Это только начало или вспомнить всё

POV Макса Я сорвался с места, когда поступил знакомый сигнал на телефон. Мой пульс участился, чего давно уже не было. «Так рано?», — первое, что пришло в голову. Ни о чём не думая, я начал стандартные сборы на пару недель, которые заключались в заказывании ближайшего рейса в нужном направлении, переключении активной симки в телефоне и отпрашивании у начальства. С первым мне к счастью повезло, и вылет был всего через час и самое главное – места ещё были. — Сэр, я уехал на пару недель. Не знаю. Постараюсь, но не обещаю. Знаю. Вызовите Олега. Да, — позвонил я шефу уже из такси. Конечно же, меня отпустили, а точнее не стали препятствовать «побегу», ведь главным условием моего контракта был пункт №4: Когда угодно я могу уехать и бросить операцию на любом, даже самом сложном её этапе, минимум на две недели. «Да, вот такой я нужный и важный, что и такое прощается»,— всегда горжусь я. В принципе причину шеф знает и всё понимает. Не хочется оставлять Кира в такой сложный для него момент, но иначе просто нельзя. «Буду надеяться, что без меня ничего не произойдёт, и я успею», — пытался обнадёжить себя. Только в самолёте дал себе волю поволноваться о ранней тревоге. На телефон пришло предупреждение о скором проявлении группы агентов Того самого заказчика у Маши. Это явление само по себе удивления и возмущения не вызывало, странным и плохим знаком было то, что я перевёз её в этот интернат всего два месяца назад, а обычно её находят не раньше чем через год. «Может я где-то прокололся в последний раз, и они меня вычислили? Но где?», — пытался я понять хоть что-то. Даже шеф спросил, почему так рано в этот раз. Добираться до места назначения нужно было два дня, и меня это пугало, так как возникло опасение, что я просто не успею… О Муравьёве я забыл практически мгновенно, стараясь придумать куда бы отправить сестрёнку теперь, ведь раньше у меня было много времени для обдумывания и я мог выбрать наиболее подходящий вариант. Самолёт, такси, автобус, попутка и, наконец, интернат. Здесь всё тихо и ничто не вызывает подозрения, но беспокойство не покидает меня, поэтому быстро добираюсь до кабинета директора и прошу скорее собрать Марию к отъезду. — Но вы же говорили о годе, как я помню? – удивилась миловидная женщина лет тридцати, занимающая пост заместителя директора. — Планы поменялись, Юлия Александровна. Я тороплюсь, поэтому через 15 минут мы должны уехать. Прошу Вас сделать всё максимально быстро, а сейчас проводите меня к Маше, — говорил я спокойным голосом, скрывая нервозность. Дополнительных вопросов не последовало, и уже через минуту Маша висела у меня на шее. Она всегда встречает меня бурно, так как мы редко видимся. Нам бы стоило держаться друг друга, ведь у нас больше никого нет, но мы и этого не можем себе позволить из-за моей работы, а что ещё не маловажно из-за того придурка, которому зачем-то понадобилась вся наша семья. — Ты приехал просто так? – настороженно спросил подросток, заподозрив неладное. Сестрёнка как всегда была одета в брючки и свободную серую футболку, скрывающую её красивую фигурку с узкой талией. Личиком она пошла в маму, приобретя от неё и серо-голубые глаза, и чёрные длинные ресницы, как у куколки. Её красоту завершали светлые немного вьющиеся волосы, которые доходили до пояса, но она носила их то в хвосте, то в косе. Сколько бы я ни пытался убедить её либо распустить волосы, либо постричь их покороче, чтобы не мучиться, она постоянно отказывается, сама не зная чем объяснить своё упорство. «Мне нравятся длинные»,— лишь произносила она. — Нет, милая, мы прямо сейчас, ни с кем не прощаясь, покидаем школу, — обняв сестру, медленно прошептал я, а Маша вздрогнула. Она не любит эти моменты нашей жизни, так как боится, что может пойти что-то не так и тогда нас с ней разлучат навсегда, поэтому в этот период она становится чересчур настороженной и мрачной. Мы с ней не раз говорили на тему постоянных переездов, и я прекрасно понимаю, что из-за них она не может ни с кем нормально подружиться, но как ни странно Маша не сильно переживает по этому поводу и никогда не устраивала скандалов, понимая, что так действительно надо. А сейчас у неё ещё более сложный возраст — время для первой влюблённости. «Что я буду делать, когда это произойдёт?», — часто посещал меня вопрос. Ведь в такие моменты у подростков просто сносит крышу, потому что все их чувства максимально обострены и они бросаются из крайности в крайность. «Как бы не пришлось потом бороться ещё и с ней», — грустно вздохнул я, вглядываясь в красивую молодую девушку, в которую превратилась моя любимая сестрёнка. Погладив её по волосам, успокаивающе зашептал: «Всё будет хорошо. Всё обойдётся как всегда. И когда-нибудь это закончится, тогда мы осядем в нашем городе, в нашей квартире и больше не будем бегать». Машенька покачала головой, стараясь в это поверить, и я знал, что в данный момент она борется с подступившими слезами, пряча лицо у меня на груди. После случая, когда на меня было совершено покушение, я стал доверять своему внутреннему чувству. И если сейчас меня что-то беспокоило, то не следовало сбрасывать это со счетов, поэтому уже через 13 минут мы покинули здание. До этого раза мы никогда не уходили в спешке. Сестра обладает талантом быстро вливаться в коллектив, поэтому всегда бывало долгое прощание со всем населением интерната. Было