Centred On You

Каждый раз, когда кто-то из Стаи говорил «Хуже и быть не может», обязательно случалось что-то такое, что по масштабу бедствия перебивало все, с чем им до этого приходилось сталкиваться. Этот раз не стал исключением – возвращение Арджентов подкосило Хейлов, берсерки, пришедшие следом за ними – всех остальных. Питер до сих пор считал – на этот раз справиться с напастью им помогло только везение. Удивительно, но Дерек, в подобное упорно не верящий, с ним соглашался. Квартира Хейла-старшего не пережила того побоища, что там устроили помощники охотников, так что ему пришлось перебраться в гостиничный номер. Дерек, конечно, приглашал к себе, но Питер чувствовал, что это не лучшая идея. Они оба лично проконтролировали, что именно произойдет с телом «вновь» почившей Кейт (на этот раз – наверняка, Питер проверил дважды, чем дал своему друиду целую кучу поводов для шуточек и подколов). Стайлз, несмотря на уговоры отца вернуться в родной дом хоть на время - Джону тоже тяжело далась вся эта кутерьма, и как шерифу, и как отцу самого неусидчивого парня в Бикон-Хиллс – остался со своим волком. Похоже, все возвращалось на круги своя – чтобы, разумеется, через месяц или два вновь произошло что-то, из ряда вон выходящее. Это понимал каждый, однако наслаждаться периодом штиля отчего-то не выходило. Не у всех, конечно – Скотт с Эллисон, например, просто плюнули на все и куда-то уехали - кажется, в Риверсайд. Планировали вернуться как раз к началу учебного года. Довольно проницательно с их стороны – пусть Арджент и человек, а Маккол… не настолько восприимчив, как все остальные, и на них повлияла бы гнетущая атмосфера. Первым напряжения не выдержал Айзек – бедному парню досталось едва ли не сильнее всех. Высказав все, что он думал о Дереке, его «альфийских амбициях», и всех прошлых любовных интересах вместе взятых, парень поспешил оказаться как можно дальше от лофта, Стаи, и, разумеется, своего альфы. Питера мало волновало, как племянник будет разбираться со своей парой. Он одергивал Дерека, снова и снова обращая внимания на то, какие именно ошибки они допустили (в частности – из-за чего Айзека пришлось собирать по кусочкам, а Стайлзу – вправлять плечо), и с какой стороны «эта стерва» подобралась на этот раз. В их Стае – двое альф, и это кажется преимуществом только на первый взгляд. Либо они учатся работать вместе, либо вопрос придется решать силой. Затея казалась провальной, но Питеру пока не хотелось ни убивать родственничка, ни уезжать с насиженного места. В конце концов, Девкалион ведь каким-то образом контролировал своих, вдруг и у них получится. Проблема возникла там, где никто не предполагал.

***

Стайлз слетел с катушек совсем не так, как Айзек. Гораздо медленнее. Питер чувствовал его навязчивое беспокойство. Каждый раз, когда он оставался с друидом на ночь, зверь внутри едва ли не выл, словно в новолуние – время, когда каждое сверхъестественное создание испытывает смутную тоску. Отвлечь друида от навязчивых мыслей не выходило совершенно – еще один повод для волнения. Следом за беспокойством пришла раздражительность. Стилински рычал, не хуже любого волчонка, на все, что было «как-то не так». Забавно это было только поначалу – Хейл быстро начал огрызаться в ответ, когда мальчишка перешел ему прекрасно известные границы. Их ссоры обычно выглядели достаточно комично – Стая в такие моменты замирала, прислушиваясь к происходящей словесной перепалке, а затем – к не менее бурному примирению. В последний раз все произошло совсем иначе – грубее и болезненнее. Они много чего наговорили друг другу – Стайлз всегда плохо сдерживался, а уж когда знал, куда именно следует ударить – так тем более. Питер едва уговорил себя не прикладывать зарвавшегося друида спиной о стену – все-таки, он взрослый человек, в отличие от любящего такие методы воздействия Дерека. Стилински ушел сам – бросив на прощанье очередную грубость, он впервые за все то время, что Хейл его знал, хлопнул дверью. Зверь внутри едва не выл, в то время, когда Питер глубоко, судорожно вздыхал. Им нужно было время, чтобы прийти в себя после всего, что происходило, и казалось, что будет проще сделать это порознь.

