимания к своей персоне. Но Мадара был слишком поглощён своими рассуждениями. Он успел перебрать всех своих знакомых, пройдясь по половине Конохи. Но ни одной он не мог безоговорочно доверять. Даже какой-нибудь Учихе. Между тем, Тон-Тон уже готова была охрипнуть. Или треснуть своего недогадливого хозяина. Но делу это не поможет, и посему она решилась на отчаянный шаг. Прохожих было немного: пара бабулек сидели на скамейке, щёлкая семечки, да один подвыпивший гражданин околачивался вокруг бара. Тон-Тон глубоко вдохнула и, почувствовав привычное ощущение изменения тела, с радостью обнаружила себя в человеческом облике. Сидящие неподалёку старушки свалились со скамейки. Если девушка превращается в отъявленную свинью — это ещё ладно, но процесс обратный и буквальный ни в какие ворота уже не лезет! Тем более что одежды на девушке не предусматривалось. — Это ещё что за фокусы? — недовольно спросил Мадара, отрываясь от размышлений. — Хочешь, чтобы тебя раскрыли? — Ну, я просто… — замялась Тон-Тон под его суровым взглядом, но потом, вспомнив причину, быстро обрела уверенность и гневно выпалила: — Мадара-сама, какого хрена вы ищите других девушек, если у вас есть я?! При чём тут растение «хрен», Тон-Тон и сама не понимала, но в романах, которые она слышала, главные героини всегда его поминали, чтобы сделать свою речь выразительней и эмоциональней. Вот Мадара и проникся. Вполне. Насколько сам он помнил, это был первый раз, когда свинюшка его в чём-то обвиняла. И бабульки тоже прониклись. Они решили, что у них семейная драма. И принялись горячо обсуждать между собою, плюясь шелухой во все стороны, — ещё бы, такие страсти! — Я просто даже не подумал, — наконец признался Учиха, — ты ведь фактически свинья, так что… — …А теперь он ещё её и оскорбляет!.. — зашушукались бабульки, делая грандиозные предположения на тему того, почему девица голая, и что причиной их ссоры, наверняка, были любовницы. В количестве пяти штук. — Вы меня что, даже за человека не считаете?! — возмутилась Тон-Тон, топнув ногой. — Это довольно сложно, с учётом, что ты им стала относительно недавно, — отозвался Мадара, краем глаза посматривая, чтобы количество претендентов, которым надо будет потом подчистить память, увеличилось не слишком быстро. — Вы могли хотя бы вспомнить обо мне! Я же тоже девушка! — продолжала негодовать Тон-Тон. В её голосе то и дело слышалось прорывающееся хрюканье; это происходило всегда, когда она была взволнованной или рассерженной. — Это я и без тебя вижу, — буркнул Мадара. — А теперь хватит смущать народ и меня своим прелестным телом! Я всё понял. Превращайся обратно. — Только чтобы обязательно с собой взяли на фестиваль! — торжествуя, напомнила девушка, и через секунду на земле снова стояла молодая свинка, в чьих глазках горел полный триумф. Но Мадара тоже был более-менее доволен. Не придётся никого искать, и проблем будет в два раза меньше. Как он до сих пор не додумался взять с собой Тон-Тон, остается загадкой, достойной Рикудо. Свинка подходила по всем параметрам, так что вполне могла и не уговаривать его. Как только появилась эта идея, Мадара тут же решил её принять. «Однако же, а она с характером…» — подумал про себя Учиха, находя в этом нечто забавное. Находящиеся неподалёку бабули во все глаза глядели на это странную парочку и, вероятно, потому не заметили, как в глазах Мадары загорелся шаринган. А их воспоминания о предыдущих нескольких минутах медленно, а может, и немедленно, но испарились. Закончив с промывкой мозгов, Учиха ещё раз оглядел местность и, убедившись, что больше никого в данный момент на улице нет, скомандовал: — А теперь в магазин за юкатой и — домой. По смутным воспоминаниям Учихи, во время фестиваля все участники должны быть в подобной, похожей на халат, одежде. Так что следующим пунктом программы стала покупка нужного кимоно. С хрюшкой на спине. Примерно припомнив её человеческий размер, Мадара прикинул на глазок и выбрал нежно-синее кимоно с фиолетовыми цветами. К розоватой коже Тон-Тон и её каштановым волосам оно