Куй железо

Железный Дровосек был хорошим парнем. И от этого происходили все его беды. Оглядываясь теперь в прошлое, он нисколько не жалел о произошедшем, но все-таки желал бы избежать многих и многих происшествий. Из-за его доброты, из-за его живого сердца мерзкая Гингема наложила заклятие на верный топор, и взбесившиеся орудие ловко разрезало его на части. Сначала топор отрубил ноги. Дровосек, бывший в ту пору обыкновенным человеком, не смог даже закричать: так внезапно все случилось. Тело, только что твердо стоявшее на земле, рухнуло на траву лицом вниз, и жестокий топор обрушился на раскинутые в стороны руки, а затем, чуть помедлив и дав Дровосеку прочувствовать боль и отчаяние, - на голову. Нашелся умелец, заменивший утраченные части, но залечить боль от утраты сердца Дровосек так и не смог. Он не имел понятия, да и не хотел знать, о том, что сделала Гингема с его сердцем, вырванным ее мерзкими скрюченными пальцами из его еще живой груди. Вздохнув, Дровосек выкорчевал очередной корень и решительно откинул его за спину. Все это в прошлом. Гудвин дал ему новое сердце, способное любить его далекую невесту, и все остальное можно было оставить там же, где теперь валялся выкорчеванный корень. За спиной. Марраны налетели внезапно. Столь же внезапным было когда-то нападение топора. Впрочем, последний на этот раз оказался вне пределов досягаемости, и нападавшие быстро скрутили беспомощного Дровосека. - Вы? – устало поинтересовался он, с трудом поднимая голову. Урфин Джюс улыбнулся, и по живой спине Дровосека, скрытой железным панцирем, пробежали мурашки. Этот человек вернулся, и ничем хорошим это закончиться не могло по определению. С трудом сдерживая рвущееся из груди сердце, Дровосек спокойно заметил: - Страшила говорил мне, что вы преспокойно живете в своем доме и по-прежнему возделываете огород. Как же вы здесь оказались? - Откуда, интересно знать, он взял эти сведения? – Урфин опустился на землю рядом с Дровосеком и окинул его испытующим взглядом. – Вероятно, живуны докладывали ему о моих передвижениях. Да, я действительно жил там некоторое время. Но теперь, как вы можете видеть, я здесь. И в моем распоряжении армия сильных, выносливых и весьма разозленных Марранов. - Они никогда не подпускали к себе никого, - Дровосек попытался приподняться, но Джюс положил ладонь на его спину и легко прижал к земле. – Как вам удалось захватить над ними власть? - Для меня они сделали исключение, - Урфин ухмыльнулся и рывком поднял Дровосека с земли. – Печально видеть вас таким беспомощным, однако вы, без сомнения, причинили бы немалый вред моей армии. Позвольте проводить вас в более уединенное место, дабы нашему разговору ничто не помешало. Джюс знаком приказал воинам разойтись и двинулся к лесу, увлекая связанного пленника за собой. Его близость заставляла новое сердце беспокойно трепетать, и Дровосек всерьез опасался, что оно все-таки выскочит. Еще во времена первого захвата Джюсом Изумрудного Города, много лет назад, он допустил серьезную ошибку, подпустив к себе захватчика непозволительно близко. Годы несколько сгладили впечатление об этом и тревожные воспоминания, однако теперь, когда он снова был так близко, Дровосек не мог вполне отвечать за свои действия. Урфин производил впечатление сильного, но слишком рассеянного оппонента. Задумывая свои бесчисленные операции, он быстро отвлекался на что-то новое, и потому всегда терпел поражение. Однако это вовсе не значило, что с ним не стоило считаться. В конце концов, он смог захватить город, и удерживал его достаточно долго. Говоря по совести, если бы не Элли, так все и осталось бы. И Дровосек не мог с точностью утверждать, что продолжал бы упорствовать до самого конца: доводы Урфина со временем становились все более и более весомыми, а его руки, привычные к тяжелому труду и обтесыванию самых неподатливых древесных пород, все чаще находили уязвимые места Железного Дровосека. Это становилось невыносимым, и он не знал, как выберется из передряги теперь. - Я скучал по вам, - признался Урфин, опускаясь на траву и жестом приглашая Дровосека присоединиться. – Из всех, с кем мне доводилось встречаться, вы производите наиболее сильное впечатление. Скажите, вам не надоело заниматься тем, чем вы занимаетесь? - Нет, - спокойно ответил Дровосек, с трудом усаживаясь рядом. - Как всегда односложны и категоричны, - Джюс приобнял пленника за плечи, не давая тому упасть, и живое сердце затрепетало еще сильнее. – Разве вам не нравились наши встречи? - Нравились, - признался честный Дровосек. – Однако сам их смысл противоречит моим моральным принципам. - Разве у железа, - жестоко сказал Урфин. – Могут быть моральные принципы? Если только… Его чуткие пальцы в мгновение ока обнаружили защелку на броне, открыли ее, и железный панцирь с грохотом упал на землю. Дровосек вздохнул. Под железом обнаружилась мягкая кожа, под которой бугрились тугие мышцы – оставшийся остов его искалеченного