***

Вообще-то, Питер был уверен, что мальчишка пережидает у отца. Джип стоял у дома Стилински, Джон, которого Хейл видел пару раз мельком, казался спокойным. Ничто не предвещало, как и всегда. Именно поэтому Питер совершенно не ожидал, войдя в лофт племянника, почувствовать запах мальчишки. Запах, четко говоривший, что он тут уже не первый день. Дерек на то, как дядя изменился в лице, не обратил никакого внимания, продолжая коротко, строго по делу рассказывать, что он узнал насчет Калаверас - те никак не хотели успокаиваться, даже убедившись, что Хейлы и их Стая людей не трогают. Племянник опустился на диван, Питер же, вопреки привычке, сел в кресло. Они могли бы спокойно, по делу поговорить, как и планировали – Дерек как раз достал ноутбук, чтобы показать какие-то файлы – если бы не Стилински, легко сбежавший по ступенькам вниз. Хейл-старший даже сделал бы им всем одолжение, изобразив, что друида здесь и вовсе нет, но тот, то ли нарочно, то ли не заметив свою пару, подлетел к Дереку сзади, и, опершись на его плечи, заглянул в экран ноутбука, прижавшись щекой к чужому виску. Только совершеннейший идиот не почувствовал бы, как младший Хейл сдерживается, чтобы не повалить мальчишку на диван, желая отнюдь не драки и урока за нарушение личного пространства. Жаль, что Айзека рядом нет – вот он бы удивился, принюхавшись к своему альфе. Питер, не отрываясь, смотрел на эту милую парочку, отстукивая по подлокотнику кресла какой-то ритм, и не заметив, что давно уже выпустил когти. - Подбираешь всё, что плохо лежит? – поинтересовался он, наконец, тоном, не предвещающим ничего хорошего. Стайлз поднял взгляд от ноутбука. - Питер… - Тихо, - быстро покосившись на своего друида, Хейл вновь перевел взгляд на племянника. Стайлз, удивительно, действительно замолчал и отстранился от Дерека, облизывая губы. От Питера не укрылся ни его взгляд – заинтересованный, словно во время просмотра какого-то увлекательного фильма про этих его супергероев – ни рука, моментально нырнувшая в карман. Там – флакон с рябиновым пеплом, насколько Хейл помнил. По мальчишке было видно, что он крайне заинтересован происходящим, но драку, похоже, готовится предотвращать. - Если бы ты внимательнее прислушивался к нашему друиду… - начал Дерек, кажется, не понимая, что совершил фатальную ошибку во время первого же хода. - Нашему? – Хейл чуть наклонил голову на бок в совершенно животном жесте и, краем глаза заметив, как юноша открыл рот, предостерегающе поднял руку, веля ему заткнуться. - Тебе пора признать и смириться, что мы – одна стая, - невозмутимо, словно его и не перебивали, продолжил Дерек, уверенно глядя дяде в глаза. У обоих они едва заметно поблескивали красным. Старшему Хейлу даже не требовалось отвечать – по взгляду было видно, что и в каких выражениях он думал о дражайшем племяннике. - Мы были одной стаей только при жизни твоей матери. И, может быть, станем – когда ты перестанешь цепляться за призраков, - холодно произнес Питер, прекрасно понимая, какую именно черту он перешел. Не глядя на мальчишку, который чуть вздрогнул, словно сдерживался, чтобы не отшатнуться, Хейл поднялся на ноги и направился к выходу. - С Калаверас разберусь сам. А вы пока, - он слегка улыбнулся - пожалуй, только Стайлз действительно понял, что таится за этим выражением – и продолжил, - Вы вполне можете в деталях обсудить стайную иерархию, - тон у Питера любезен ровно настолько, чтобы не ошибиться, на что именно он может намекать. Реакцию «сладкой парочки» он уже не видел, выйдя за дверь лофта.

