Сказка, как жизнь

Оля Ей казалось, что из ее глаз вылетают молнии и она пронизывает Нушрока своим взглядом. Лицо Нушрока исказила гримаса. Он пятился все дальше к краю площадки и, наконец, не выдержал, опустил глаза и закрыл их ладонью. - Ага, ты опустил глаза! - торжествующе закричала Оля. - Ты боишься правды, проклятый Коршун! - Кто ты? - тяжело дыша, спросил Нушрок. - Я никогда не видел таких глаз... И почему меня пугает этот красный галстук? Откуда ты пришла, девчонка? О-о, какие светлые глаза!.. Как страшно! Не смотри, не смотри на меня! Мне душно! Мне нечем дышать! Не смотри-и... И вот, когда победа была уже совсем близка… - Отец!! – от крика внезапно появившейся на площадке Анидаг Башня смерти содрогнулась, а кривые зеркала ответили нестройным эхом. Анидаг в два прыжка оказалась рядом с Нушроком и схватила его в охапку в тот самый момент, когда тот уже собирался сделать последний шаг…Министр взглянул на дочь и в следующий же момент повис у нее руках без сознания. Все, что произошло дальше, Оля видела как в тумане. Вот Анидаг бережно уложила Нушрока на площадку и направилась к ней. Ох, эти глаза… Так вот что значит «испепеляющий взгляд»… Оля не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть. Ей показалось, что прошла целая вечность, пока Анидаг наконец подошла к ней и наотмашь ударила ее по щеке. Когда Оля пришла в себя, то увидела, что лежит на циновке в какой-то каморке; левая щека распухла и сильно болела. И тут девочка вдруг осознала весь ужас своего положения. Она села и обхватила голову руками. Куда она попала, что же все это было, что за наваждение? С каждой секундой Оля все отчетливее понимала, как крепко она влипла… Сказка закончилась так же внезапно, как и началась. И Оля – что ж ей еще оставалось делать – громко разревелась.   Анидаг Уже несколько дней Анидаг не покидало странное ощущение, что все вокруг ведут себя как-то не так. Стремясь избавиться от навязчивых мыслей она отправилась на прогулку верхом, но встретила двух странных королевских пажей и почему-то пригласила их к себе в замок… А потом приехал отец и на полном серьезе начал рассказывать какую-то абсурдную историю про недовольных зеркальщиков, ключ, который похитили пажи и мальчишку, заточенного в Башню смерти. И добавил, что нужно немедленно ехать к Абажу, так как второй экземпляр ключа хранится именно у него, а чтобы сэкономить время, следует воспользоваться подземным ходом… Она слушала и не понимала. Если зеркальщики недовольны, то кто мешает их уволить? Недостатка желающих работать в зеркальных мастерских нет. А те уволенные через неделю приползут на коленях и будут умолять, чтобы их взяли обратно. И этот ключ… Почему все носятся с ним, как с писаной торбой? Уж если на то пошло, приведите кузнеца с инструментами – и замок на кандалах будет разбит через две минуты. Но вместо этого неожиданно для самой себя она выпалила какую-то чушь, что не хочет идти через подземный ход, потому что боится темноты и крыс! А затем была эта безобразная сцена в поместье Абажа. Как будто из ниоткуда возник тот самый странный паж, которого они накануне заперли в подземелье, завладел ключом и совершенно спокойно укатил в их же карете; а отец, главнейший министр Королевства, взял и бросился за ним в погоню… И вдруг Анидаг охватило чувство леденящего ужаса. Нет, хватит, надо что-то делать! Она побежала к конюшне, но каждый следующий шаг давался все труднее, и она все более отчетливо ощущала, что какая-то неведомая сила тянет ее назад. Ноги стали как ватные, а в голове будто стучал молоток… Потом, когда все было уже давно позади, Анидаг не раз удивлялась, как она в своем длинном платье умудрилась-таки взобраться на первую попавшуюся под руку неоседланную лошадь и благополучно доехать до Башни смерти. Но, как бы то ни было, ей это удалось. Так, вот лошадь, на которой приехал отец. Все вроде спокойно. Скорее наверх! Ноги не слушались. Силы ее были уже на исходе, когда впереди забрезжил свет. Наконец-то! Тяжело дыша, хватаясь руками за стену, она выбралась на площадку – и словно окаменела, пораженная увиденным. Странный