подходило, как нельзя лучше. Купив необходимое, Учиха быстрыми прыжками добрался обратно до дома. Нельзя сказать, чтобы он был счастлив изображать из себя влюблённого юнца. Тем более что на этом фестивале вполне могли оказаться знакомые физиономии, что могло сильно повредить репутации Мадары. Впрочем, он решил воспринимать данный поход на фестиваль исключительно с точки зрения исполнения миссии и потому надеялся, что и остальные именно так всё и поймут. Как бы этот праздник не назывался, в первую очередь надо позаботиться о преступнике. Ход мыслей Тон-Тон коренным образом отличался от его. Возможность хорошенько повеселиться в человеческом теле весьма прельщала и привлекала. Особенно, когда Хозяин будет рядом. А о том, что настоящей целью является маньяк, а не она, можно было на время забыть. И вот, наступил тот час, когда наши герои облачились в мягкие юкаты и приготовились к бою. — Слушай меня внимательно, Тон-Тон, — начал объяснять стратегию Мадара, — когда мы войдём на фестиваль, держись всё время рядом со мной. Не отходи ни на шаг. Понятно? — А как же мы тогда выманим преступника? — спросила обеспокоенно Тон-Тон. — Когда придёт время, я сам подам тебе команду, и ты должна будешь придти в какое-нибудь более безлюдное местечко. Так ты будешь идеальной жертвой. Преступник обязательно клюнет, а тут мы его обнаружим и обезвредим. — Ясно, всё довольно просто, — потянулась девушка. — Мы должны будем немного для виду походить там, чтобы сделать вид обычных посетителей… — задумчиво произнёс Мадара. — Всё должно вроде пойти по плану, однако надо быть настороже. Час назад Хаширама прислал мне записку. В ней говорилось, чтобы мы любой ценой прикончили преступника до начала фейерверков. — Думаешь, он может планировать нечто большее, чем просто прирезать парочку девушек?.. — с опаской осведомилась Тон-Тон, нервно поддёргивая кончик ткани со своего наряда. — Не знаю, — покачал головой Учиха, — но мы не можем отменить фестиваль. Который, кстати, не совсем обычный: с каруселями и тому подобной хренью. И это наш последний шанс. Он слишком хорошо прячется. И не говоря больше ни слова, он переступил через порог, потащив за собой девушку. Они и так опаздывали. На сомнения просто нет времени. Будем надеяться, этот маньяк не знает в лицо Учиху Мадару. Хотя, если бы он имел хоть крупицу мозгов, то вообще не сунулся бы со своим потрошением в Коноху. Не по зубам ему деревня с такой охранной. На улице уже проявлялись первые признаки сумерек. Легкий ветерок теребил длинные волосы Мадары, отбрасывая их чёрные пряди ему на лицо. Учиха уже не раз думал о том, чтобы их отрезать, но подсознательное чувство стиля каждый раз останавливало. Ночь обещала выдаться по-летнему мягкой и тёплой. Двурогая луна уже успела объявить о своём выходе на тёмный небосвод, но всё стыдливо мешкала, пряча бледный лик за пробегающими тучками. Путь был не особо длинным, и вскоре они прибыли на место. Сверкающие огни были видны издалека, а раздающаяся повсюду музыка — слышна. Тон-Тон быстро, едва не дрожа от предвкушения, завернула за угол большого здания и добежала до красных ворот, от которых начинался фестиваль. Мадара едва догнал её и, схватив за руку, недовольно прошипел на ухо: — Вот куда ты побежала? Разве забыла, что должна не отходить от меня? — Помню я, помню, Хозяин-сама… пустите, — протянула девушка, нетерпеливо поглядывая на шумную, разноцветную толпу, проходящую мимо них через манящие ворота. Она никогда не была на такого рода праздниках — там, где она росла, будучи хрюшкой, вещей с таким размахом не устраивалось. Учиха недоверчиво на неё покосился, но руку отпустил, раз уж она просила. Внезапно к ним подошли двое охранников и, вежливо поздоровавшись, предложили зарегистрировать их «пару» для входа на фестиваль. Точнее, не предложили, а поставили в известность, что это необходимо. «Заклеймили. Как барана, — уныло констатировал Мадара, когда спустя минуту на его руке появилась маленькая печать в виде сердечка — пропускной знак. Тон-Тон обзавелась тем же