Бесцветные мечты Принца-Полукровки

Глава Третья. - Тобиас, куда ты идешь? Останься дома, не иди в этот проклятый паб, – темноволосая женщина была уже на грани истерики, когда выкрикивала эти слова. В ее глазах всегда читалось невыносимое отчаяние, когда она пыталась отговорить своего мужа от посещения злосчастных мест. Но кроме отчаяния в ее глазах было еще и одно ненавистное мне чувство… Предательское смирение. - Не указывай мне, Эйлин! Не паб проклят, а наш дом, если ты понимаешь, о чем я говорю, - обвиняющим тоном проговорил мужчина, устремив на меня взгляд, после чего вышел из дома, громко хлопнув дверью. Я с легкостью смог бы проигнорировать этот взгляд, если бы не одно но… На меня c презрением смотрел собственный отец. - Оставь его в покое, он просто кретин, - успокаивающе сказал я, поглаживая вздрагивающие плечи мамы. - Не говори так о своем отце, - с упреком посмотрела на меня мать. – Он там задержится на четыре часа как минимум. - Лучше бы он вообще забыл дорогу в этот дом, - не сдержавшись, высказал я свое желание. - Северус, перестань! Твой отец очень добр, просто у него сложный характер, - начала мама, но я ее резко перебил. - Ты считаешь это нормальным? - прошипел я, после чего резко схватил ее руку и дернул рукав. - У тебя не успевают проходить старые синяки, как появляются новые! - Он это делает не специально. Он просто не смирился с тем… - Что ты чистокровная ведьма? – с сарказмом спросил я. Мама ничего не ответила и отправилась на кухню. С удивлением я заметил, что ее шаги были чересчур медленные, будто она боялась упасть или потерять сознание. Как же меня раздражает все это. Почему она не ценит себя? Прошло столько лет, а она до сих пор ничего не сделала, чтобы защитить себя. Она бросила все ради него. Семью. Статус. Магию. А он не принял ее, узнав, что она волшебница. И был зол, когда узнал, что и я буду таким же проблемным . Как же невыносимо находиться в этом доме. Казалось, что тут катастрофически не хватает места. В одной гостиной умещались с трудом вся необходимая мебель и маггловские книги отца. Моя комната была не лучше. Все, что там было – это кровать, шкаф и маленький столик, который я соорудил сам в позапрошлом году. До этого все летние домашние задания я делал на кухне, однако вскоре отцу надоело видеть все эти «глупые книги и пергаменты». Быстро накинув на себя куртку, я вышел из дома. Атмосфера бедного квартала Коукворта встречала меня не слишком дружелюбно. Маленькие серые домишки в хаотичном порядке были разбросаны по всей улице, и от этого складывалось ощущение, что все живущие тут пытаются отдалиться друг от друга, не желают иметь общепринятые соседские отношения. В этом году лето в Тупике Прядильщиков отличилось частыми ливнями и грозами, поэтому картина улицы выглядела еще более отчужденной и нелюбимой, чем когда-либо раньше. Туман был слишком густым после дождя, поэтому я, не разбирая дороги, пошел в сторону своего тайного укромного места, которое посещал с Лили еще в детстве. Роща было овеяна еще большим туманом, чем в Тупике Прядильщиков. Присев на чуть влажную после дождя траву, я стал наблюдать за ветвистой кроной дерева, которая уже немного потускнела к середине августа. В этом месте мы часто разговаривали с Лили о нашем будущем. Еще с детства именно тут я ей рассказывал о Волшебном мире, на что она восторженно смотрела на меня своими наивным и детскими глазами цвета свежескошенной травы. Именно тут она обещала мне никогда не расставаться со мной. А в прошлом году мы договорились открыть магазин лечебных зелий в Косой аллее. Скучал ли я по Лили? Да, скучал. Не прошло и дня, чтобы я не вспомнил ее рыжие волосы и милую улыбку, которая согревала меня в любое время года. Сейчас же меня согревает туман Северной Англии. Я с нетерпением жду, когда пройдет этот чертов месяц, чтобы снова вернуться в свой дом. В Хогвартс. Поскорее бы увидеть родные стены Слизеринской гостиной. Увидеть бесконечный по длине Большой Зал. Ощутить запах Волшебства. Конечно, есть и минусы моей поездки. В том числе и каждодневные стычки с Поттером и Блэком. Последняя встреча с Поттером вызывала во мне странные чувства. С одной стороны я ощущал