паж – да какой это паж, это же девчонка! – самодовольно ухмыляется, а отец, согнувшись и закрыв лицо руками, стоит у самого края площадки, не своим голосом кричит «не смотри-и!» и уже собирается сделать шаг назад… - Отец!! - закричала Анидаг. Кривые зеркала ответили дребезжащим эхом, а волшебное зеркало не выдержало и дало трещину. Чары рассеялись. Анидаг метнулась к краю площадки и успела схватить Нушрока в самый последний момент. Министр взглянул на дочь и без чувств повис у нее на руках. Анидаг осторожно уложила отца на пол и взглянула в сторону девчонки. У той уже дрожали колени, а в глазах сквозил ужас. «Убью!» – прошипела Анидаг и медленно подошла к Оле, лицо которой от страха приобрело серо-зеленый оттенок. Наверное, этот жалкий вид несостоявшейся героини и заставил Анидаг ограничиться пощечиной, которой все же оказалось достаточно для того, что бы Оля покатилась по площадке кубарем. Нушрок Министр лежал на кровати в своей спальне. Придворный врач констатировал сильное нервное потрясение, выдал какие-то порошки и велел отдохнуть день-два. Из-за открытой двери доносился голос Анидаг – она отдавала распоряжения слугам. Анидаг…Они с ней жили душа в душу и понимали друг друга с полуслова. Она была начитана и обладала острым умом. Настолько острым, что Нушрок обсуждал с ней государственные дела и часто советовался по тем или иным вопросам. Конечно, он понимал, что время идет и скоро настанет день, когда дочь выйдет замуж и он останется в своем замке совсем один… Помнится, года три назад он завел было разговор о возможных кандидатах, но Анидаг помрачнела и попросила сменить тему. Нушрок не настаивал. В глубине души он был даже рад такому раскладу. Пусть эта идиллия продлится еще немного… Постепенно он почувствовал, что Анидаг думает то же, что и он сам. Осознание неизбежности расставания сблизило их еще больше и теперь каждый вечер они проводили вместе – усаживались рядышком у камина и, взявшись за руки, беседовали или просто молча смотрели на огонь. Так прошло несколько месяцев, и однажды Нушрок поймал себя на мысли, что не хочет видеть Анидаг с кем бы то ни было еще. Испугавшись самого себя, он попытался избавиться от этого странного чувства, но оно становилось все навязчивее и навязчивее. И вот одним холодным зимним вечером, когда они, как обычно, сидели у камина, Анидаг вдруг поцеловала его в щеку и, глядя ему прямо в глаза, тихо, но твердо произнесла: «Я люблю вас, отец». Министр вздохнул и закрыл глаза. На душе у него стало легко и спокойно. Будь что будет, поживем – увидим.

***

Часы пробили девять вечера. Нушрок сладко потянулся и сел на кровати. Вошла Анидаг. - Как вы себя чувствуете, отец? – спросила она, присаживаясь на краешек. - Хорошо… Министр хотел сказать что-то еще, но осекся. Сначала ему показалось, что это игра теней – комнату освещало пять-шесть свечей. Он снова внимательно посмотрел на дочь – нет, так и есть. За эти двенадцать часов она будто постарела на несколько лет - между бровями пролегла складка, а волосы на висках из иссиня-черных стали пепельными. Весь день Анидаг держалась молодцом. Собственно, для того, чтобы раскиснуть, у человека должно быть некоторое количество свободного времени, а у Анидаг этого времени не было. Она организовала доставку отца и Оли в замок. Разыскала придворного врача. А потом поехала к королю и без долгих объяснений потребовала содействия в поисках сбежавшей Яло. И только сейчас, услышав из уст отца «хорошо» она поняла, что все уже закончилось. - Дорогая моя, - тихо сказал Нушрок и обнял дочь за плечи. Анидаг прижалась к отцу и вдруг разрыдалась. Минуты через две ей стало легче, и она подняла на Нушрока красные от слез и полные мольбы глаза. - Отец, - прошептала она, - не покидайте меня… Я умру без вас… Министр снова крепко обнял дочь. Он не мог говорить. В горле у него стоял ком, а по щекам катились слезы… Яло Через четыре дня тайные агенты короля поймали Яло и доставили ее в замок Нушрока. Яло, надо сказать, особо и не пряталась. Когда треснуло волшебное зеркало, то девочка ощутила, что произошло что-то такое, чего не могло