Ты мне нравишься

Он окончательно потерял совесть. Вот всё, что понимал МакТавиш, в который раз наблюдающий за хихикающим молодым мужчиной, что устроился перед ним. Вообще, Джон никогда прежде не замечал, чтобы его преследовали, причём столь навязчивым образом. Уже далеко не юный сержант полиции, много повидавший на своём веку, он сперва просто растерялся, когда этот отмороженный байкер, представившийся Гоустом, стал следить за ним, особо, кстати, не шифруясь, а потом и вовсе предложил сходить куда-нибудь вместе. От природы скромного и нелюдимого МакТавиша это, мягко говоря, ввело в ступор. Однако байкер не унимался. И в итоге они оказались в каком-то пропахшем алкоголем и дымом сигарет баре. На байкере была причудливая, на первый взгляд несколько пугающая маска с изображением черепа и массивные очки. В целом, весь его облик как раз и говорил о том, что он именно байкер. Джон не видел его с мотоциклом, он вообще не был уверен в том, что Гоуст хотя бы умеет на нём ездить. - Что будете заказывать? МакТавиш перевёл взгляд на официанта, а потом снова на своего чудаковатого нового знакомого. Тот издал странный звук, должно быть, хмыкнул - из-за маски было не очень понятно. - Заказывай, Джон, я угощаю. И снова тихий смешок. МакТавиш даже покраснел от возмущения, но не стал акцентировать на этом внимание. - Виски со льдом. Официант удалился, оставив Джона наедине с причудливым типом. Тот держал голову ровно и барабанил пальцами правой руки по столешнице. МакТавиш не мог знать наверняка, но был просто убеждён в том, что Гоуст смотрит на него. И от этого было не по себе. - Итак, - прервал он затянувшееся молчание. – Зачем, смею поинтересоваться, вы меня сюда привели? Тот снова хихикнул: - Ты так смешно разговариваешь. Что в его словах можно было найти смешного, Джон не понял. Но уточнять не стал. - Зачем? – повторил он. - Я просто хотел побыть с тобой, вот и всё. Это было сказано так просто и так искренне, что мужчина несколько растерялся. - Побыть со мной? - Я так и сказал. МакТавиш ничего не понимал. Зачем, спрашивается, кому-то захотелось побыть в его компании? Они ведь толком не знакомы. Да что там, он и лица этого Гоуста не видел. - Я вас не понимаю. Байкер так и не отозвался. На сей раз молчание прервал официант, вернувшийся с заказом. - Ваш виски. Он и отойти не успел, как Гоуст схватил со стола свою порцию и поднёс к лицу. Джон замер. Ему стало интересно, как же именно этот странный субъект будет пить? Может, он уже снимет эту идиотскую маску? Однако тот заморачиваться не стал. Он лишь задрал ткань маски к носу и залпом выпил содержимое стопки. По крайней мере, теперь МакТавиш мог видеть его губы и подбородок. Вот Гоуст вульгарно облизнулся и снова растянул губы и довольной усмешке. - Ты покраснел, МакТавиш. Джон еле сдержал в себе порыв содрать с наглеца маску и хорошенько набить ему морду. Хотя бы в целях профилактики. - Что за бред? Отвечай, зачем ты меня сюда позвал? - Я уже ответил. - Не понял… Гоуст резко подался вперёд. Он положил локти на столешницу, оказавшись совсем уже близко к несколько ошалевшему от удивления полицейскому. - Видишь ли, МакТавиш, - уже куда серьёзнее сказал он, - Ты мне очень нравишься. Обычно, когда человеку кто-то нравится, он приглашает его на свидание. Так вот – я пригласил тебя на свидание. И очень рад, что ты согласился. Джон не сразу уловил сути сказанного. А едва лишь поняв, он выпучил глаза от удивления: - Это что, шутка? Гоуст подался ещё ближе к нему. - Разумеется, нет. Я не шучу такими вещами. Мне вообще редко кто нравится, но ты отдельный случай. Меня просто вштырило не по-детски, когда я тебя увидел. Думаю, ты и сам это заметил. Услышав такого рода откровение, МакТавиш просто уронил челюсть. Что это за бред вообще?! Это ведь просто такая глупая шутка, правда? С чего бы это один мужчина говорил другому такие странные вещи? Тем более - они практически не знакомы. - Так, ладно, пошутили и хватит, – Джон откинулся на спинку стула, стараясь быть как можно дальше от нарушителя своего хрупкого душевного спокойствия. – Если на этом всё, я поеду домой. Байкер остался серьёзен. - Думаешь, что я шучу? Полицейский лишь хмыкнул: - По-моему, это очевидно. - Ну да, ну да… - задумчиво отозвался Гоуст. – Полагаю, ты сейчас в недоумении. Что ж, я просто ставлю тебя перед фактом. МакТавиш, ты мне очень сильно нравишься. Так сильно, что я теперь точно от тебя не отстану, – пара секунд, и он снова ухмыльнулся. – Ты ещё узнаешь, какой я настойчивый. Совершенно неожиданно для Джона, байкер вскочил на ноги и приблизился к нему, опираясь на столешницу уже вытянутыми руками. МакТавиш честно не понял, как это произошло. Всего лишь мгновение - и вот его губ коснулись чужие губы. Острый запах мяты и виски заставил замереть, но это был скорее эффект неожиданности. Лишь через несколько секунд, когда проворный язык наглеца скользнул в его приоткрытый от удивления рот, Джон понял, что его целуют. Целует, чёрт возьми, другой мужчина! Человек, чьё лицо он даже не видел! Рука среагировала быстрее, чем мозг, и вот Гоуст отлетел от него и с шумом упал обратно на свой стул. Потерев ушибленную скулу, едва ли счастливо засмеялся. А ведь у МакТавиша очень тяжёлая рука. - Какого хрена?! Офицер полиции так и пылал от праведного гнева. Он воровато огляделся. Хорошо ещё, что в баре практически не было посетителей, и кроме прифигевшей от шока парочки и замершего у стойки бармена этот срам никто не видел. - МакТавиш, ты просто прелесть, - сообщил ему Гоуст. – Не зря ты мне так понравился. - Да ты больной! Джон выглядел сейчас крайне грозно, однако байкера это совсем не впечатлило. - Прелесть… Теперь я точно от тебя не отстану, и не надейся. - Да какого же чёрта? Гоуст облизал губы и, протянув вперёд руку, взял оставшийся стакан с виски и поспешил его осушить. - Повторяю ещё раз для особо понятливых, - сказал он с улыбкой. – Ты мне нравишься, и я сделаю всё, чтобы ты стал моим. Так яснее? - Ты и правда больной, - заключил Джон. - Возможно, - поднявшись на ноги, Гоуст поправил маску. – В любом случае, я тебя предупредил. Будь готов к тому, что я буду завоёвывать тебя, МакТавиш. Сказав это, байкер как ни в чём не бывало направился к выходу, оставив Джона наедине с его полным недоумением. Вот ведь и правда - никакой совести. Притом МакТавиш прекрасно понимал, что шуткой это не было.