тела. - Удивительно, - восхищенно прошептал Урфин Джюс. – И вам удавалось скрывать это так долго? - Здесь нечего скрывать, - недовольно ответил Дровосек. – История всем известна. Я лишился конечностей, лишился головы и сердца. Нашелся человек, способный заменить утраченное, только за сердцем мне пришлось идти к Гудвину. Впрочем, как выяснилось, оно всегда у меня было, раз я остался в живых после всего, что Гингема сделала со мной. - Но почему она это сделала? – Урфин испытывал живейший интерес к этому вопросу, как и ко всему, что касалось Железного Дровосека. - Мои размышления по этому поводу приводят меня к мысли, что она выполнила просьбу моей невесты. Она пожелала оставаться в одиночестве, лишь бы не быть обесчещенной браком с таким, как я. Я не любил ее, и надо признать, что лишь после всего, что со мной приключилось, научился это делать. - Но вы, наверное, любили кого-то другого? - Я не понимаю, почему это так вас интересует. - Я человек, - Урфин пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся. – Пусть мое желание обладать всем, чем только можно, вас не расстраивает, ведь вы возглавляете список того, чего бы мне хотелось. - Я любил кого-то, вроде вас, - признался Дровосек, стараясь отодвинуться от шершавой ладони Урфина, бесцельно блуждающей по его обнаженной спине. – Я не мог сочетаться браком с женщиной, потому что это было бы бессмысленно и противоречило моей природе. - Очень жаль, что я не могу вас поцеловать, - Урфин наклонился слишком близко, Дровосек упал, больно ударившись голой спиной о связанные железные руки. – Голова у вас железная, и вы ничего не почувствуете. Но что-то все же осталось, верно? Дровосек глухо застонал, когда мягкие губы Джюса прикоснулись к его шее. Теперь он уже не мог вспомнить, когда кто-то в последний раз прикасался к нему так. Прошло слишком много времени, истосковавшееся по ласке тело остро реагировало на прикосновения. Впервые за всю свою жизнь Дровосек пожалел, что мастер не сделал его железным полностью. Урфин не торопился. Его верные солдаты были слишком влюблены в своего предводителя, чтобы мешать важным переговорам. Твердые ладони гладили, зубы кусали, язык дразнил, и через некоторое время Дровосек поймал себя на том, что поддался, так быстро и позорно, и сам двигается навстречу губам ласкающего злодея. В том, что Урфин именно злодей, Дровосек никогда не сомневался. - Ни в коем случае, - прохрипел Железный, когда Урфин отшвырнул пластины, прикрывающие остатки бедер, переходящие в железо, и склонился над болезненно напряженной плотью. – Не делайте этого, пожалуйста. - Даже не подумаю вас слушать. Я же злой, мне положено делать гадости. Губы Джюса сомкнулись на возбужденном члене пленника, и тот задрожал всем телом, закусив губу и с силой втянув в себя воздух. Сложно было понять, занимался ли этим Урфин раньше, и, если да, то как часто. Дровосек мотнул головой, отгоняя от себя эти мысли и стараясь сосредоточиться на чем-нибудь отвлеченном, но ничего у него не получалось. С каждым движением губ злодея Дровосек приближался к тому, чего не испытывал уже очень давно, и очень опасался, что не сможет точно предсказать, когда это произойдет и предотвратить это. Однако Урфин остановился сам, перевернул Дровосека на живот и медленно развел его ягодицы. - Я повелитель, - наставительно признес Джюс, смазывая Дровосека его же маслом. – Значит, я сверху. Пленник пытался протестовать, но Урфин вошел в него так же, как вошел в Изумрудный Город. Резко, стремительно, безапелляционно, и очень, очень больно. Как и во всем, он не стремился удовлетворить своего партнера, насыщая лишь собственную похоть. Его движения были резкими и ритмичными. Наверное, так же он работает с деревом, подумалось Дровосеку. Спокойно, быстро и результативно. Дровосек вздрогнул, когда Урфин принялся покрывать его спину мягкими поцелуями, а жесткая ладонь обхватила возбужденный член. Может быть, Джюс не такой уж злой, если все-таки спохватился, пусть и почти в последний момент? - Ты не будешь против, если я сделаю это внутрь? – поинтересовался Урфин, когда его движения несколько ускорились, а Дровосек окончательно потерял способность соображать. - Ты же злодей, тебе положено поступать вопреки моему мнению. – Дровосек пожал бы плечами, если бы мог. - Это что, масло?! – Урфин с удивлением рассматривал ладонь, лежа с освобожденным от пут пленником. - А чего ты ожидал, - устало ответил Дровосек. – Я железный, в конце-то концов. Кто знает, что еще со мной сделал мастер. - Я мог бы попытаться сделать тебя живым по-настоящему, - задумчиво проговорил Джюс. – Если бы ты отдал себя мне, и пошел бы со мной, и стал бы моим помощником. - Нет, - отрезал дровосек, поднимаясь и надевая панцирь. – Слишком хорошо для тебя. Заковывай, - он протянул руки. – Поиграем в эту игру еще немного. Урфин вздохнул и закатил глаза. Иметь дело с этим сумасшедшим становилось совсем невозможно. Но и отказаться от этого Джюс никак не мог.