Влип

      Сквозь сизый дым, что рыхлыми облачками клубился у самых ног, играла огнями широкая танцплощадка, которая ломилась от бьющихся, словно в экстазе, меломанов. На самом же деле все было намного проще: сюда приходили снимать или добровольно сниматься, дабы скрасить наскучившую обыденность. И как же тонко были подобраны цвета этого пафосного в своей стилистике «борделя»: темно-бордовые стены, плавно перетекающие в куполообразный алый потолок, на котором вырисовывались тоненькие черные орнаменты, вьющиеся немыслимыми изгибами, лентами. Светомузыка, искажающая восприятие яркими полувспышками, что резко очерчивают силуэты в черно-белом контрасте и мгновенно рассеиваются под натиском фоновых желто-красных фонарей. Музыка, такая монотонная, долбящая однообразным темпом по мозгам басами и ударными. Зала, казалось, собрана из крупиц небольших островков — зон отдыха, что сбились вокруг бушующего танцпола. Обтянутые черной кожей диванчики с посередине располагающимся стеклянным, совершенно лишенным ножек, в форме полого внутри шара столиком, на котором, по обыкновению, стоят пепельница и в тоненькой спице-зажиме информационная брошюрка о тематике сегодняшней вечеринки. Разнообразия здесь всегда было в достатке: пышногрудые жертвы силикона, дистрофично иссохшие блюстительницы изуверских диет и замухрышки с юбками от Армани, компенсирущие свои комплексы посредством бренда и убойной дозы алкоголя.       Вечер. В клубе, где мы с Егором были частыми посетителями, как всегда, толпа народа. Девочки, примелькавшиеся за столько времени, усиленно строят глазки. Слишком легко, скучно. Легкие победы приводят к быстрому разрыву. А это совершенно неинтересно.       — Эх! Скукота, — зевнул я. — Адреналина бы... А то все одно и то же, даже лица все одинаковые, приевшиеся.       — За чем дело стало? — тут же оживился друг. — Забьем? — прищурившись, кося пьяным взглядом, предложил он.       — Условия? — скуку как рукой сняло. Так же, как и винные пары слегка улетучились, уступая место азарту и предвкушению.       — Я выбираю парня, ты его соблазняешь, — хитро прищурился тот, я же несколько минут обдумывал сказанное.       — Э? Парня? — не понял я прикола. — И что я с ним делать буду? — что-то я туплю, или друга климануло не на шутку.       — Валить и трахать, — расхохотался этот хитрый жук. — Слабо? — кажется, это у него черный юмор такой.       — Не бери меня на «слабо». Кто жертва? — зная, что меня ожидает в случае отказа, решился я. Тем более, самому стало интересно, пробовать все новое и неизведанное я любил.       — Вон, видишь, парень на танцполе, двигается, аки Бог? — присмотревшись, я согласно кивнул. — Его.       — Ладно, — опрокинув в себя рюмаху для храбрости, двинулся к тому месту, попутно рассматривая свою жертву.       Темные волосы были взъерошены, глаза полуприкрыты, да и в полумраке с неоновыми огнями я бы вряд ли рассмотрел их цвет, губы приоткрыты. Телосложение чуть помощнее моего, и это с учетом того, что мы с другом тщательно следили за собой. Зато движения у парня были плавными, соблазнительными, даже можно сказать, эротическими. Как он изгибался, как запрокидывал голову...       Оказавшись рядом, включился в атмосферу, подстраиваясь под его движения. Тот всего на секунду приоткрыл глаза, окинул меня взглядом, удовлетворенно кивнул и... понеслась душа по кочкам. То приближаясь, то отдаляясь, проводя по изгибам тела руками, при этом не касаясь его. Приседание, будто сползая вниз, точнее, стекая, настолько плавно он это делал, быстрый взгляд, полный желания, потом моя очередь. Дальше, разворот. Спина к спине, на этот раз тесно прижатая. Наши головы откинуты назад, ложась практически на плечи друг друга. Снова поворот, взмах ногами. Моя конечность обхватывает его талию, он ее ловит и прижимает к себе, попутно закидывая свою ногу мне на талию. Музыка заканчивается, мы пару секунд так и стоим. А потом неожиданно раздаются аплодисменты. Оказывается, наш танец впечатлил многих. Хмыкнув, мы разомкнулись и чуть отстранились.       — Продолжим? — подмигнув парню и скосив глаза на толпу, поинтересовался у него.       — Легко, — улыбнулся он, показывая ряд ровных белых зубов.       И мы продолжили. От того, что мы вытворяли, даже я возбудился, хотя никогда бы не подумал, что способен на такое. Как-то парни никогда не вызывали таких ассоциаций. Да, я вроде как и называл себя би, но все же никогда не пробовал со своим полом, только с девушками. А тут...       Музыка сменялась, так же как и наши танцы следовали один за другим. Я все пытался подобрать момент договориться о встрече. Но как только собирался открыть рот, парень делал резкое движение, разворачивая меня, чтобы я не смог ничего сказать. Наверняка он мысли прочел, что не дает ничего произнести. Или мои мысли слишком красноречивы.       В какой момент он вообще исчез, было не совсем понятно. Хотя, нет, вру, очень даже понятно. Наверняка тогда, когда я подскочил к нашему столику опрокинуть рюмку, промочить горло, и посмотреть на ухмыляющегося друга.       Когда, вернувшись на танцпол, я не нашел своего партнера, стал оглядывать толпу, но и там его не было. Удрученный вернулся к товарищу.       — Сбежал? — ехидно осведомился тот, мне пришлось кивнуть. — Значит... — он задумался. — Я чуть позже озвучу желание. А пока по домам, спать охота.       Выходные пролетели быстро. Еще бы — отдыхать — не работать. А в понедельник нам сообщили новость, что нашего босса в скором времени переводят в филиал, а на его место приходит сын хозяина компании, парень только закончил Оксфорд. Ну все, закончились спокойные денечки. Все были уверены в том, что сейчас-то уж точно не отмажешься походом к клиентам нашей компании, уходя с работы с концами; или не побегаешь на перекур через каждые полчаса. Эх! Лафа закончилась.       Два дня мы упорно приводили свои рабочие места в порядок, так как нам сказали, что новый босс педант-чистоплюй, потому все должно блестеть и сверкать, по его словам, рабочее место отображает внутреннюю сущность человека. Ага-ага, значит моя совсем пыльная, серая и грязная, так как на уборку нет ни времени, ни желания.       Как хорошо, что есть такие отзывчивые девушки. Моя напарница, Ксюша, милая рыжеволосая девушка с конопушками по всему лицу, с радостью согласилась мне помочь, стоило отвесить ей на ухо пару комплиментов. Вот только непонятный хмык во время всего этого действа позади нас разозлил. Только я обернулся высказать все, что думаю, этому хмырю, который помешал мне договориться с Ксюшей, как слова застряли в горле, а доступ кислорода оказался непонятным образом перекрыт. Все оказалось банально просто: передо мной стояла сбежавшая жертва моего неудавшегося соблазнения и ехидно ухмылялась.       И тут мой мозг заработал с удвоенной силой. Так как новых людей, кроме босса, не ожидалось, то... Не-е-ет! Этого не может быть! Такую подставу друг не мог устроить. Или мог? Только я о нем подумал, как у меня завибрировал телефон, а этот тип продолжал буравить меня взглядом, пока, наконец, ехидно не произнес:       — Вам не говорили, что на работе нельзя держать включенный телефон? Или вы все мозги по клубам разнесли?       Мне захотелось ему основательно врезать, но я только скрипнул зубами и довольно спокойно, собрав все свое самообладание, произнес:       — Мои мозги всегда при мне, а вот вы наверняка их разнесете по клубам, еще не вечер, да и вы, судя по всему, пока новичок в этом деле.       Обернувшись к девушке, — она огромными от страха глазами наблюдала за нашей перепалкой, — приобнял ее за талию и стал нести ахинею, уводя прочь. Ксюша машинально переставляла ноги, пытаясь что-то сказать, но только открывала и закрывала рот. Так и дошли до кабинета, который мы с ней занимали вдвоем. Не успели взяться за уборку, как по переговорнику объявили общий сбор в зале заседаний. Переглянувшись, вынуждены были оставить все дела и топать туда.       