darkness

Стая собралась вместе, и теперь он полноценно чувствует себя альфой. Он — лидер. День сменяется новым, и уже пора смириться с новой жизнью. Но нужно понимать, что это не так легко, как кажется, ведь девушка, которую ты, как думал, любил, погибает от меча темного духа и делает последний вздох в твоих руках, а охотник, внезапно ставший союзником, уже пересекает границу Франции с когда-то твоей бетой, и волк внутри скулит, не желая мириться с потерями. За некоторое время все перетерпело свои изменения. Оборотень. Оборотень-койот. Кицунэ. Банши. Тот, кто не дает им забыться в себе и своих инстинктах. Тот, на кого он смотрит, как на идеал. Тот, кто не нашел утешения в объятиях девушки. Сейчас он сидит, обхватив лицо МакКола руками, на коленях, скрестив ноги на его пояснице. Вглядывается в эти глаза и не понимает, что упускает, каждый раз он видит в них что-то новое. Они родные. Они свои. Во время очередного поцелуя Стилински отчаянно хватается за руку своего волчонка, задевая рукав футболки, предоставляя обзору тату. В очередной раз, касаясь ее, Скотт вспоминает и его радужку обволакивает яркий красный цвет, но он тут же пытается выкинуть ненужные мысли из головы и концентрируется на главном в этот момент. Как бы он не хотел, волнение за стаю, необходимость ее сохранения и нежелание новых потерь дают знать о себе и он снова заглядывает вперед, опасаясь того, какую же сверхъестественную дрянь в этот раз притянет к себе Неметон. — Скотт! Эй, Скотт! Не думай, только не думай. Все хорошо. — склоняя голову набок, шепчет последние слова Стайлз. Открывая обзору шею, одному не остается ничего, кроме того, как прикоснуться к ней губами, оставляя метки, одну за другой, а второму сдавленно стонать, желая получить больше. Когда-то мальчишка думал, что Эллисон Арджент, та самая, которой он предложил ручку, перевернет его мир. Все, кажется, и было примерно так, в то время как его друг придумывал новый план по завоеванию Лидии Мартин. Все это оказалось бесполезным, ведь оба не чувствовали того, что ощущают сейчас. Они пытаются забыться в друг друге, все это в новинку, и им мало. Просто чертовски мало. Теперь, когда имена стаи в списке, стоит что-то предпринимать. Они знают. Они дают им время. Время, чтобы вновь почувствовать друг друга, пока не произошло очередное убийство, которое наведет их на верный путь. — Нет, Скотт, поцелуй меня.. — шипит Стилински, притягивая ближе, в то время как тот берется за его одежду. — И зачем ты носишь рубашки? Зачем тебе столько рубашек, они ведь все одинаковые. К черту их, понимаешь? Не носи их. Никогда. — Ох, ну, а ты? Просто пойми.. что если ты еще раз наденешь эту футболку.. тебе придется поиметь меня на глазах у всех, кто окажется рядом. И, вообще, ты знаешь, как я ненавижу эту татуировку, а? — парню явно нравится, когда оборотень вылизывает его шею и горло, — О господи, Скотт! — Заткнись, просто заткнись. Если б не чертов Лейхи.. Не первый, кто заметил это, но первый, кто заставил. «Если ты, уже, не подойдешь к нему, по непредвиденным обстоятельствам мои глаза поменяют цвет. И это не произойдет благодаря моей силе воли и выдержке. Он хочет, и ты знаешь это. Забудь о том, что ты чувствовал к Элли, потому что ты ничего не чувствовал. Он нужен тебе сейчас. Да просто поцелуй его, черт возьми!» — Все еще вспоминаешь? А знаешь, Стайлз слышит все, и я слышал, и я жалел, пусть он бы и не сделал этого, но я жалел, что он не прикончил тебя там, потому что сейчас.. я не могу, ох. — Хочешь? Ты плохой мальчик, Стайлз. Где же в это время шериф? Ах, да, ночная смена. И ты знаешь, что это означает, ведь так? — шепот заставлял парня дрожать, почему бы не использовать это? — Да, Скотт, господи, да, просто прикоснись ко мне.. Ему будет мало, даже когда тот наконец сделает то, чего он так ждет. Когда заставит его кончить не раз за ночь, смешивая боль с удовольствием. Когда будет стонать, наблюдая за парнем, который стоит перед ним на коленях и заглатывает, с нажимом проводя языком по выступающим венам. Это их время узнать друг друга больше, чем они знают себя сейчас. То, как стая смотрит на них, заставляет смущаться. Вдруг сказать отцу, что ты влюблен в лучшего друга странно. Сказать матери, оказывается, никак не проще. Попросить у Дерека совет, и при этом выдать себя довольно нелепо. И все, что Стилински ждет каждым вечером — это сообщение от своего волчары. От кого: Стайлз «Ты ведь вернешься, да?»