украшением, но, очевидно, никаких комплексов по поводу него не испытывала, только в ожидании воззрилась на своего хозяина. Тот потоптался, с сомнением поглядел туда, откуда неслись все звуки и… И в конце концов был всё же пихнут в самую гущу галдящего потока посетителей и, подхваченный, унесён вместе с нею в мигающую огнями арку. Да, свинке надело ждать, когда хозяин сам наберётся уверенности и разрешила ситуацию самолично. Позади явственно ощущалась прицепившаяся к его поясу Тон-Тон, и, хоть такой способ контакта не шибко понравился Учихе, всё же немного успокоил его: как-никак никуда не делась. Пока. Мужчина чертыхнулся и рефлекторно отбил у себя перед носом какую-то хлопушку. Праздник начинался, но все его главные прелести ещё только поджидали. Когда толпа вокруг них немного поредела, разбросавшаяся по всей территории фестиваля, Мадара, наконец, смог оглядеться по сторонам и оценить обстановку. По обеим сторонам длинной аллеи, запруженной людьми и торговцами, насколько хватало взгляда, тянулись прилавки и различные закуточки со своими сюрпризами. Везде ярко мерцали разноцветные огни, аппетитно тянуло вкусностями, раздавался тут и там счастливый смех или нежное воркование, словом — фестиваль был в самом разгаре. Они медленно двинулись по улице; Мадара — с мрачной решимостью, плохо скрываемой на лице, Тон-Тон же — с восторженной наивностью, застлавшей ей, как показалось Учихе, все остальные мысли. Скосив глаза на свою спутницу, он с тоской узрел горящий взгляд той и приготовился к худшему. А без того плачевное положение усугубляло то, что на него и девушку постоянно натыкались всякие парочки, и так как те все шли в обнимку, уступать дорогу приходилось именно нашем героям, которые в отличие от большинства отнюдь не обнимались. Если он позволит ей отстать или убежать вперёд, то может просто потерять её. А этого нельзя было допустить ни в коем случае. — Мадара-сама, посмотрите, что там продают?.. — наконец, послышалось то, чего «Мадара-сама» больше всего и опасался. Тон-Тон с завидущими глазами пялилась на огромные розовые облака сладкой ваты — первое, что попалось ей на пути. — Фигня какая-нибудь, что ещё-то… — буркнул он, пытаясь пройти быстрым шагом опасный участок. — Не обращай внимания, здесь такого добра навалом. — Оказалось, что последняя фраза была лишняя. — Правда? Вот это здорово! — радостно хрюкнула девушка, потом обернулась теперь уже направо. Там её взору открылась палатка с засахаренными орешками. А дальше — бананы в шоколаде, ещё дальше началась полоса аттракционов… И Мадара сдался. Почти. Сливочные помадки он напрочь отказался покупать, аргументируя тем, что хрюшкам вредно есть много сладкого. Это он, конечно, хотел задеть её специально, чтобы хоть немного умерить пыл. Но не тут-то было. Главу Учих схватили и бесцеремонно поволокли по направлению к ломившимся от всевозможных угощений лоткам. Для начала. А потом… А потом Мадару закружил водоворот разноцветных огней вывесок, затейливых украшений и всего остального, сияющего вдали и манящего неискушённый разум неких свинодевушек. «Хаширама, подлец… что ты мне устроил!.. — скрежетал зубами Учиха, едва не задевая деревья с мигающими на них гирляндами. — Удружил, называется, на славу!» Его суровый взгляд, привыкший к созерцанию битв, был уже полностью замусолен он вида бесконечно обжимающихся и целующихся парочек. Всё-таки День влюблённых. Всюду цветочки, конфетти нежных оттенков, а также вырезанные, наклеенные, висящие в воздухе, шелестящие под ногами — сердечки. У невинной Тон-Тон уж кончики ушей покраснели от такого обилия показа любви, и сама она сделалась розовенькой-розовенькой… А может, виною были те лепёшки с начинкой; они показались Мадаре с чуточкой алкоголя. У девушки блестели глаза, когда она с любопытством смотрела на резвящихся посетителей, потом взгляд её переносился на шагающего рядом с ней мужчину и становился теплее, а личико приобретало довольное выражение — находиться вместе с любимым хозяином, да ещё в такой неофициальной обстановке, видно, делало её почти