***

Как бы то ни было, Питер не зря считал себя взрослым человеком. Он предпочитает не извиняться – просто делает вид, что ничего не было. Он все так же приходит в лофт, продолжая работать на пару с Дереком, и ни слова не говорит, сталкиваясь каждый раз со Стайлзом. До тех пор, пока мальчишка не появляется в поле его зрения, Питеру удается держать себя в руках, однако, стоит Стилински войти в комнату, как весь самоконтроль летит к чертям. Друид давно перестал дергаться и пытаться открывать рот во время словесных перепалок двух альф – он только заинтересованно смотрит то на одного, то на другого, крепче сжимая в кармане флакон с пеплом. Ругань становится все более резкой – родственники давно уже перестали следить за внутренними пределами друг друга. Каждый раз, когда дело начинает пахнуть жареным, Питер набирается сил и уходит, понимая, что, единожды выпустив когти, он больше не сможет сдерживаться.

***

Питер все-таки срывается, причем довольно предсказуемо. Чрезвычайно довольного чем-то племянничка он бы проигнорировал, если бы не осевший на нем запах Стайлза. Запах невероятно счастливого, во всех смыслах удовлетворенного Стайлза – эмоции мальчишки, даже через запах, читались, словно открытая книга. Для выведенного из равновесия, несколько недель изводившегося себя домыслами и сомнениями альфы диван и кофейный столик – не препятствие. Дерек тяжело хрипит, ударяясь лопатками о стену (кажется, она покрылась сеткой трещин) – Питер крепко держит его за горло, практически распарывая когтями тонкую кожу. Тот не остается в долгу, хватая дядю за грудки – в таком положении он вполне успеет проломить дражайшему родственнику грудину и вцепиться в сердце. Пусть Питер и альфа, признанный друидом, он слишком долго истязал себя мрачными мыслями и отсутствием пары рядом - сил на долгое сопротивление у него нет. После такого вернуться с того света будет если не невозможно, то крайне проблематично. - Эй-эй-эй, волчья мафия, прекратите! – Стайлз вламывается в комнату неожиданно для них обоих. Пожалуй, это единственный человек, у которого хватит глупости и отваги попытаться встать между двумя разъяренными оборотнями, успевая ругаться на них, чью-то блохастую мать и все, что под руку попадается. Сильные пальцы ложатся на запястье (хорошо, не рябиновый пепел – все-таки, жалеет), и Питер неожиданно покорно опускает руки, чувствуя, как Дерек делает то же самое. Мотивация племянника остается для него неизвестной, сам же Хейл все еще пытается прислушиваться к своему друиду. Вопрос с парой – пока что – остается открытым. Оборотень несколько мгновений стоит, закрыв глаза и пытаясь успокоить зверя внутри – тот уже успел почувствовать запах чужой крови, и теперь стремится завершить начатое. Стайлз все это время жмется к плечу, словно издеваясь, гладит по когтистой ладони, и, кажется, шепчет – как всегда, обзывает глупым волком, что-то обещает и – Питер отчетливо чувствует это – боится. Впервые за долгое время Стилински, до этого откровенно наслаждавшийся процессом, чего-то испугался. Когда Хейл открывает глаза, они уже не пугают окружающих алым отсветом. Дерек тоже успокоился – только дышит часто, рефлекторно потирая кровоточащие раны-точки на шее. Заживать будут долго, отмечает про себя Питер с каким-то скрытым удовлетворением. У него давно уже нет ни сил, ни желания придумывать к своим действиям остроумные комментарии. - Свяжись со Скоттом. Пусть подлатает тебя, - бросает, наконец, оборотень и, с напускной невозмутимостью оправив пуловер – безнадежно испорченный, надо заметить – разворачивается, направляясь к выходу. Находиться рядом с наглым мальчишкой становится невыносимым.

