Чернила

Love is my drug, is my medicine Stay with me honey, stay with me honey, stay with me...

Остывший кофе уже не обжигает горло, когда делаю глоток. И вроде бы хочется поморщиться от горечи во рту, но два пакетика сахара не позволят сделать это. Машинально помешиваю пластиковой ложечкой сладкую жижу, прежде чем оторваться, наконец, от стола и выкинуть стаканчик в мусорку. Возвращаюсь в машину, прогретую горячим солнцем так, что невозможно дышать спертым воздухом, в котором чувствуются противные нотки пыли и чего-то сладкого. А хочется… хочется чувствовать твой запах. Хочется в последний раз ощутить мягкость твоей кожи, увидеть улыбку, которая заменяет солнце в самый пасмурный день. А тебя нет, есть только противный кофе, пыль в воздухе и солнце, чье тепло не греет.

Айзек осмотрел приборную панель, на которой раздражающе мигал значок, показывающий, что уровень бензина практически пересек отметку «0». В кармане было не больше девяноста пяти центов, и этого не хватило бы на галлон. Грабить бензоколонку не было ни сил, ни желания, хотелось только откинуться на спинку сидения и закрыть глаза, вызывая кошмары. Раньше его кошмаром был лишь отец, он что-то кричал, заставляя сползать по стенке вниз и закрывать голову руками, чтобы на лице не осталось отметин. Руки заживут, душа нет. Теперь к этому кошмару примешивался еще один. Она что-то говорила, но Айзек не мог заставить себя подойти ближе, не мог видеть ее такой. В его памяти она навсегда должна была остаться прежней. Эллисон Арджент. Два слова, 14 букв. Я люблю тебя. Три слова, 10 букв. Да вот только кому теперь важна сраная арифметика? Айзек задержал дыхание и открыл глаза, пытаясь восстановить зрение. В машине стало еще жарче, и черт бы побрал это солнце. Оно не должно светить. С тех пор как Айзек оставил Криса в Париже, прошла пара месяцев, но время тянулось слишком долго из-за его образа жизни. То тут, то там, он не хотел больше быть прикованным к одному месту, к одним людям, и это дарило свободу, о которой он мечтал всю свою жизнь, да только теперь она не казалось такой манящей. Дорога постепенно превращается в рутину, сотни километров перестают быть пределом мечтаний, а дорожная пыль вызывает не восторг, а кашель. Айзек выгреб из бардачка скупые запасы и свалил всё в небольшую спортивную сумку, выбрался из машины и с шумом захлопнул дверь, когда на заправку въехал красный тонированный мустанг. Немного непривычно для здешних мест, но вполне неплохо. Дождавшись, пока хозяин тачки выберется наружу и зайдет в административное здание, Лэйхи быстро пересек площадку и забрался внутрь, воздавая хвалу небесам за то, что ключи были на месте. Кинув сумку на заднее сидение, он провернул ключ и добился мерного рычания из-под капота, которое едва заглушало рычание, раздавшееся снаружи. В этот же момент, лишь успела распахнуться дверь, чья-то тяжелая рука вытащила Лэйхи из тачки, словно какую-то шавку, и повалила на землю. Точный удар пришелся по скуле, после чего Айзек пришел в себя и вывернулся из-под чужой хватки. Он перекатился на руки и, ощерившись, поднял голову, едва контролируя превращение. Его тяжелое дыхание смешивалось с рычанием, вырывающимся из глотки противника. - Лэйхи? – Раздался недоверчивый знакомый голос с ноткой пренебрежения, - Не буду спрашивать, что ты здесь делаешь, но тачкой ты ошибся точно. - Не рад встрече, Джексон? – Поднявшись с земли, осведомился Айзек с привычной ухмылкой. Он протер ладони, чувствуя, как затягиваются мелкие порезы от крупных песчинок, и исподтишка глянул на давнего не совсем друга. - Ключи, - хмуро потребовал Джексон, протягивая руку. - Ты же должен быть в Лондоне, - постарался перевести тему парень, возвращая себе практически забытое поведение. – Или наш супер-мальчик не хочет больше учиться в стране снобов и чая с молоком? - Ох, заткнись, - бросил Джексон, добавляя, - Дерек собирает стаю, ему нужны все. А.. подожди-подожди. Бедный Лэйхи опять остался за бортом? Он расплылся в улыбке, которую Айзек всегда мечтал стереть с его лица прямым ударом. - У меня нет телефона, - пробормотал он, хотя и сам понимал, что для Дерека его утопленный мобильник не значит ровным счетом ничего. «Дерек будет недоволен», - прозвучал в голове голос Эрики, но эта фраза теперь мало чего значила. Айзек отбился от стаи почти полгода назад и не горел желанием возвращаться. Не туда, где все будет напоминать о ней, не туда, где у него больше не было семьи, да и никогда не было, но он скучал по вечному героизму Скотта, по неунывающему оптимизму Стилински, по доброте миссис МакКолл, да даже по нудному Питеру, чей характер после воскрешения едва ли был лучше пресловутого сноба из Великобритании, откуда по всей видимости сбежал Джексон. - Забирайся, - немного помедлив, кивнул Уиттмор на мустанг. Айзек нахмурился и перевел взгляд на тачку, не понимая, с какого перепугу он должен это делать. - Или, может, ты собрался пешком идти в Бекон-Хиллс? – Нетерпеливо осведомился Джексон, начиная закипать. - А, к черту, - Лэйхи кинул ему ключи и быстро обошел машину, открывая дверь пассажирского сидения. – Может, я поведу? В ответ Джексон утробно зарычал и рванул дверь на себя, чудом не снимая ее с петель. Айзек расхохотался и забрался в мустанг, попутно сбрасывая ноющее ощущение в груди того, что отвык смеяться.