счастливой. Чего нельзя было сказать о Мадаре. Его подопечная не могла пройти мимо ни одного магазинчика с сувенирами, ни одного прилавка со сладостями, залипала на все мыслимые и немыслимые развлечения, подготовленные к фестивалю, тем самым заставляя хозяина тоже пускаться, по его собственному мнению, «во все тяжкие» следом за ней. Так незаметно пролетело время. «А где-то, может даже неподалёку, бродит маньяк…» — флегматично думал Учиха спустя час, одной рукой держа леденец, который ему всучила Тон-Тон, а другой пытаясь попасть дротиком по надувным сердечкам. Попал. При этом выронив леденец. И не в сердечко, а в хозяина, наряженного купидоном. В общем, девушка Недавно-Бывшая-Свиньёй действительно вовсю веселилась, таская за собой недовольного Мадару. А таскаться тому приходилось. Везде, ибо они — «парочка». Впрочем, как раз таки изображать влюблённых им особо и не удавалось. Учиха пару раз пробовал приобнять спутницу за талию, но, во-первых, ему сразу становилось как-то некомфортно и постоянно чудились взгляды со всех сторон, с насмешкой говорящие типа: «Аха-ха, посмотрите на них, посмотрите, это же парочка-а-а!». А во-вторых, поди, поймай эту резвушку, блин! Так они и гуляли, гуляли и таким образом побывали буквально всюду, где только можно было. И в доме с приведениями, новинке века, в котором постоянно выскакивали из-за угла какие-то мутанты, набитые соломой, а-ля «страшные чудовища» и надо было быстрей поцеловаться, чтобы они исчезли (в итоге Мадара их просто раскидал и выпотрошил). И позырили также на диковинных рыб и змей во всяких кочевых аквариумах и террариумах соответственно, чуть-чуть поглядели отрывок из пьесы какого-то странствующего театра, решившего за компанию завернуть и в Коноху; в ней рассказывалось о том, как некий заморский принц взял себе в жёны лягушку и был этим очень доволен, так как лягушка эта оказалась неземной красавицей и облапошила всех жён остальных двух братьев. Мадара, фыркнув, нашёл историю очень глупой, а Тон-Тон вообще ничего не поняла, только порицала бедного принца, который сжёг шкурку своей жены. Примерно где-то на середине истории они ушли. Побывали даже у какой-то старухи-гадалки, от которой Тон-Тон выбежала, радостно светясь как начищенный ночной горшок: гадалка напророчила ей кучу детишек и покойную старость у камина, а Мадара же вышел, угрюма бурча что-то о «плохой линии жизни, тьме, судьбе и расстройстве желудка». Впоследствии оказалось, что он забыл снять перчатки. Под конец они таки немного потрёпанные и подуставшие стояли под навесом около закусочной и оба, разумеется, закусывали. На этот раз их жертвой пало такаяки. Тон-Тон лениво уплетала рисовые шарики, снизывая их с палочки, и блаженно щурилась. Мадара стоял рядом с ней, медленно пережёвывая такаяки, но на девушку не смотрел, а бездумно пялился на огонёк в жаровне, стоявшей поблизости. А может быть пялился совсем не бездумно, а с глубокими размышлениями. Но вряд ли; он ждал только конца миссии, если их прогулку можно счесть таковой. Внезапно Учиха ощутил на себе чей-то взгляд, почти инстинктивно, этаким еле заметным холодком по спине. Он быстро обернулся и столкнулся с парой пронизывающих глаз откуда-то из тени. Мужчина было дёрнулся, но тут же успокоился — то был какой-то продавец, решивший погреться около огня. Его тележка стояла рядом с ним. Но Мадаре очень не понравился взгляд этого продавца: казалось, он неотрывно и внимательно изучал его и Тон-Тон. Заметив, что Мадара на него смотрит, он лукаво улыбнулся. Такой весьма… понимающей улыбкой. И тут Учиха вдруг сообразил, что из образа-то он давно вышел! Тон-Тон может ещё и бросала на него украдкой взгляды, полных нежности, а сам он и не думал отвечать на них. Мадара закусил губу, в панике проворачивая в мозгу пути исправления ситуации. Делать нечего, надо показать всем… Он быстро сгрёб Тон-Тон в охапку, причём такаяки полетело в сторону, а опешившую девушка даже не успела понять, что происходить, как Учиха Мадара прижался ртом к её губам, почти полностью накрыв её лицо копной своих