Как мы и думали, нам представили нового босса — Артура Григорьевича. Он сидел со сведенными к переносице бровями все время, пока бывший шеф толкал речь, и только и делал, что оглядывал зал, рассматривая каждого, кто там находился, пока не дошел до моей скромной персоны, примостившейся в самом углу, чтобы не попадаться ему на глаза. Видимо, не судьба мне оказалось остаться невидимым. Глянув на меня, тот только усмехнулся, но складки на лбу разгладились. Было видно, что он что-то для себя решил. Вот только, судя по смешинкам, появившимся в глазах, понять бы что.       Неделю ничего не происходило, если не считать того, что при каждом обходе шеф хмурился и морщил нос, демонстративно проводя по некоторым предметам на моем столе, покрытым пылью. Я тут же, глядя ему в глаза, смахивал ее рукой и откладывал их в сторону. Так продолжалось до тех пор, пока ему не надоедало, и он уходил. А еще этот гад взял новую привычку. На работу я всегда приходил за минут пять до начала. А шеф, заметив меня, уже стоя в кабине лифта, тут же перед моим носом его закрывал. Приходилось мчаться, сломя голову, на седьмой этаж, чтобы вовремя успеть, иначе он же меня запилит до смерти. Как итог, прибегал я взмыленный, как лошадь Ее Величества, галстук «по-модному» сбивался набок, рубашка своевольно норовила выбраться чуть ли не до подмышек, а этот напыщенный хлыщ только стоял по стойке «Смирно», ждал меня, выразительно поглядывая на время, и ухмылялся.       — Ну и видок, — цокнув недовольно языком, обычно произносил он. — В зеркало когда смотрелись? Пугало на огороде и то посимпатичнее выглядит.       После чего разворачивался и уходил. Мне только оставалось скрипеть зубами, не имея возможности достойно ответить. Но на ус я мотал все.       В чем моя подозрительно-предосудительная уникальность я до сих пор не мог взять в толк. Мы с Василием работали в одном отделе, на равных условиях и с одинаковым окладом, но почему-то именно его наш босс выделял и даже ставил в пример, причем мне, да и с таким уклоном, что я ненароком начинал чувствовать свою совершенно не оправданную ни одним аргументом ущербность.       Они могли говорить абсолютно обо всем, включая никаким боком не относящийся к рабочему процессу треп, к примеру: о тачках с ценником не ниже шестидесяти тысяч долларов или курсе валют и падении акций какого-нибудь солидного концерна. Но стоило мне появиться в поле зрения, как я, по словам Артура Григорьевича, моментально становился бездельником, шатающимся по офису с аутичным выражением лица. И обидно даже не это, а то, что мое мнение не имело никакого веса в обсуждении того или иного проекта. Василию можно спокойно задержаться с обеда, причем это комментировалось шефом как средне-статистическим сухим: «сервис местного кафе», к тому же «образцовый сотрудник» и там, видите ли, умудрялся работать, не только желудок набивать, а мне не дай бог опоздать на минуту — сразу нарушение трудовой дисциплины. Я уже молчу об отправке на скорую руку смс по телефону — это неприемлемо на работе, а Василию в принципе можно, он время никогда в пустую не тратил, особенно в чатах.       А через неделю эти забавы шефу надоели, он вызвал меня к себе, ткнул пальцем в несколько организаций, дав задание провести пиар-компанию. Вот только ткнул он так быстро, что я не успел заметить, на какую конкретно он указал, потому решил действовать методом тыка.       Несколько дней я занимался продвижением компании «Селеста» на рынок услуг, и ведь у меня все получилось, но... вызов Артура Григорьевича оказался неожиданным, еще больше потрясения добавил его вид. Он злой, как тысяча чертей, вышагивал по кабинету. Не успел я войти, как меня пронзили таким взглядом, что я едва не присел.       — Ты что творишь? — раздался рык шефа. — Я тебе какую компанию сказал пиарить? А ты что сделал? Развел рекламную акцию совершенно не тем.       — Но вы сами... — начал было я, так как отчетливо помнил, что он ткнул пальцем именно в эту компанию.       — Что я сам? — надвигаясь на меня, полыхая глазами, слишком тихо поинтересовался парень. — Если у тебя глаза не туда смотрят, то это не моя вина.       — Они правильно смотрят, — не сдержался я. Язык мой — враг мой. Никак не могу промолчать, за что всегда и получаю.       — Значит так, — начал шеф. — Через три дня ты предоставишь мне презентацию комплекса быстрого питания. Иди.       Вот так наказал! Я готов был рвать и метать. Ненавижу все эти презентации, не понимаю их, а сейчас сам вынужден их придумывать.       Вечером второго дня ко мне пришел друг. Сначала долго пытался узнать, почему у меня открыта дверь. Не получив вразумительного ответа, он заткнулся. Протянув флешку, предложил:       — Посмотрим фильм?       — Нет, некогда, жертва неудавшегося спора задал презентацию писать, завтра сдавать надо, а мне еще готовить и готовить, — выдал я, даже не глядя на Егора.       — Тогда я ушел, — сразу же озвучил тот, а мне осталось просто кивнуть. — Оставлю на столе, потом посмотришь, там много интересного и познавательного.       — Угу, потом, — буркнул в ответ, тот час же забыв, о чем он говорил.       Спать я лег только под утро. Но я закончил с этой гребаной презентацией. Утром, едва пролупив глаза, быстро умылся, выпил кофе, схватил флешку со стола и поехал на работу. Ближе к вечеру меня вызвал шеф и наставительно посоветовал начинать, что я и сделал. Вставив флешку в комп, вывел на доску изображение и стал рассказывать то, что приготовил из речи. Вот только через минут десять с шефом стало твориться что-то неладное. Он вдруг покраснел, его лоб покрылся испариной, дышал шеф уже открытым ртом.       — Э? Что с вами? Вам плохо? — подходя ближе, поинтересовался у него, тот отрицательно кивнул, не сводя взгляда с доски. А когда я повернулся... обомлел. На экране двое парней интенсивно совокуплялись друг с другом. Моя челюсть упала. Я вспомнил, что вчера приходил друг, принес фильм какой-то. Едрид... Как же я попал...       — Это что за шутки? — сдавленно, стараясь сохранить самообладание, поинтересовался шеф, а я даже не знал, что ответить.       В следующую секунду он встал, подошел к двери, закрыл ее, и потом, обернувшись ко мне, стал медленно раздеваться. Я нервно сглотнул, наблюдая за его действиями. Пиджак полетел на стул, рубашка следом. Когда парень стал расстегивать брюки, меня затрясло. Я стал пятиться к двери, но меня дернули за руку и прижали к себе.       — Обойдемся без нежностей, — прошептал он мне в губы, начиная раздевать и меня. — Раз уж смог возбудить, значит, имей мужество и снять последствия напряжения.       А в следующую секунду... шеф облокотился о стол, призывно глядя на меня. Ох, е! О таком я и помыслить не мог. Кто ж в здравом уме откажется от такого? Заодно и поэкспериментирую, как и хотел. Каково с парнем?       На столе из ниоткуда появилась смазка. Ну, как ей пользоваться, я имел представление, потому... нанеся ее на пальцы, растер по своему члену, смазал анал шефа и стал медленно проникать внутрь. Ох! Как там узко и жарко. Член тут же обхватило тугим кольцом мышц. Сначала двигаться было неудобно, а потом... стоны, всхлипы, резкие движения. Я помогал надрачивать член Артура, пока парень, издав полустон-полувсхлип, не излился мне в руку, только потом и я позволил себе получить разрядку.       — Презентация принята. Сегодня у меня продолжим, — просто констатировал факт шеф, взглянув мне прямо в глаза.       На полу валялись упавшие со стола ручки, подставки, листы бумаги, наша одежда, — все вперемешку. Как Мамай прошел! Впервые Артур не скривился от беспорядка, ему было не до этого, на лице отчетливо блестели глаза, полные желания, рот был приоткрыт. Парень смотрел на меня с ожиданием и... какой-то хитринкой, словно спрашивал, смогу ли я перешагнуть через себя. А я что? Я ничего. Смог. Еще как! Согласен продолжать, сколько надо. Была бы подходящая компания. А она была. Я настолько втянулся, что через три месяца переехал к Артуру. И только тогда решил попробовать новую для себя роль — пассива. Сначала было больно и неприятно, даже несмотря на хорошую подготовку, а вот потом даже смог получить удовольствие.       Сейчас мы с ним часто меняемся. А на нашу годовщину решили устроить себе праздник души и тела. Все-таки мой эксперимент удался. И кто бы тогда мог знать, что обычный спор будет иметь такие последствия.