стыд, ведь он видел меня слабым и беспомощным. А с другой стороны я чувствовал злость. По этой же причине. Но больше всего меня поразила его реакция. Куда делось его показное высокомерие? Пренебрежительный взгляд? Хотя кто поймет этого идиота? Еще не хватало думать о нем летом. Я просидел на траве еще час, задумываясь о Хогвартсе, Лили и слизеринцах, которые с восхищением рассказывали о Темном Лорде. Начало темнеть, поэтому я решил вернуться в ненавистный мне дом. Зябко поеживаясь, я наглухо затянул куртку и направился в сторону Тупика Прядильщиков. *** Первое, что я услышал - это громкие крики. - Где это паршивец? Где он ходит? - крикнул Тобиас. - Я попросила его выйти, купить кое-что, - слабый голос матери не на шутку меня испугал. Быстро поднявшись в спальню родителей, я увидел лежащую в кровати маму и метавшегося отца. - Где ты ходишь? - прокричал на меня отец, отчего я поморщился. Взгляд устремился на маму, которая почти не дышала. Быстро оттолкнув отца, я присел на кровать и увидел зеленоватый цвет кожи и сиплое дыхание. Это был яркий симптом... - Драконья оспа? - тихо прошептал я, удивленно смотря на маму. - Но ведь она передается только от зараженного человека. - Я ходила повидать родителей, - пробормотала она. - Ты обещала никогда не держать связь с этими... - начал отец, но Эйлин его резко перебила. - На кладбище. Оказывается, они погибли три года тому назад, - с горечью сказала она. - Кажется, смотритель был болен драконьей оспой, а я и не заметила, когда начала расспрашивать про родителей. Я была слишком взволнована этой новостью, - мать посмотрела на меня с сожалением, после чего начала сильно кашлять. Я испуганно заметил, что кашляла она уже кровью. - Надо срочно купить зелье, - резко выпалил я, с отчаянием посмотрев на судороги матери. - Не поможет, Северус, - сквозь стон сказала она. - Противодраконья сыворотка не помогла... - Эйлин! Эйлин! Очнись сейчас же, слышишь? - взвинчено бормотал отец. - Я позвоню сейчас в скорую. - Какая скорая? Они ничем не помогут, это не маггловское заболевание! - прокричал я. Осознание того, что я ничем не могу помочь матери, вызывала во мне истерику. - Так помоги ей! - прокричал отец. - Наколдуй что-нибудь, сделай хоть что-то! - Тобиас... - простонала мама. - Я тут, Эйлин, я тут, - поглаживая слабую руку, сказал отец. - Тобиас... – едва повторила она. - Мама, ты применяла Скрывающие чары? Почему ты не сказала мне, что ты больна? Мы бы могли пойти в больницу Святого Мунго, - прохрипел я. - Северус, - попыталась улыбнуться мама, но вышла лишь вымученная улыбка, - я всегда буду рядом с тобой... Будь счастлив… - Мама... - удивленно пробормотал я. Глаза Эйлин потихонечку начали закрываться. - Мама! - Эйлин! Эйлин! Очнись! - Мама!.. *** Я сидел на земле, полностью испачкав всю одежду. Возможно, со стороны я выглядел слишком жалким, но я так и не смог унять дрожь, когда, немного привстав, провел указательным пальцем по камню, очерчивая знакомые инициалы. Отец договорился провести похороны рано утром, когда кладбище было еще безлюдным. В рассвет, когда первые лучи пытаются оживить и без того гиблое место. Когда грудь распирает свежий воздух и запах сырой земли. Я встал с колен и посмотрел на каждую букву, каждую черточку, каждую цифру на надгробии. Все произошло так неожиданно. Я даже до сих пор не могу осознать того, что больше ее не будет. Единственный светлый образ, который оставался в моем сердце, нагло забрали, вырвали, истерзали. Все, что осталось теперь у меня, это лишь разорванная душа, которая никогда не восстановится. Там нет ничего. Только щемящая пустота, которая с каждым днем все сильнее давит на сердце. После которого невозможно дышать. - Я ухожу, - хрипло сказал я. Отец медленно кивнул, не отрывая взгляда от могилы. В голове возникла циничная мысль о том, что теперь отец не сможет вымещать всю злость на матери. Возможно, теперь она будет свободна. И я через несколько дней стану свободным. Я вернусь в Хогвартс, и после окончания школы забуду про маггловский мир, который причинил моей матери столько боли. - Я стану счастливым, мама, – сказал я вслух, наблюдая за тем, как сухие листья разносятся по ветру. – Обещаю.