много слёз, много обещаний о встрече, много грусти… сейчас же мы натуральным образом сбегали. Мы даже не успели покинуть городишко, как на телефон поступил следующий сигнал. «Плохо дело», — подумал я, не зная, что и делать. Раньше всё было по плану: нахожу новое пристанище для сестрёнки, приезжаю, проводы с детьми, увожу её в новый интернат, возвращаюсь в старый, дожидаюсь ищеек и провожу мероприятие «Кто-вы-что-надо-кто-заказал». После используем слабый препарат «незнайка», действие которого сводится к потере памяти до десятилетнего возраста ребёнка, то есть они помнят только то, что было до десяти лет, а дальше чёрное, а может у кого и белое пятно. Используем, а не использую, потому что в этом деле я слаб и мне помогают медики из нашей организации, именно они и изобрели это средство. В данном же случае я должен был либо бросить Машу и ловить ищеек, либо увезти её, но бросить их, что тоже было не вариантом. Мне необходимо узнать каким образом они так быстро на нас вышли, чтобы в следующий раз этого не повторилось. Второй сигнал означал, что мои объекты уже находятся на территории, хотя пока и не в здании, а значит, у меня всего одна минута на раздумья. «Что же делать, что же делать», — я никак не мог сосредоточиться и придумать что-либо стоящее, а Маша смотрела на меня в ожидании. Медленно покрутившись вокруг своей оси, нашёл временное решение. «Так как ищейки, обычно два-три человека, будут искать Машу в первую очередь в интернате, следовательно…». — Маша, ты только не бойся, хорошо? — начал я, — ты сейчас пойдёшь в библиотеку, — я указал ей направление, — и посидишь там, ожидая меня. За это время ты должна прочитать парочку легенд, спросишь у библиотекарши, а после мне их перескажешь. Хорошо? – прямо как с пятилетним ребёнком говорил с ней. Моя девочка вовсе не относится к глупым, поэтому всё прекрасно поняла. И то, что я возвращаюсь в интернат и то, что я загрузил её с целью отвлечь от всей этой истории, поэтому она крепко обняла меня и, попросив: «Возвращайся поскорее» побежала в здание, которое я ей указал. Прямо на бегу к интернату позвонил медикам предупредить о своем скором прибытии. В этом телефоне (т.е в этой симке) у меня было всего три номера: шефа, Олега и одного медика, который мне помогает. *** Охотники за сестрой всегда были профессионалами в своём деле, и я редко выходил «сухим из воды», но я впервые пожалел, что был без подмоги, и полез на рожон, предварительно не понаблюдав за объектами. В результате чего оказался в больнице с переломанными ребрами и множественными ушибами. С тремя подготовленными бойцами в итоге я справился, хоть и не без помощи усыпительных препаратов, но без медицинской помощи я бы долго не протянул. Вот почему к Маше я вернулся поздно вечером, весь перебинтованный и в синяках. Про два сломанных ребра решил не говорить, чтобы не пугать её сильнее. И хотя ехать прямо сейчас мне не улыбалось, медлить было нельзя, ибо ребята проснутся менее чем через 24 часа, и в этот момент мне бы хотелось находиться от этих громил подальше. Взяв машину на прокат, уместил связанных мужчин кого в багажник, кого на заднее сидение, приложив к этому громадные усилия (сломанные рёбра это вам не ушиб мизинца о диван). Сестру определил на переднее место, оказавшись на котором девочка быстро уснула. С горем пополам мы добрались до пункта назначения, потратив на дорогу около 20-ти часов. Тело ныло и скулило, я раньше и не задумывался, что болеть может абсолютно всё, каждая клеточка моего бедного тельца: жопа от долгого сидения, спина, но в большей степени грудь. Вы когда-нибудь пробовали чихать со сломанными рёбрами? Так вот авторитетно заявляю – не стоит! Это, наверное, было самое незабываемое ощущение, я даже машину остановил, не в силах продолжать движение. Ощущения можно сравнить с тем, что будто кто-то долбанул в грудную клетку так, что мне сломали ещё пару рёбер. Не ожидая таких последствий, я резко затормозил и схватился за бок, стараясь унять этим остроту боли. Даже неглубокое дыхание отдавалось искорками перед глазами, и мне оставалось лишь ждать, когда это закончится. Отойти, в итоге, я смог только через шесть минут, после чего решил больше никогда не чихать. А после я даже не обращал внимания на кочки Российских дорог, ничто не могло сравниться с банальным чихом. (да, автор верит, что даже 40 лет спустя дороги будут такими же оО) Отдав агентов в «хорошие руки» мы с Машей отправились в ближайший отель отдыхать после всего произошедшего. Только когда мы с сестрой оказались в безопасности я позволил себе вспомнить о Кирилле — о том, что не увижу его ещё около недели. «Как и что у него?» — мучили меня вопросы. Я конечно мог бы всё узнать у Олега, если бы это не вызвало подозрений. Вот только если эти самые подозрения возникнут, то есть то, что я заинтересовался своим объектом, меня сразу же отстранят от дела, чего я не могу себе позволить. Теперь в моей жизни есть два человека, о которых я хочу и должен заботиться. Перед отъездом я сразу не сообщил Киру о «командировке», так как было не до этого, сейчас же бессмысленно что-либо придумывать и оправдываться. «Расскажу ему обо всём как только всё закончится — и про сестру, и про родителей», — решил я. Через день и мы с Машей отправились в исследовательский центр организации, чтобы всё разузнать. Сестру я решил оставить с собой до тех пор, пока не придумаю что делать.