***

Квартира все еще находится в весьма плачевном состоянии – стараясь решить вопросы Стаи как можно быстрее и безболезненнее, Питер заскакивал сюда лишь изредка, когда оставались силы. Они с волчатами успели привести в подобие порядка только спальню, но оборотню этого вполне достаточно. Какая разница, каких размеров клетка, в которой он себя ощущает. Здесь до сих пор мерзко пахнет побелкой (отмыть кровь со стен у них не вышло, пришлось закрашивать), немного – лаком, и нет никакого намека на запах Стайлза. Хейл ни о чем не думает, когда распахивает окно, а затем – и дверь, устраивая сквозняк. Волк заставляет себя сесть на кровать, чтобы не метаться по комнате и не сходить с ума от животной тоски и странной тяжести, притаившейся где-то за ребрами. Мучительно ломит виски, но к этому оборотень давно уже привык. Проходит не так много времени – час, может, полтора – прежде чем около входной двери раздаются тихие шаги. Питер никогда не сомневался, что Стайлз сделал себе копию новых ключей; а вот друид отчего-то медлит, и долго еще мнется, прежде чем войти. Может, и не в Хейле совсем дело, а в том, что произошло здесь пару месяцев назад – кто его знает. - Волк, - тихо зовет его, наконец, Стайлз, проходя в спальню. Питер чувствует, как прогибается, тихо скрипнув, кровать – мальчишка опускается позади него, прижимаясь грудью к спине и обвивая пояс руками. Щекой он привычно прижимается к плечу. Зверь внутри тихо рычит – он даже сейчас готов руки вылизывать своей паре. Только глупый, гордый человек отчего-то не расслабляется, даже ощущая легкие прикосновения. - Глупый волчище, - выдыхает юноша, выпрямляясь; его дыхание щекочет Питеру шею. - Ты бы его убил, не вмешайся я, да? – он даже не спрашивает, скорее, просто уточняет. - Не думаю, что ты бы это одобрил, но я бы определенно получил удовольствие, - помедлив, так же негромко отозвался оборотень, ощущая прохладные отчего-то губы Стайлза на собственном виске. Друид не вытягивает боль, но от его присутствия становится неуловимо легче. Когда-то давно, кажется, еще в прошлой жизни, мальчишка так успокаивал его во время новолуний. - Ублюдок мохнатый, - Стилински вздыхает чересчур устало. Наверное, снова пытался поставить рекорд на самое долгое бодрствование. – Я советник вашей семьи, понимаешь? Семьи. Двое живых альф на одного потрепанного друида-недоучку – это, конечно, многовато, но совсем не повод кого-то убивать. Снова. - Но это хороший повод выбрать, - у Питера совсем нет желания выслушивать морали, которые Стайлз уже напрактиковался читать налево и направо. Все действительно зашло гораздо дальше, чем они все могли прогнозировать. Пусть даже Хейлу, привыкшему скрыто или явно контролировать, что происходит вокруг, было сложно признать, что сейчас не его черед командовать, нужно было поставить во всем точку. Друид молчит, а затем – отстраняется. Не вздыхает даже, и все еще молчит. В какие-то важные, нервные моменты, Стилински обычно превышал свою норму, выдавая в два раза больше слов в минуту, чем обычно, и именно из-за того, что он молчит, Питер не может расслабиться. С него станется сейчас просто взять, и уйти. На время, или навсегда. Кровать снова тихо скрипит - Стайлз передвинулся, чтобы сидеть не позади оборотня, а рядом с ним. Будь все в порядке, Питер бы сейчас привычно устроил голову на коленях мальчишки, позволяя легкими прикосновениями ненадолго отогнать мигрень. Впервые он так лег, будучи в обличье волка – а потом просто не стал изменять сложившейся привычке. Волчата поначалу косились на них, удобно устроившихся на диване, с недоумением (впрочем, подобный взгляд преследовал их чуть ли не с самого начала отношений), а затем привыкли и уже не обращали внимания. Во всем были свои плюсы – в такие моменты Стайлз не жужжал над ухом, а Питер не прожигал никого насмешливым взглядом. - Мне иногда кажется, что какая-то друидская часть меня выбрала еще лет сто назад. Тогда, на парковке. Только я неправильно понял, - наконец, негромко произнес мальчишка, как-то устало прислоняясь к чужому плечу и снова затихая. Питер вдруг понимает, что почти боится спугнуть этот момент – спокойный, интимный. Даже зверь внутри замирает. Он не вздыхает – просто чуть поворачивается, привычно утыкаясь носом в лохматую макушку. От Стайлза слабо-слабо пахнет какими-то колдовскими примочками, и гораздо сильнее – сырой травой и Дереком. Волк бы тряхнул головой и потер лапой морду – мальчишка бы в восторг от такого комичного жеста пришел. Человек сдерживается – только думает отстраненно, что запах когда-нибудь обязательно выветрится, заменится на другой – самого Питера, его одеколона, и кофе, что они с его друидом быстро перехватывали по утрам.