смоляных волос. Губы Тон-Тон, мягкие и податливые, показались мужчине на вкус сладковатыми от только что съеденного кушанья и немного липкими. Мадара несколько мгновений упоенно целовал свою подопечную, как мимо него не проскользнула мысль, что вообще-то можно было уже и прекратить сие увлекательное действо, но почувствовал, что девушка крепко схватилась за воротник его кимоно, так, что чуть не порвала его, и не отпускает его. Мужчина только успел подумать что-то вроде «куда-а?!..», как Тон-Тон, потянувшись, вдруг приникла к его губам и ответила на прерванный поцелуй, сначала робко, чуть смущённо, потом всё более уверенно и настойчиво. Грудь её тяжело вздымалась, а сердце колотилось с бешеной скоростью — Мадара ощущал его стук через прижатое к себе тело девушки. И он растерялся, утратив вмиг всё напускное хладнокровие и вездесущий профессионализм, позволив себе расслабиться и отдаться потоку нахлынувших ощущений, которые, скорее всего, и не спрашивали его разрешения, а просто унесли его разум в иные измерения. Такого чувственного поцелуйного процесса у него не было давно. А может, и вообще не было — в любом случае, его голова была сейчас не в том состоянии, чтобы ещё и копаться в закромах памяти. Сколько времени он там пробыл, вспомнить не удалось — для обоих пролетело как будто всего мгновение. Когда они оторвались и посмотрели друг от друга, где-то вдалеке пробило час ночи. Тон-Тон вздрогнула и прильнула к Мадаре; тот машинально обнял её за плечи, прижал к себе. Тут их оглушил громкий смех и гомон: весёлая, разнузданная толпа ввалилась под навес, видимо, вернувшая только что с какого-то аттракциона, и посему все громко обсуждали впечатления, размахивали руками и бутылками сладкой воды. Наша парочка, очнувшись от забвения, попыталась побыстрее протиснуться сквозь новоприбывших людей, но внезапно Мадару оттеснили в сторону с нетерпеливым «Эй, не стойте на дороге!», тем самым разъединив с Тон-Тон, и отбросили на самый край навеса. В толпе мелькнула рука девушки, до уха донеслось его собственное имя, еле слышное в нарастающем шуме, и всё тотчас было смыто, подобно огромной волне, людской массой. Учиха было рванул обратно, но остановившись, понял, что это бесполезно. Между тем Тон-Тон пришлось ещё хуже — её чуть не задавили. Она уже начала задыхаться и в отчаянии пинать окружающих, как вдруг почувствовала, как её в мгновении ока выдернули из толпы, как морковку с грядки, а над ухом выдохнул чей-то незнакомый голос: — Девушка, вы в порядке? — Возможно… — с трудом отозвалась та, поднимаясь с земли и оглядываясь. Толпа осталась позади, а она сама находилась чуть в стороне. — Надо отвечать либо да, либо нет, — нравоучительно и в тоже время беспечно прокомментировал тот же голос. Оглянувшись, Тон-Тон наконец увидела и его обладателя. Им был заяц. Точнее, некто в костюме зайца, под которого часто косили продавцы. Он стоял, скрестив руки на груди, и внимательно смотрел на неё сквозь прорези в маске. И не шевелился. Потом вдруг поспешно протянул ей руку и, не дожидаясь, пока она возьмётся, сам ухватился за локоть девушки и потянул по направлению к ближайшей скамейке. Они находились на безлюдной алее, почти одни и порядком далеко от главной улицы. Фонарей здесь было мало, точнее всего два: один потухший, другой всё же льющий бледный свет, но периодически мигающий, словно в нервном тике. — Ты одна, девушка? — спросил заяц, когда они уселись на скамью. — Да. То есть, нет, — поправилась Тон-Тон, думая, куда же подевался хозяин и где теперь его искать. — А где твой партнёр, а? — опять последовал вкрадчивый вопрос. — А вам зачем? — подозрительно поинтересовалась Тон-Тон в свою очередь. Ей не понравилось такое пристальное внимание к её делам. — Да так, познакомиться хочу… — было такое ощущение, что заяц смеётся, но маска оставалась беспристрастной. — У такой симпатичной девушки должен быть, наверное, очень крутой мужчина. Правда? Зайчья морда оказалась на одном уровне с её лицом, и девушка отшатнулась, внезапно увидев горящий взгляд из прорезей.