Мысли и романы как они есть

Они никого не стесняются. Нет, ничего непристойного, но они ведут себя, как парочка, у которой медовый месяц, что, в общем-то не так уж далеко от истины. Рейвен злорадно отмечает вытянувшееся лицо Мойры МакТагерт, когда Эрик впервые при ней целует Чарльза. Кажется, агентша готова пересмотреть свои позиции касательно мутантов в отношении одного конкретного металлокинетика. Эрика ее возмущение забавляет, не более. Рейвен же забавляет поведение Леншерра и собственного братца. Они ходят такие счастливые, будто накурились марихуаны. Держатся за руки, целуются на кухне, запираются в библиотеке во время ежевечерних «игр в шахматы». Все ученики Ксавьера которую ночь спят ужасно крепко, а Рейвен, защищенная обещанием Чарльза никогда не лезть ей в голову, ночует у Хэнка: его комнаты от хозяйских на противоположном конце замка, и потом, может у нее быть своя личная жизнь? За ужином Чарльз пытается кормить Эрика со своей вилки. Тот возмущается, попытка проваливается, но братец не переживает – ладонь Магнето невзначай накрывает его руку, осторожно переплетает пальцы. Рейвен прячет улыбку за чашкой чая, ребята многозначительно переглядываются. Алекс красноречиво двигает бровями. Мойра упорно смотрит в тарелку. Позже Мистик застает их, милующихся на диване в гостиной. Чарльз сидит лицом к Эрику, сжав его колени бедрами и обняв его за шею. Руки Леншерра несколько ниже профессорской талии, но тот, очевидно, ничего против не имеет. Они целуются не спеша, смакуя момент и ощущения. - Кхм! – обозначает Рейвен свое присутствие. – А ничего, что у нас куча народа в доме? Братец краснеет, но колен Леншерра не покидает. Последний улыбается. - Да брось, Рейвен, как будто никто не в курсе! И верно, в курсе абсолютно все. Сложно сохранить иллюзии, когда на импровизированных «военных советах-тире-совещаниях» Эрик собственнически обнимает Чарльза, кладет ладонь на его бедро, иногда шепчет что-то на ухо. Иногда Чарльз председательствует совещанию, удобно устроившись на эриковых коленях. Рейвен подозревает, они стали любовниками, пока искали мутантов по всей Америке. Еще она думает, что теперь вопрос с Шоу решится как-нибудь более мирно, не в стиле Эрика, а, скорее, в стиле Чарльза. Ее драгоценный братик отличается подлинным талантом убеждать Магнето во всем на свете, правда, Рейвен не желает знать, как именно. Она думает, что Хэнк МакКой – классный парень. Особенно после того, как вколол себе свою ненаглядную сыворотку, покрылся шерстью и посинел. Он синий, она синяя, они созданы друг для друга. Осталось убедить в этом самого Хэнка. Впрочем, Рейвен уверена, женское обаяние способно творить чудеса с симпатичными и супер-умными, но закомплексованными очкариками. Мойра МакТагерт не думает ни о чем подобном. Она тихо ревнует, отлично понимая всю тщетность попыток привлечь внимание одного голубоглазого Профессора. У Профессора есть ученики, шахматы и Эрик Леншерр, целующий его по утрам. Окопавшийся где-то в недрах «Каспартины» Себастьян Шоу думает, что у него по-прежнему все под контролем. Энджел Сальваторе, подпольно агитирующая Азазеля и Риптайда оставить начальника-психа и перейти на сторону Чарльза Ксавьера (потому что у Чарльза Ксавьера лучше условия проживания и зарплата тоже лучше, хотя бы потому, что она вообще, наверное, будет; по крайней мере, есть хоть какой-то шанс), могла бы с ним поспорить. Азазель думает, что идея Ангел вполне себе ничего. Что думает Риптайд, не знает никто. Он молча собирает вещи.