Это мы очень любить, это нас совсем не тошнить!

- Постойте! - отчаянно закричал Анатолий, вскидывая руку и бросаясь навстречу странному средству передвижения. Впрочем, Владимир давно перестал чему-либо удивляться. Даже возникшая тревога за мальчика не вызывала в нем удивления. Это вполне логичное чувство, ведь они остались вдвоем в совершенно незнакомом месте. Да что уж там, в совершенно незнакомом мире. Анатолий был последним, что связывало его с родной и уютной Землей. Ничего удивительного, что хотелось вцепиться в него покрепче. Владимир Николаевич из последних сил держал себя в руках, пока мальчик о чем-то договаривался с маленькими престарелыми инопланетянами. - Владимир Николаевич у нас известный скрипач, - с гордостью сказал Анатолий, и Владимир пожалел о том, что начал испытывать к нему привязанность. - ЭТО ВИОЛОНЧЕЛЬ, - прошипел он громовым шепотом. Анатолий не удостоил его даже взглядом. Кажется, все еще злился за краткую отповедь. Ну и черт с ним. - Я не смогу сыграть, - Владимир отвернулся. - На виолончели играют сидя. - Садитесь на меня, - предложил Анатолий, когда пришельцы собрались уезжать. Владимир скорее остался бы здесь навсегда, чем выполнил его просьбу, но он был старшим. Он нес ответственность не только за себя. Да и сколько они протянут, в конце концов... Взглянув на мальчишку, стоящего на четвереньках, Владимир глубоко вздохнул и стал демонстративно устраиваться, словно он был на концерте. Конечно, для профессионала любое место могло стать концертным залом, халатность и расхлябаность в отношениях с благородным инструментом недопустимы, однако он еще и выигрывал время. Ему требовалось успокоиться, прежде чем действительно сесть на него. Спина Анатолия податливо прогнулась под весом виолончелиста, и руки предсказуемо задрожали. Ничего удивительного, что пришельцы не стали дослушивать пьесу, хотя Владимиру и казалось, что выходит вполне сносно. - Нет! Это мы не любить! Нас очень сильно тошнить! - бабулька затопала ножками, и виолончелист витиевато выругался сквозь зубы. - Кажется, она не совсем это хотела, - неожиданно мягко сообщил Анатолий. - Может, я попробую? Владимир встал, всем своим видом показывая презрение и к мальчишке, и к пришельцам, и ко всей этой идиотской ситуации. Анатолий забрал виолончель и принялся ее настраивать. - Она настроена, - бросил Владимир. - Я под гитару, - снисходительно ответил мальчик. - Гитару мы не любить! - запротестовала бабулька. - Мы скрипку хотеть! И на этом инструменте надо играть сидя! Анатолий хитро ухмыльнулся, словно бы разгадав некий скрытый смысл в послании инопланетной бабки, и Владимир почувствовал, что вот-вот закипит. - Владимир Николаевич, - мягко обратился к нему юноша, показывая, что теперь его очередь стоять на четвереньках. От этого обращения, по имени отчеству, которого он так давно ждал, по спине почему-то пробежали мурашки. Владимир отвернулся, сложив руки на груди. Он, взрослый состоявшийся мужчина, будет стоять на четвереньках, а безродный мальчишка будет на нем сидеть? - Либо вы играть, либо мы уезжать! - бушевала бабка. Ничего не поделать. Владимир опустился на четвереньки, костлявая задница Анатолия опустилась на его спину, и с этого момента мужчина перестал видеть и слышать. Все его существо сосредоточилось в том месте спины, где мальчишка сидел. Владимир почувствовал, как схлынула краска с лица, и как напрягся член, о существовании которого он не вспоминал с момента развода. Как это понимать? Мужчина нахмурился. Он привык всегда и во всем отдавать себе отчет, а сейчас почему-то не получалось. Анатолий дико голосил, обращаясь к мифической маме и спрашивая у нее, что он будет делать. И Владимир очень хотел знать ответ, потому что совершенно не знал, что делать ему самому. Костлявая задница мальчишки как назло елозила по напряженной спине, и отвлечься было невозможно. Бросив короткий взгляд на Анатолия и перехватив его встречный издевательский, Владимир сообразил, что мальчишка делает это специально. Специально поставил его в такое положение в прямом и переносном смысле, специально сидит на нем сейчас и выпячивает задницу, специально нарывается и специально нарывался все это время. С момента их встречи, должно быть. Кто знает, может быть, он для того его и поджидал. Возбуждение стало почти болезненным, и Владимир поморщился. Бабулька косилась заинтересованно. - Не станем разочаровывать старую больную женщину, - мурлыкнул Анатолий. - Кто знает, может, мы никогда не вернемся домой, и не доживем до ночи. Владимир молча встал, сбрасывая с себя худое юное тело, отряхнулся, взглянул на бабку исподлобья. Неожиданно лихо ухмыльнулся и набросился на пацана, срывая с него одежду (все равно здесь слишком жарко) и впиваясь в тонкую шею болезненным укусом (все равно он заслужил). - О-о-о! - обрадовалась инопланетная бабка. - Это мы очень любить! Это нас совсем не тошнить! - Ну и слава Богу, - выдохнул Владимир, закидывая ноги Анатолия себе на плечи.