произойти никогда. Ну а оставшийся энтузиазм сошел на нет благодаря Гурду. Яло долго и старательно рассказывала ему про справедливость, революцию, счастье для всего трудового народа… Он терпеливо слушал, кивал головой в знак согласия, а когда фонтан Яло наконец иссяк, то заявил, что очень хочет обратно в свою зеркальную мастерскую, да и вообще, ему надоели эти странные приключения. Яло все поняла. Да, невероятно, но теперь это свершившийся факт. Она велела Гурду идти домой (чему тот несказанно обрадовался), а сама осторожно, стараясь не попадаться никому на глаза, пробралась в свою квартиру, взяла книгу «икзакС» и вернулась в Королевство, где и была сразу поймана королевскими агентами. Яло привезли в замок и сдали на руки Асырк. Та собралась было посадить новую пленницу под замок, как и Олю, но девочка вежливо объяснила служанке, что она сама тоже из зазеркалья, и попросила рассказать, что произошло. Асырк сначала отказалась было с ней разговаривать, но, подумав, все-таки ввела ее в курс дела. - Тогда ведите меня к господину министру,- произнесла Яло, разглядывая свои башмаки. – Я расскажу ему много интересного. Через полчаса Яло предстала перед Нушроком и Анидаг. - Ну, революционерка, что скажешь? – ехидно спросила Анидаг. - Освободите Олю – буркнула Яло. - То освободите Гурда, то освободите Олю! Это все? - Ваша светлость, - Яло предусмотрительно старалась не встречаться с собеседницей взглядом – Оля не виновата. Она… вы… мы все действовали по СЦЕНАРИЮ. Да вот, посмотрите сами. В этой книге есть повесть «Королевство кривых зеркал». Нушрок пристально посмотрел на Яло. - Похоже, девчонка не врет. Ну что ж, давайте посмотрим, что за сценарий… Анидаг, вы читайте, а мы послушаем. - Приведите Олю, пусть она тоже слушает – попросила Яло. - Хорошо. Чтение повести заняло около полутора часов и сопровождалось то горестными всхлипами Оли, то репликами Нушрока, смысл которых сводился к одному большому «за кого они нас держат», то вздохами Асырк. Хотя концовку они так и не услышали. Когда Анидаг дошла до сцены поединка Оли и Нушрока на Башне смерти, голос ее дрогнул, она выронила книгу и со стоном закрыла лицо руками. А когда наконец совладала с собой, то взглянула на Олю так, что та аж посинела от страха. - Анидаг, - обратился к дочери Нушрок, - вы напугаете ее до смерти. - Вам что, жаль ее? Да после всего того, что она сделала… вернее, хотела сделать… - Анидаг, да успокойтесь же наконец. Из-за этого сценария мы все вели себя как клинические идиоты. Ну, вернее все, кроме вас. Кстати, а где Бар? - Господин, - подала голос Асырк – Бар вернулся вчера вечером. Мы хотели выпороть его кнутом, но он плачет и клянется, что ничего не помнит. - Он действительно ничего не помнит,- подтвердила Яло. – Госпожа Анидаг сумела сорвать ход сценария, задуманная автором концовка не удалась, поэтому у второстепенных персонажей наступила амнезия. Никто теперь не помнит ни Олю, ни меня. И в народе тоже нет никакого недовольства. - А кто же создал этот сценарий? И зачем? - Сценарий создало волшебное зеркало. Для того, чтобы мы с Олей стали смелыми и добрыми. В воздухе повисло гробовое молчание. Первым обрел дар речи Нушрок. - Ввергнуть целую страну в анархию для того, чтобы две девчонки стали смелыми и добрыми… Неплохо… Но откуда ты все это знаешь? - Ну, я много чего знаю, - ответила Яло – я ведь живу в квартире, где находится волшебное зеркало. Это хорошо, что оно всего лишь треснуло, а не разбилось. Да, теперь оно потеряло способность создавать новые сценарии, но Оля сможет вернуться через него домой. - Так и отправьте ее скорее домой, будь она проклята! – вспылила Анидаг. - Скорее не получится, дорогая – ответил Нушрок. – У нее же после вашей затрещины синяк в пол-лица. Придет в товарный вид, тогда и отправим. А пока пусть ест мороженое, пьет газировку и гуляет по замку. Асырк, проследите. А тебе я вот что скажу Оля, хотя вряд ли ты сейчас меня поймешь. Революции и войны хороши в книгах, а в жизни они несут только горе и лишения. Желаю тебе счастья! Нушрок и Анидаг вышли из комнаты. Потрясенная Оля смотрела им вслед.